Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 271)
Вопль прорезает ночную тишину, словно неисправная сирена, скрежет ржавого металла, какофония подростковой дискотеки. Обе тетки поворачиваются в профиль и принимаются орать наперебой, напирая мощными корпусами и размахивая руками с широкими оборками на рукавах; их сигареты выписывают причудливые траектории в темноте.
— Ах ты ж сука!
— Проститутка!!
— Коза драная!!!
— ……………!!!..
— …!!!
Нина непроизвольно вскидывает ладони к вискам: столько запредельной, куда выше ее болевого порога, площадной ругани, боже мой, из-за чего?… только из-за искорки, случайно попавшей на платье?!
— Сейчас подерутся, — с мрачным азартом предрекает Анюта, и Зисси подтявкивает у нее на руках.
Маленький воробей тоже разворачивается, отбрасывает сигарету, проводит ладонью по топорщащимся волосам. И вдруг — несмотря на Анютино пророчество, Нина этого никак не ожидала — кидается на обеих.
Крики переходят в матерный визг, бабы сцепляются клубком. Одна из ролевичек тут же падает, запутавшись в собственном подоле, и едва не пересчитывает ступеньки вслед за своей оброненной сигаретой, а другая вопит истошно, ее голова ходит ходуном под мертвой хваткой воробьиных когтей, и лягаются ноги в джинсах, попадая то в холодный воздух, то в темное и орущее. Маленькая тоже вопит, и тоже многоэтажным матом, а впрочем, Нина уже не в состоянии различить ни голосов, ни рук, ни тел. Все это настолько уродливо и ужасно, что она отступает в дверной проем — прочь, раствориться, уйти! — но задевает спиной Анюту, вернее, Зисси, возмущенно тявкнувшую в ответ, и замирает, и больше не двигается.
— Дуры-бабы, — с бесконечной снисходительностью в голосе произносит Анюта.
— Почему они? — спрашивает Нина чуть слышно.
— Из-за мужика, разумеется.
Воробей в джинсах победно кричит, размахивая над головой чем-то темным — клок одежды, шиньон?… — одна из ее противниц шмыгает в темноту, а другая, выпрямившись, надвигается грудью в разодранном корсаже, и Нина уже категорически не может этого видеть. Оборачивается к Анюте:
— Идем.
Анюта вздрагивает, наверное, от неожиданности, и Зисси внезапно изворачивается из ее рук, по-кошачьи падает на тонкие лапки и бежит прочь.
На бледном в темноте Анютином лице вдвое расширяются глаза.
Она кричит так, что дерущиеся бабы замирают, синхронно поворачивают головы и расступаются, давая ей дорогу. Анюта мчится опрометью, словно массивное доисторическое животное, не замечая ни ночи, ни ступенек, ничего вообще. Где-то внизу, слышит Нина, она грузно падает, и тут же снова бежит, и пансионат провожает ее гулким эхом, будто от пушечных выстрелов.
Нина остается на веранде. Она не замечает, когда и куда разползаются подравшиеся, просто стоит и смотрит в темноту, наслаждаясь наконец-то свежим воздухом и тишиной. Ей хорошо. Пускай другие уходят в неизвестность, пускай другие выясняют отношения когтями и матом. Лично она никогда не делала ничего подобного, и теперь уже поздно начинать. Большая часть жизни спокойно протекла мимо, и, наверное, это и есть ее естественное русло, оптимальный фарватер.
А Зисси… Она уже была — там. И, кажется, ей там понравилось, так зачем же лишний раз бегать и суетиться?
Возвращается Анюта, она вся в грязи, она тяжело, натужно дышит.
Грязная перепуганная Зисси попискивает на ее руках.
В кафешке они снова не разговаривали.
Перед тем, едва переступив порог — вонь пережаренных потрохов, «радио-шансон», монитор с футболом и прожженные скатерти — Элька заявила, что она здесь не останется. В ответ Гоша рявкнул, что до ближайшего гламурного ресторана сто пятьдесят километров пешком по трассе. Элька сказала, что он козел. Гоша тоже кое-что сказал. До драки не дошло, но разговаривать они торжественно перестали. И все-таки зависли в этой вонючей дыре — за разными столиками.
Элька брезгливо раскрыла меню. Сквозь жирные пятна и мушек, нашедших смерть за мутным полиэтиленом, проглядывал типовой набор придорожной забегаловки: бульон-солянка-борщ, отбивная-гуляш-кебаб, гречка-фри-пюре и много сортов дешевой водки. Конечно, есть тут было нельзя, но Элька немыслимо продрогла и мечтала выпить кофе. Или нет, наверное, лучше чаю: чай из пакетика трудно испортить еще.
Двухметровая девка, принимавшая у нее заказ, с ненавистью оценила на глазок изгвазданные в грязи, но по факту гламурные и дорогие черный свитер, серебряный пуховик и салатовые кроссовки из каталога, сообщила, что чаю нет, а насчет кофе она посмотрит, и звучно утопала на своих проститутских каблучищах за синюю обвислую занавеску — маму куцых скатерок того же цвета на столах. Тем временем вторая официантка, маленькая и круглая, вовсю щебетала с Гошей, строча на листочке краткий конспект «Войны и мира», не иначе. Напоследок Гоша похлопал ее оттопыренную задницу — показательные выступления, блин — и Элька отвернулась.
Ожидая свой кофе (что-то подсказывало: ждать придется долго), она осмотрелась по сторонам. Народу в заведении, как ни странно, было прилично. За крайним столиком торчали вечные, как плесень, три бухих мужика, втыкая по касательной через все помещение в беззвучный футбол. Чуть ближе располагались, галдя и пристраивая под стульями четыре шлема, только что вошедшие байкеры с байкерскими девками в черной коже. А напротив Гоши сидела в одиночестве стильная тетка лет сорока в деловом костюме, она брезгливо тыкала вилкой в салат и говорила с кем-то по мобильному. Этой козе, Элька не сомневалась, Гоша уже вовсю строил глазки.
Она видела его со спины: растянутый ворот свитера, лоснящийся, как всегда, лохматый хвост. И полоска смуглой кожи под волосами — если туда легонько подуть, почти касаясь губами, Гоша заводился мгновенно, с четверти оборота, и с ним уже можно было делать все, что угодно… Элька поджала губы. Тоже мне, очень надо.
Но вообще надо, надо было что-то делать. Машина так и осталась в кювете, сколько ни возился вокруг нее Гоша с каким-то отзывчивым мужиком-очкариком, регулярно посылая Эльку многоэтажным матом, как будто она одна была виновата в том, что ни черта у них не получается. В конце концов очкарик плюнул и поехал дальше, а Гоша вызвал аварийку, которую пообещали не раньше чем через два часа и, судя по новой вспышке мата, за приличное бабло. После чего они, грязные, продрогшие и голодные, отправились искать, где бы пообедать — и по дороге общая цель их практически примирила. Вплоть до порога этой забегаловки все уже было почти хорошо. И Элька начала подумывать о том, что глупо было бы вот так обрывать из-за ерунды свадебное путешествие, когда вполне можно пообедать, вытащить машину и ехать дальше, остановиться переночевать в каком-нибудь мотеле — в мотеле они, кстати, еще не пробовали… и потом, после развода, будет зато, что вспомнить!
Если б не эта вонь и не оплавленные дырки на синих скатертях. Фу. Плюс ко всему на кухне у них, видимо, что-то сгорело, и стало уже совсем невозможно продыхнуть.
И когда уже двухметровая дура притарабанит кофе? Байкеры, прикатившие, кстати, позже них, уже вовсю жевали какую-то гадость. Гоше, правда, тоже ничего пока не принесли, и это опять-таки сближало.
Вдруг бухие вдрызг, но мирные на вид мужички за крайним столиком издали нецензурный негодующий вопль; от неожиданности Элька вздрогнула. Невнятно, сквозь чавканье, зароптали байкеры, коза в деловом костюме опустила вилку и телефон, а Гоша обернулся и, глядя поверх Элькиной головы, зацепился за что-то пристальным взглядом. Ну-ну; она развернулась в пол-оборота и посмотрела тоже.
На мониторе вместо футбола показывали дикторшу новостей, беззвучно шевелившую губами под «радио-шансон» — в такт она попадала не хуже футболистов, и Элька не видела особой разницы. К веб-трансляциям она после полугода работы секретаршей (Гоше долго втиралось, будто ведущей) на студии питала легкое презрение. Ну, прервали этот ваш футбол, и что? Сейчас прогонят анонс и снова запустят. Бегущая лента по нижнему краю монитора отсвечивала и вообще бежала слишком быстро, чтобы Элька могла что-нибудь прочитать. Гоша, тот, наверное, мог, натренированный своими вечными онлайн-тотализаторами…
— Звук, — негромко сказал он.
Как ни странно, его услышали; а может, просто сработали параллельно не самые оригинальные мыслишки. Двухметровая официантка прицелилась пультом, в то время как пухленькая что-то там подкрутила, заткнув глотку «шансону». Дикторша заговорила:
— …положение. На пораженных территория работают группы спасателей Министерства чрезвычайных ситуаций. Граждан просят сохранять спокойствие и четко выполнять инструкции относительно соблюдения правил безопасности и порядка эвакуации. Наш веб-марафон…
— Фигня какая-то, — пробормотал Гоша. Между их столиками было метров пять, но Элька почему-то продолжала на удивление четко его слышать. А вот видела с трудом, будто сквозь сизую дымку. Надымили так, что у нее запершило в горле.
— Это где? — звонко спросила сидевшая гораздо ближе девка-байкер.
Здоровенный небритый парень в черной коже ответил ей в рифму. Девка обиженно замолчала.
Элька попыталась сосредоточиться на бегущей ленте, где мелькали многоэтажные цифры и географические названия. Но в этот момент экран мигнул — и вдруг засветился ярко-синим с бессмысленными белыми значками.