Яна Дворецкая – Период распада (страница 14)

– Она сама так распахнулась, – ответила Юля и подумала, что у Игоря всегда найдётся повод повозникать.

Не успела она договорить, как машина снова сорвалась с места.

Игорь жевал мятную жвачку, и его челюсти очерчивали большой круг в воздухе. Возможно, он даже чавкал, но слышно не было: Стас Михайлов, кричащий на весь салон «Ты. Ты. Ты. Только ты. Мне отогрела душу, когда остывала кровь», перекрывал все остальные звуки.

– Что у тебя играет? – спросила, желая поддеть.

– А я не слушаю. Это так, на фоне, – и, глядя перед собой, прибавил сухо: – Говори лучше, куда ехать.

– Заболоцкая, 8.

– Это где такое?

– В Печерске же.

– В Печерске?! – Игорь повернулся.

– Мама сказала, что ты отвезёшь меня, ну, к Мишиной тёте. Они же в Печерске живут.

– Раз Ольга Егоровна сказала, что отвезу, – Игорь сделал многозначительную паузу и цокнул языком, – значит отвезу.

Он достал из бардачка телефон и набрал кому-то: всё-таки выяснил, куда ехать. Юля заметила, что Игорь говорит по новому телефону.

– Это новый? «Нокиа»? E6?

– Ага.

– И как?

– Что как? Нормальный телефон, обычный. Мне ж для работы, – ответил Игорь, словно от чего-то защищаясь.

Юля улыбнулась в лобовое: никакой работы у Игоря нет, он знает, что она знает, и упрямо продолжает выдавать свои мыслепланы насчёт бизнеса по продаже лодок за существующую работу.

Зная, что с манерой вождения Игоря они доедут до Печерска уже через сорок минут, Юля решила не терять время и морально подготовиться к встрече.

Они неслись по городу, и всё превращалось в светло-серую ленту из деревьев, домов и луж. Лужи были повсюду, и Игорь не считал нужным тормозить перед ними. Юля злилась на него за это, но молчала.

За окном летели кирпичные пятиэтажки, панельные и кирпичные девятиэтажки, рынки, школы, похожие на больницы, и больницы, похожие на школы. И только начинающие оживать деревья выделялись на фоне блёклого пейзажа: редкие их листочки – как капли гуаши на сером полотне города. Как человек, который родился и вырос в Смоленске, Юля знала: скоро, уже в течение месяца, город станет таким зелёным, что любой приезжий удивится.

Заоконный пейзаж укачал, и в полусне Юля увидела себя в средневековой арочной галерее в бархатном платье, расшитом тесьмой, кружевом и драгоценными камнями. Тонкая талия утянута корсетом. Красиво выпирают хрупкие ключицы под кожей. Волосы спрятаны под такой чепец, как в сериале… Нет, без чепца… Пусть волосы падают волнами до талии, а несколько передних прядей надо собрать на затылке… Да, так…

Юля представляла себя в роли Анны Болейн, второй жены Генриха Восьмого, того самого, который в итоге Болейн обезглавил, а потом стал роком и для других своих жён. В сериале «Тюдоры», который они смотрели с Мишей после пар, кровавый исход их любви выглядел не так страшно, скорее, наоборот, возбуждал. И Юлю, и Мишу. Они смотрели серию за серией и так привыкали друг к другу физически.

Конечно же, долгое лежание в обнимку приводило к поцелуям, но пока ни разу не кончилось сексом. Член Миши поднимался, но потом, перед тем, как войти, обмякал. Миша волновался. Юля это видела и делала вид, что всё нестрашно, но с каждой неудачной попыткой словно измазывалась в противном чувстве жалости к нему. Эти случаи, хоть и происходили нечасто, но заставляли Юлю всякий раз вспоминать Андрея, у которого с этим было всё в порядке.

В остальном Миша возбуждал её так же сильно, как Джонатан Рис-Майерс в роли Генриха Восьмого. И ведь как всё сходилось: Генрих, как и Миша, бросил первую жену – Екатерину Арагонскую, или Анну Ноготкову – ради страсти к любовнице, Анне Болейн, или Юлии Метельской. Правда, от первого брака у Генриха был ребёнок, а у Миши, к счастью, нет. Ради того, чтобы иметь возможность жениться на любовнице, Генрих объявил религиозную реформацию в стране, а Миша… Юля задумалась… Что же Миша?.. Ну, Миша ради неё разводится.

Пока Юля мысленно обживалась в шестнадцатом веке, Игорь уже проехал Заднепровский рынок.

Проехали железнодорожный вокзал, и Юле вспомнилось, как она пошутила, что Миша казнит её, как Генрих Анну, и женится снова. Миша, конечно же, сказал, что остановится на второй жене, больше ему не надо. Но против истории не пойдешь: однажды он казнил и её, и женился снова, а потом снова и снова. И, наверное, даже превзошёл того самого Генриха. Но, кажется, я тороплюсь: побудем ещё немного в той части истории, где король и его возлюбленная пребывают в начале своей большой и трагичной любви, и видят в туманном будущем только хорошее.

– Ну и куда дальше? – спросил Игорь.

Юля вынырнула из средневековых фантазий и увидела берёзы вдоль трассы и двухэтажные кирпичные домики за ними. Это был Печерск.

– Перед церковью – налево, дальше – по дороге.

– Понял.

Игорь съехал с трассы так резко, что Юля чуть не вылетела в окно. Лишь в последний момент она успела схватиться за сиденье. Асфальт кончился, и перед ними теперь вилась грунтовая дорога, вся в пробоинах, лужах и грязи.

– И здесь прошёл, значит, – вздохнул Игорь про дождь.

Машина проваливалась в ямки и иногда завязала там. В какой-то момент Юля испугалась, что из очередной ямки они просто не выберутся.

– Да не едь ты туда. Я дойду. Вон и Миша.

– Да? Ну тогда здесь и выходи.

Юля открыла дверь, почувствовала приятный запах мокрой травы, но, заметив под подножкой грязевую жижу, сказала:

– Тут месиво. Ты можешь отъехать?

– Да куда я отъеду?! Тут везде так. Иди давай! – Игорь отвернулся.

Юля начала прицеливаться на относительно сухой островок, как вдруг подошёл Миша и, улыбаясь, подхватил её на руки.

– Привет! – сказал он Игорю и добавил: – Донесу свою женщину сам.

– Давай-давай, неси! – усмехнулся Игорь и крикнул Юле: – За тобой в пять?

Юля крикнула, что да, и они пошли.

Игорь был простым в общении, заточенным на дело, только вот дел с тех пор, как он ушёл из банка, у него поубавилось, поэтому и бесился.

На неделе он развозил Ольгу и Юлю по делам. Первую охотно и с радостью, а вторую – по большой просьбе гражданской жены. Перед Юлей он старался казаться занятым человеком, для этого держал лицо невозмутимым, много не болтал, но любил желчно пошутить над бывшими коллегами, какие они бесправные буратинки в своих банках.

В тонких шортах, футболке и в шлёпках Миша нёс Юлю почти до дома. Пальцы ног то и дело погружались в дорожное месиво, хотя он и старался прыгать только по сухому. На каждый такой прыжок Юля кричала, что они сейчас завалятся. Редкие прохожие засматривались на них и шли мимо с улыбкой.

Когда вышли на дорогу без грязевых кратеров и стали видны дома на пригорке, Миша вернул Юлю на землю.

– Как вы вчера посидели? Ты же на такси вернулась? – спросил Миша, пока она поправляла шорты, по дороге ставшие трусами.

Услышав это, Юля чуть не поставила зацепку на колготках. Поднимать голову и смотреть Мише в лицо не хотелось. Она буркнула «ага» и стала дальше рассматривать подошву сапог.

– Дальше будет сухо, но, если что, я пронесу, – потом пауза, и снова про то. – Ия, конечно, видно, что из Москвы, такая…

Юля подняла голову.

– Понравилась?

Даже обрадовалась возможности зацепиться за Ию. Тем более, вчера ей показалось, что та бросала на Мишу слишком заинтересованные взгляды, а он под ними слишком уж смущался. Так же, как смущался с ней в начале.

– Юль, – Миша наклонил голову, посмотрел с полуулыбкой.

– Что? Я просто предположила. Симпатичная девушка всё же, писательница.

– Ты тоже симпатичная, – сказал он, и Юля с грустью подметила, что не писательница.

– Я переживал, как ты доедешь. Встретить же не разрешила, вредина!

Юля с удивлением осознала, что она уже тогда, когда Миша уходил, неосознанно решила позвонить Андрею, иначе попросила бы Мишу её встретить.

Вспомнила, как с Андреем лежали у него дома на полу, на скинутой им с дивана шкуре, вспомнила, как сминался под её спиной искусственный белый мех. Ну не могла она знать, что всё так выйдет!

А ведь начиналось прилично: Андрей слушал её, потягивал вино, делал вид, что ему нравится новый парень его бывшей. Юля знала, что ему больно, но всё равно зачем-то рассказывала и рассказывала, хотелось что-то в нём такое разбудить… Ревность?

Юле казалось, что есть у неё такая суперспособность: чувствовать мужчин. Стоило ей «правильно» поговорить, как парень начинал смотреть на неё заинтересованно. Но секс с бывшей был не в правилах Андрея. Не то, чтобы она это знала наверняка: полноценных бывших у Андрея не было, и она была у него первой, но как-то по нему было понятно и так: он бы себе такого не позволил. Нет, он бы не стал.

Но! Пара взглядов, точное построение предложений, правильная поза. И вот он уже крутит её по полу, и, наверное, винит себя, а потом диалог в его голове замолкает, остаётся только слабый свет потолочных звёзд и эта примятая белая шкура, и весь этот их личный космос…

– Мы вчера много выпили, – объяснила Юля своё долгое молчание. – Сегодня тошнит.

– Знакомо! Значит, сейчас буду отпаивать тебя чаем.

Они дошли до голубого дома, свежепокрашенного, плоского, как большая лепёшка с бетонным фундаментом. Миша открыл калитку. Залаяла собака. Юля дёрнулась, но потом заметила цепь, которая едва ли дотянула бы до забора, и успокоилась. На вид собака была обыкновенной дворняжкой.

Миша потрепал пса по вихрастой чёрной голове: