Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 244)
Но все равно доставало. Все эти пренебрежительные взгляды, ужимки, смешки, особые интонации, с которыми однокашники снисходили до разговора с ним — будто к пациенту с неопределенным и слегка постыдным диагнозом. Как же, ведь студенческие годы лучшие в жизни! — идеологическая платформа под несложную экономическую схему, обеспечивающую бесперебойный приток в учебные заведения родительского капитала. Разветвленная система поощрений, вроде студенческих скидок в барах и ночных клубах, бесплатных виз, зеленых коридоров и релакс-туров по всему миру за смешную цену, — все оно финансировалось из тех же тотализаторов и, по-видимому, система образования оставалась в нешуточном плюсе. Он, Стас, никогда в такое не играл. И сейчас не повелся бы, если б не Игорь.
Его благодарность в тот, первый момент, обалдело-искренняя и даже слегка истерическая: сдал?… нет, правда, с ума сойти… Сдал!!! — тронула и подкупила. Смешно вспомнить, как на лестнице под сводной таблицей с результатами Игорь тряс его за плечи, предлагая наперебой все сокровища мира, от ящика пива до знакомства с Вероничкой с параллельного потока. И когда он дошел до красочного описания южных морей, дайвинга-кайтинга-серфинга и мулаток, подумалось: а почему бы и нет? Уж кто-кто, а ты заслужил. Кроме шуток, без дураков.
Но никто из них не видел разницы. Даже Игорь постепенно перестал ее замечать: вещи, резко выпадающие по стилистике из обыденной реальности, очень быстро блокируются памятью. Сдачу модулей отмечали всегда, студенческая жизнь и состоит в основном из отмечаний неизвестно чего и подгребания под себя роскошной халявы. Лучшие годы. Самодостаточно лучшие, без каких-либо дополнительных мотивов, целей и доказательств.
Притащили пиво, и хризантема из одновременно протянутых растопыренных рук мгновенно расхватала все, кроме единственной банки. Где-то Стас слышал, будто последнюю банку-конфету-бутерброд всегда берет со стола неформальный лидер компании. Фигня. Протянул руку, но банка уже исчезла. С противоположного торца двух сдвинутых столиков ухмыльнулся, пожимая плечами, ушастый Андрей.
Вот тут и объявили регистрацию на их рейс.
— Вот блин, — сказал Андрей. Из его откупоренной банки показалась желтоватая пена.
— Да успеем, — пофигистски махнул рукой Игорь. — Ну, за взлет и посадку!
И все жадно, будто соревнуясь на скорость, присосались к пиву.
Паспортный контроль прошли без проблем, упившуюся девчонку двое ребят рыцарски поддержали под бока, и у регистратора не возникло лишних вопросов — студенты, что с них взять. Но перед таможней в воздухе заклубилось нечто авантюрно-тревожное, Стас всегда безошибочно улавливал такие вещи, хоть и не мог сказать точно, по каким признакам — неправильные взгляды, странноватые короткие реплики, порывистая скованность в движениях, а может, и ничего подобного, но… Он и сам вдруг почувствовал себя так, будто собирался провезти через границу с полкило героина. Встретился взглядом с Андреем и по выражению наглой морды лица заподозрил, что примерно так оно и обстоит на самом деле. Вот черт. С них же и вправду станется — просто так, по-приколу.
Таможенники, естественно, тоже что-то такое засекли. Вопреки обычной студенческой упрощенной процедуре, шмонать компанию начали по-взрослому. Из рюкзачка пьяной девчонки, которую на всякий случай пустили первой, пока она более-менее держалась на ногах, по очереди отправились в корзину маникюрные ножницы, набор шпилек, сувенирный штопор, баллончик лака для волос и голова птицы на цепочке величиной с орех с длинным клювом. Из-за этой птицы девчонка и устроила.
Невнятно артикулируя, но очень недвусмысленно выражаясь, она орала про древнюю мезоамериканскую магию, неуважению к ней и разнообразные кары, каковые в скором времени обрушатся на козлов-таможенников, их ближайших и дальних родственников, а также на весь обитаемый мир. Прорываясь к корзине, она походя съездила по морде студента с параллельного потока, вырвала клок волос у ближайшего таможенника, сорвала с другого форменную повязку, двинула ногой по рамке, отчего та надолго зашлась в запредельной сигнализации, а корзину все-таки ухитрилась лягнуть, усеяв пол тонким слоем запрещенных предметов. Для усмирения девчонки двух таможенников явно не хватало, и компания дружно устремилась внутрь, игнорируя рамку и рентген. Птица подкатилась под ноги Игорю, он поднял ее и законопослушно отдал пострадавшему дядьке с торчащей во все стороны шевелюрой. Девчонка тем временем выдохлась и окончательно обвисла на руках однокашников. Надо меньше пить, подумал Стас. А с птичкой они зря, птичку жаль.
В целом, обошлось. А может, и нечему особенно было обходиться.
…— Молодец, — сказал ему Андрей уже в самолете, неторопливо разгонявшемуся по длинной и запутанной, как лабиринт, взлетной полосе.
Стас вопросительно обернулся от иллюминатора.
— Тебе выносится благодарность от имени коллектива, — Андрей заговорщически подмигнул. — Который обязуется, согласно договору, до конца тура ставить нам с тобой текилу. Ты текилу как, уважаешь?
— Чего?
— Рюкзак открывай.
Идиоты, думал Стас, шаря на ощупь в туго набитом, слишком тяжелом и каком-то незнакомо беспорядочном рюкзаке, уже примерно представляя себе, в чем прикол. Вернее, запредельный кретинизм, вызванный пустопорожней бесцельностью всей их жизни: такова человеческая природа, не согласная терпеть звонкую пустоту «лучших лет» и не готовая заполнить ее чем-то минимально вменяемым. Нет, ну какого черта? И почему именно я?
Пальцы обнаружили чужое, холодное и гладкое. Отследив то ли выражение лица Стаса, то ли внезапно замершее движение его руки, Андрей возбужденно захихикал:
— Ну?! Покажи!
Стас пожал плечами — и вытащил.
— Ни хрена себе! — восхитился Игорь.
И вся их веселая и беззаботная компания, оккупировавшая добрых пять-шесть рядов в хвостовой части салона, взорвалась радостными воплями, аплодисментами и свистом, глядя на большой, длинноствольный, тускло поблескивающий серебристый пистолет.
Под их оглушительные овации самолет оторвался от полосы.
— Где ты лазил? — спрашивает Андрей.
А Стас был уверен, что они оба давно уже спят.
— Провожал Анну Георгиевну, — нейтрально отвечает он. — Она заблудилась в парке.
— Кого?
— Старушку из тридцать первого.
Пацаны заходятся в беззвучном хохоте. Им вторит эхом, отзвуком на бэк-вокале, взрыв смеха напротив, из двадцать седьмого, там тоже никто не спит. Эскаписты-ролевики всегда жили в своем отдельном придуманном мире, и крушение реального ничуть не мешает им жить точно так же и дальше. А этим двум козлам, внезапно ловит в себе нарастающее раздражение Стас, просто всегда было пофиг. Лишь бы поржать.
— Ну и как? — осведомляется Андрей. — Ничего так старушка?
Стас не отвечает. Видит, как Игорь косится на часы и на дверь. И красиво съезжает с темы:
— Девчонки приходили тут, пока меня не было?
— Нет, — цедит сквозь зубы Игорь.
— Чего это они? Не понравилось?
Андрей молчит. Игорь явно хочет ответить, но, коротко глянув на приятеля, прикусывает язык тоже. А ведь они друг другу в этом деле сильно мешают, догадывается Стас. Если еще Анька, девушка Игоря, барышня без комплексов, то вторая, Марьяна… Он вдруг мгновенно и резко, будто на вспышке в темной комнате, вспоминает ее прямые каштановые волосы, чуть раскосые оленьи глаза, залепленный листьями носок туфельки у обрыва… какая чепуха. Сейчас, когда он только что видел тот мигающий огонек у горизонта. И не с кем поделиться, некому рассказать. Этим двоим все пофиг, кроме тупых приколов, пива и баб. Что я вообще здесь делаю?
Первоначальная мысль раздеться и завалиться спать зубами к стенке, не обращая ни на кого внимания, теперь кажется совершенно нереальной — тем более что сна у него ни в одном глазу. И находиться с этими идиотами в общем помещении попросту невыносимо.
Он встает с кровати, подхватывает рюкзак и без всяких объяснений двигает к выходу.
— Привет старушке, — все-таки бросает вслед Андрей. И зря Стас надеялся, что у него хватит ума воздержаться.
Напротив, у ролевиков, не то что бы стихло, но перешло в спокойную, жужжащую стадию, и за несколько шагов их уже не слышно. А остальные номера на этаже пусты, и Стасу приходит в голову не новая, но разумная мысль: а почему бы не взять да и отселиться в отдельный номер? Для кого они их держат? Почти десяток пустых, никому нафиг не нужных комнат, в то время как мы толпимся втроем в одном северном стандарте без балкона. И скоро поубиваем друг друга.
А может быть, так и задумано. Если все и в самом деле так, как напрашивается выводом из всей собранной им пока информации. Если за ними и вправду наблюдают.
Правда, информации не сказать чтобы достаточно.
А можно еще сделать так, решает Стас. Подняться наверх, на последний этаж, на чердак, а если повезет, то и на крышу пансионата. Прямо сейчас, ночью. И, если получится, понаблюдать оттуда за этими более чем странноватыми огнями. Определить хотя бы приблизительно направление и расстояние. Если, конечно, опять загорится. Но попробовать в любом случае стоит.
Панели обоих лифтов остаются тусклыми и мертвыми, сколько он ни жмет на кнопки. Похоже, вырубают на ночь, а смысл? Хотя создается ощущение, что на ночь здесь вырубается все, включительно с теткой-вахтершей и прочим персоналом, которых только законченный пень вроде Игоря может до сих пор принимать за людей. Вообще во всей здешней организации чувствуется чья-то твердая рука, продуманность, система. Хорошо бы поговорить на эту тему с инженером-японцем. Непременно надо будет с ним поговорить.