Яна Дворецкая – Соринки из избы: семейные истории (страница 4)

– Ну, верно, – произнёс.

Джульетта вдруг замялась, опустила голову набок, промурлыкала:

– Лада сама предложила с вами… Надеюсь, не стесню вас? Мой же, ты знаешь, без копейки нас оставил.

– Нет, что ты. А что ж так, без копейки прям?

И зачем спросил? Будто пошёл бы с ним разбираться. Смешно самому стало.

– Ой, Валь, такому мужчине, как ты, не понять. Свинья человеку не товарищ, как говорится. Если интересно, я расскажу потом, что он вообще творит.

И потом она рассказала. И поплакала у Вали на плече.

Валя сделал ей чая, заварил пакетик из набора, который нашёл в домике. Давно не делал ничего такого на кухне, а теперь летал как фея. В чемодане у Ладки отыскал конфеты, что Ладка для Васька брала, противодиабетные, тоже выложил Джульетте.

Пробыли вместе часа два, пока из ресторана не вернулись Лада, Алла Павловна и Васёк.

– Ох, как хорошо, что вы тут без нас не скучали, – сказала Лада и заключила румяную, ещё горячую и потную, сильно смущённую подругу в объятия.

Лада пришла из ресторана счастливая и, по правде сказать, впервые за много лет запьяневшая. Ещё пару часов назад Валя казался ей каким-то бирюком, проявляющим к ней… да ничего, собственно, не проявляющим… сморщенным и высохшим от своего программирования. Ещё и с вечными черкашами на трусах. Фу, жуть!

Зато теперь – как хорошо, что мать мозги вправила! – Валя предстал достойным мужчиной, который даже её подругу смог привести в чувство. Вон как эта Юлька теперь на него смотрит!

– Надо было с нами в ресторан идти, – сказала Лада ему, ласковее, чем всегда. – Что, кстати, в столовке было?

– Бифштекс и пюре, – внезапно для самого себя ловко соврал Валя.

– А рыба отварная была?

– Форель! – выпалил Валя.

Юля круглыми глазами смотрела то на него, то на Ладу. Она не знала, что Валя ни в какой столовой не был, и рыбы варёной не ел. Зато познала с ним кое-что другое.

– Я ж минтай выбирала для нас, – удивилась Лада.

Валя отвернулся к ноутбуку.

– Ладно, я пойду своего укладывать, – поспешила убраться Юлька. – Маленькую комнату мы заняли, ничего?

– Конечно, ничего, – ответила Лада и получше всмотрелась в мужа.

Какой-то он сегодня странный всё же: косится, как собака побитая, будто натворил что-то. Из-за ресторана, наверное, виноватится, подумала и ушла спать.

Через полчаса себя не помня, Валя потянулся к их с женой комнате и по-супергеройски запрыгнул к ней в кровать. Лада поначалу упиралась.

– Валентин! – говорила.

Но Вале слышался только щекочущий шёпот Джульетты. И от страха, что Лада может его рассекретить и навсегда лишить открывающихся любовных перспектив, он был готов старательно усыплять её бдительность всеми возможными способами, даже такими.

И не то чтобы он раньше не хотел жену, просто раньше назидательного «Валентин!» хватило бы, чтобы прогнать его, а теперь – нет.

Наутро собрались на озеро. Взяли отельные пледы, взрослым – карты, детям – мяч. День выдался жаркий. На такую погоду в августе уже и не надеялись. По крайней мере, не рассчитывали на купание. А тут так разопрели, разгорячились, что Валя, белый до прозрачности и тощий до костлявости, вдруг предложил:

– А почему б нам в озерце не искупаться, м, девчонки?

Алла Павловна сразу отказалась, мол, купальника у меня, Валентин, нету, какое купаться. Да и тина там, пиявки, болезни всякие в стоячей-то воде. А Лада с Юлей загорелись.

– Только ж я купальник не взяла. Прогноз смотрела, думала, холодно будет, – ответила Юля, всматриваясь в лицо Лады: что она скажет?

– Ой, у меня тоже нет, – глаза Лады хитро блеснули.

– Да что я там не видел, а?! – подмигнул обеим Валя. – Всё равно мне!

Лада посмотрела на мужа с интересом. Отпуск явно шёл ему на пользу, словно живительного зелья выпил. И Ладе это в нём понравилось. Раздевшись до гола, она даже принялась с мужем баловаться в воде, чего уж и совсем от себя не ожидала. И Алла Павловна тоже не ожидала, только успевала стыдливо отворачиваться от дочкиного безобразия.

– Мочи его! – кричала Лада подруге и прыгала мужу на плечи, дерзко окуная его голову в воду.

Юля сначала не показывалась из воды, только голова торчала, а потом, когда Лада призвала её к игре против Валентина, тоже начала плескаться и прыгать.

Груди Юлины были размера на три больше, чем у Лады. И бились об воду с громким плеском, но Ладу всё это, казалось, нисколько не заботило.

В конце концов, голые попы стали всё чаще выглядывать из воды, и Алла Павловна с ужасом на лице стала звать их на берег. Хорошо, что мальчишки заигрались в мяч и ничего не видели, а то совсем нехорошо получилось бы.

Дома Алла Павловна всё же заметила дочке:

– Это вы сегодня что-то странное, что-то плохое придумали.

– Почему? – посмеялась Лада.

– Ну как это… Лада! Весь срам наружу. И подруга твоя… Голыми местами на Валентина… Постыдились бы.

– Мам, перестань. У нас просто компания такая весёлая.

По правде, Ладе нравилось то, что с ними здесь происходило. В прошлые отпуска Валя утыкался в ноутбук: за две недели кожа голубела от компьютера и он становился похожим на инопланетянина. А в этот раз весь порозовел, дома не сидит, всё с ними ходит. И за любой кипиш: то на велосипедах впереди всех наяривает, то на байдарках крутит педали до одури, с пацанами занимается. Юлька, конечно, с завистью на их семью смотрит, но ведь и Лада теперь сама себе завидует.

Даже ночью, вопреки обыкновению, потянулась к мужу. Это было ещё как-то странно, неестественно для неё. Руки словно в ветки превратились – твёрдые, неживые – но всё же легли на ввалившийся Валин живот.

Он спал. Он теперь вообще спал крепко. Местная хвоя шла ему на пользу. Лада осторожно просунула руку ему в трусы. И вдруг скрипнула дверь. Она испуганно вгляделась в темноту: кто это? Васька, что ли, от матери пришёл?

На пороге стояла Юля. В майке и трусах, с распущенными волосами до пояса – как русалка.

– Лад, – позвала, и по голосу стало понятно, что она плачет.

– Ты чего? – Лада приподнялась на кровати.

Юля присела на край кровати.

– Плохо мне, Лад. Уеду я, наверное. Ты не сильно обидишься, если уеду?

– Господи, да что с тобой? Плачешь ты, что ли? – Лада тронула Юлины волосы, светлые, прекрасные: они были мокрыми от слёз.

– Я смотрю на вас… И вы это… Счастливые такие… А я, а мы… – и зарыдала.

– Вот дурёха! – Лада обняла её. – И у тебя всё будет. Всё будет.

– Мне так одиноко, – простонала Юля.

– Давай, знаешь что? Давай ты ко мне забирайся. Ишь, ей одиноко!

Утром Валентин проснулся и увидел на плече у Лады спящую Джульетту. Она была как неживая: во всём облике её сквозил неземной покой, как в лике божественном. Валентин заворожился, но Ладка проснулась и скомандовала:

– Давай-ка ты нам завтрак приготовь. Маму себе в помощь возьми. Я, вон, Юлькой прижата.

Счастливый, Валя воспарил с кровати и поспешил на кухню.

Он теперь занимался сексом – подумать только! – каждый вечер. Каждый вечер на протяжении двух недель! Был выжат как лимон к концу отдыха, но счастлив, счастлив.

Ваську и сыну Джульетты Мише так понравилось спать вместе, что они, на радость Вале, придумали ложиться возле Ладки.

И кто-то должен был занять освободившееся койко-место возле Джульетты. Он и занял. Приходил к ней в комнату через час-другой после того, как Лада с мальчиками и Алла Павловна засыпали, утомлённые санаторными активностями и лечебными хождениями.

С одиннадцати и до утра у них с Джульеттой была на двоих вся ночь, а к утру он пробирался на раскладушку на кухне. Спал всего пару часов, но просыпался бодрым. Вот уж точно, всё, как Ладка говорила: санаторий здоровье поправляет.

Тут и Ладка стала к нему проситься. Сил, видимо, набралась. Два раза за это время утаскивала его в комнату, пока тёща укладывала Васька, и настойчиво требовала её любить. А вечером у Вали была вторая смена. Энергия тратилась, но не кончалась. Глаза горели, как фары. Валя понимал, что нехорошо это, что измена вроде. И желудок сильнее прежнего болел, как бы искупая его грехи страданиями. Куда ведёт его этот путь, он думать не хотел. Пусть хоть в бездну, лишь бы ещё немного урвать.

В последний день перед отъездом Джульетта превзошла сама себя. Пот между грудей её тёк рекой, и была она мокрющая вся, когда он с неё скатился.

– Что дальше-то, Валентин Петрович? – сказала игриво.