Яна Дрозд – Я буду ждать тебя летом… (страница 7)

– Держи, – передал он мне свой шлем. – Подвезу.

– А ты? Без шлема поедешь?

– Я всегда так езжу, шлем для красоты болтается.

– Нет, спасибо. Я сама справлюсь, – я постаралась изобразить вежливую улыбку, чтобы мой отказ звучал не так грубо, как это сорвалось с губ. Какая-то другая девушка восемнадцати лет на моем месте пищала бы от восторга при возможности покататься на таком мотоцикле, но эта история точно не про меня.

Я дотащила тяжелый пакет до самого моста через узкую речушку, больше напоминающую родничок. Бабушка рассказывала, что когда-то давно это была широкая и глубокая речка, в ней даже люди тонули. Сейчас в самом глубоком месте речушки мне по пояс, а то и по колено.

В детстве этот мост был деревянным и страшно скрипел при каждом шаге. Мы быстро пробегали по нему с ребятами, проверяя свою храбрость. Сейчас вместо него лежал металлический мостик с высокими перилами, через который совсем не страшно ходить.

Наконец-то я донесла продукты до дома. Неней уже наряжалась для встречи с подругами. Как я люблю, когда ее шею украшают эти белые жемчужные бусы! Она надевает их только по особенным случаям и будучи в хорошем настроении.

Бабуля ушла, я пожелала ей хорошо провести время, а сама, прихватив пляжную сумку и надев поверх купальника футболку и шорты, направилась к холму.

Раскаленное солнце обжигало глаза, когда я пыталась поднять голову вверх. На небе не было ни тучки, и потому день идеально подходил для отдыха у реки. Я шла неспешно, теплые лучи падали на лицо и плечи, отчего те начинали гореть.

За поворотом показался тот самый холм. Я не могла просто взять и обойти излюбленное место детства. Уж больно много воспоминаний с ним связано.

Стоило подняться на вершину, как сердце сжалось. Прекрасное молодое дерево из детских воспоминаний стало уродливым и черным. Оно было мертво. На сухих ветках ни листочка. Нет и качелей, на которых меня раскачивал мой друг, а я визжала от переполняющего восторга. Нет шалаша, где мы прятались от роя пчел каждый раз, когда соседи начинали качать мед.

Я побежала вниз, прочь от того, что предстало перед глазами. Добежав до пляжа, я без труда нашла Веронику.

На берегу отдыхало всего несколько компаний.

Вероника начала размахивать руками и закричала мне «Привет!», едва завидев.

– Привет еще раз, – улыбнулась я в ответ и расположилась рядом.

Река, протекающая за деревней, тоже изменилась. Еще восемь лет назад здесь купались коровы, сейчас же на шезлонгах загорают девушки в дорогих очках и пестрых купальниках, а по воде то и дело пролетают парни на лодках и гидроциклах.

В детстве нас сюда не пускали. Но все равно мы с Вадимом прибегали к берегу, играя в «войнушку» с его друзьями. Мы с ним всегда играли за одну команду, тогда как остальные не горели желанием идти «в наступление» в компании девчонки.

– Рассказывай! Я хочу знать все. Все, что приключилось с тобой за эти годы! – обратилась ко мне Вероника.

– Я даже не знаю с чего начать. Не помню, на чем мы остановились, – улыбнулась я, отмечая, что она все такой же сгусток неиссякаемой энергии, как и в детстве.

– Как живется в Москве? Как твоя бабушка? Где учишься? – пылко и с горящими глазами, она атаковала меня вопросами.

– Ненейка – прекрасно. По крайней мере, с тех пор, как мы сюда вернулись. Здесь ей гораздо спокойней, чем в городе. А я учусь на педиатра в медицинском. А ты как, чем занимаешься?

– Это место определенно исцеляет, – согласилась девушка. В прошлом году я поступила в академию искусств в Уфе. Кстати, как-то пыталась найти твой номер, но так и не смогла. Давай я тебя добавлю, чтобы в этот раз мы точно не потерялись.

Я продиктовала Веронике номер телефона, и на мой маленький черный «самсунг» пришел дозвон. Я тоже сохранила ее номер.

Мимо прошла шумная компания девчонок. Они покосились в нашу сторону, замолкли и прошли дальше. Неожиданно лицо Вероники поникло. Я не могла не заметить, как ее уверенная спина слегка изогнулась, сгорбилась, а озорные глаза стали серьезными. Девчонки, сравнявшись с нами, примолкли, а пройдя дальше, снова начали галдеть. Как только они скрылись за ивами, подруга снова превратилась в прежнюю, уверенную в себе Веронику.

Обернувшись ко мне, она произнесла:

– Тебе не обязательно здесь со мной сидеть, – фраза прозвучала резко и двояко. – Прости, я не то хотела сказать. Если хочешь, можешь сходить искупаться. Я с тобой пойти не смогу, мне нельзя.

Я хотела было спросить: «Почему нельзя?», но подумала, что если бы Вероника хотела – рассказала бы сама.

– Скоро вернусь, – произнесла я и направилась к реке.

Весна в этом году была аномально жаркой, некоторые открыли купальный сезон еще в мае, и потому людей, что плавали и плескались, нисколько не смущало, что на дворе лишь начало июня.

Вода не была такой же прозрачной, как в детстве. Пролетающие по поверхности моторные лодки баламутили ее и поднимали со дна песок.

Позволив волне лизнуть мою ногу, я поежилась – и как они вообще купаются в такой ледяной реке?! Постепенно привыкая к холоду, я зашла в воду уже обеими ногами и медленно начала двигаться в глубину. Течение тут не такое сильное, но вполне ощутимое. Оно толкало меня в живот и огибало с обеих сторон. Я бросилась в воду и сделала пару гребков, но река сопротивлялась и не пускала вперед. Тогда, набрав полную грудь воздуха, я нырнула и открыла глаза. Лучи солнца пробивались сквозь толщу воды желтыми полосами. Разгребая перед собой руками невидимое препятствие в попытке продвинуться, я увидела, как вдали река словно закипела. Это бурление стремительно приближалось и вскоре было уже почти над моей головой.

Страх охватил тело. Я вынырнула, наглотавшись холодной воды, начала жадно хватать воздух и бить по поверхности руками. Пыталась звать на помощь, но не получалось произнести ни звука, так как вода попала в легкие.

Неожиданно сильная рука больно хватает за запястье, а я продолжаю барахтаться и пытаюсь сильнее за нее уцепиться.

Сквозь панику услышала крик:

– Чокнутая! Держись уже!

Глаза залило водой. Я не видела ничего вокруг, лишь чувствовала, как кто-то взял меня за локоть и потянул вверх. Еле разлепила мокрые ресницы и попыталась всмотреться в лицо. Незнакомый парень сидел на желтом гидроцикле и держал мою руку. Он вытянул меня из воды, я с трудом вскарабкалась на ступеньку и уселась за его спиной.

– Ты… ты меня чуть не убил! – я все еще пыталась откашляться и восстановить дыхание.

– Что?! А ты спасибо сказать не хочешь? Я тебя спас! – возмутился горе-спасатель.

– Это так называется?! – теперь я уже задыхалась от возмущения и не могла подобрать нужных слов, вспоминая, как этот хам назвал меня чокнутой.

Я пришла в себя, и, спрыгнув с гидроцикла, поплыла к берегу.

– Не умеешь плавать – не суйся в воду! – крикнул парень мне в спину, после чего мотор гневно взревел и его звук начал стремительно удаляться.

Выйдя на берег, я все еще злилась и пыталась отдышаться. Дрожа то ли от холода, то ли от пережитого страха, я трясущимися руками отжала воду из волос и вернулась к Веронике.

– Прости за него, – встревожено произнесла подруга, наблюдавшая за ситуацией с берега.

– Да уж, вот идиот. Как можно было не заметить человека в воде? – я укуталась в полотенце и потирала мурашки на ногах.

– Это мой брат. Мы близнецы. Он не особо смышленый. Видимо, все мозги достались мне.

– Ой, прости меня, я не хотела…

– Не извиняйся, он тот еще хам.

Вдруг меня осенило:

– Погоди… это был Вадим?! Вы близнецы?!

Вероника рассмеялась:

– Да! Я думала, ты знаешь.

Я пыталась вспомнить, как выглядел парень, но, видимо от пережитого стресса, образ его расплывался. Интересно, а он меня узнал? Маловероятно.

Не так я представляла себе нашу встречу. На смену гневу пришло любопытство.

– Как у него дела? Чем он сейчас занимается?

– Помогает папе иногда в мастерской. Накопил на новую игрушку, теперь вот развлекает местных девчонок, как видишь, – Вероника кивнула в сторону реки. Мимо пронесся Вадим с какой-то визгливой девушкой. Он даже не посмотрел в нашу сторону.

– Вадим начал часто уезжать в Уфу, папа из-за этого злится. В прошлый раз пришлось забирать его из милицейского участка. Никому ничего не рассказывает, даже я не знаю, чем он там занимается. В общем, себе на уме. Грозится уехать из дома насовсем, если отец от него не отстанет с нравоучениями.

– Даже не верится, что твой брат мог вырасти хулиганом. В детстве он был очень добрый.

– А он и не хулиган. Просто хочет им казаться. Внутри он все такой же. В его поведении отчасти виновата я. В детстве родители уделяли мне больше внимания из-за болезни, забывая, что детей в семье двое. Есть в психологии золотое правило, называется «где внимание, там и рост». На него обращали внимание только тогда, когда он косячил, потому он и начал косячить больше, сам того не замечая.

– Ты так сильно болела? – я все еще гонялась взглядом за желтой точкой на реке и задавала вопросы Веронике автоматически. Последний из них был не совсем тактичным.

– Я думала, об этом ты тоже знаешь… – голос Вероники поник. Но она быстро вернулась в свое амплуа крутой девчонки и небрежно произнесла: – Надеюсь, ты не будешь шарахаться от меня, как эти курицы, которые все детство думали, что рак передается через касание?