Яна Дин – Никто не узнает (страница 8)
Кинул свою карту, продолжая играть и разговаривать одновременно.
– Заманчиво, – выдал усмехаясь.
Инесс привстала с гамака, оставив свой энергетик.
– Заманчиво что? Убить меня или…
– Довольно, – перебил Габриэль стальным голосом, – Напомнить? Твоя мать думает, что ты у Джулс готовишь уроки.
– Напомни, пожалуйста, Габриэль, и я дам тебе сотку, – рассмеялась Инесс, закинув ногу на ногу.
Девчонка, как и всегда была в безразмерных джинсах и черном топе. Но сегодня ко всему наряду прибавилась кепка с надписью
– Где ты научилась быть такой язвой? – присвистнул Каир, – В своем монастыре?
– Это не монастырь, Каир, – закатила глаза Инесс, – А женский пансион.
– Одни киски, как интересно, – сделал вид, что облезал губы, пока смотрел на карты, которые кидал Габриэль.
– Извращенец, – сморщила нос малая, кидая в меня чипсину, что упала на мои колени.
Я взял ее и закинул в рот.
– Спасибо, я знаю.
Инесс улыбнулась моей проделке, снова откинулась на гамак и вытащила из своей джинсовой сумки книгу. Какого было мое удивление, когда на обложке красовался голый мужской торс.
– Я буду читать, – предупредила она.
– Почему нельзя было делать это дома? – спросил, налив себе виски с колой, как и Габриэль. – Или мадам Кристиана не позволяет читать тебе порнушку?
Инесс сдалась. Я знал, что сюда она увязалась не просто так.
– Порнушка? Ха-ха, – наигранно изобразила она смех, – Хочешь дам почитать несколько таких порнушек? – девчонка помахала своей книгой, – Может поймете, как ведут себя настоящие мужчины, – закатила она глаза.
– Вот именно, – рассмеялся я, – В книгах они не настоящие, а выдуманные. Так почему ты здесь? – спросил снова.
– Мама встречает женщин из благотворительного фонда, – цокнула малая, – Я не вынесла бы за один вечер стольких женщин, твердящих, как я повзрослела.
– Да брось, ты еще ребенок, – горло обжог приятный холод после глотка виски.
Инесс замолчала. Я не смотрел на нее, но чувствовал, что она с какой-то грустью и одновременной ненавистью прожигала во мне дыру.
– Я не ребенок, – процедила она, надела наушника и скрылась за страницами книги.
– Раз она ребенок, хватить перепираться с ребенком, – Габриэль кинул недовольный взгляд в мою сторону.
– Люблю доводить младших до нервотрепки.
Все время, которое мы заполняли игрой, малая читала. Она смеялась, смотря на страницы, моментами поджимала губы, закатывала глаза и прижимала книгу к сердцу. Не понимал почему, но мне нравилось наблюдать за ней, и это привело меня к проигрышу. В прямом смысле, я проиграл в покер.
Глава 3
Прошел месяц с момента, как я поцеловала Тристана Костано. Точнее попыталась, но это было провалом года, а возможно всей моей жизни.
Я сидела в своей обычно манере, на подоконнике с книгой, когда в коридоре послышался грохот и крики. Узнала в этом шуме возгласы Джулсии, нашей домработницы, а потом и Габриэля. Спрыгнула с удобного места и спустилась на второй этаж, где Джулсия собирала осколки разбитого чайника.
Поплелась на первый, за Габриэлем, что перепрыгивал по три ступени, пытаясь догнать девушку, бежавшую из нашего дома.
Смотря, как она бежит из особняка с глазами, что прыгали по нашим владениям в поисках надежды, мне стало больно. Она не виновата в том, что сделал ее отец. Но в нашем мире считалось, что за каждый проступок семьи платят дети. Брат пошел по этим гребаным правилам, когда, крепко сжимая локоть девушки, воротил ее за собой, выводя прочь изо двора.
– Это несправедливо, – покачала головой, смотря как закрываются наши врата за Даниэлем и Андреа.
– Это правильнее всего, – ответил Габриэль, сжав кровоточащий нос.
Черт, его лицо было в крови, капающей с подбородка на светлый мрамор уличной лестницы.
– Правильно, не всегда значит хорошо.
– Мы не ангелы, синьорина, – Габриэль приложил лед к ушибу, что вынесла Джулсия, сморщившись от брызгав крови.
– Ты прекрасно знаешь, что «хорошо» – не входит в среду нашего обитания, – закончил за друга Каир, запыхаясь подошедший к нам, после погони за украденной невесты.
– Ну конечно, – покосилась я, направляясь домой.
– Инесс, – стучащие по полу каблуки привлекли внимания.
Сделала вид, что не слышу. Опустила голову и начала подниматься по лестнице.
– Инесс! – громче повторила мама, и я все же остановилась, запредельно медленно поворачиваясь в ее сторону.
– Слушаю, – бесстрастно выдала в ответ.
Спорить, а тем более пререкаться не было смысла. Я ничего к ней не чувствовала.
Мне не было больно, когда она с осуждением смотрела на мой внешний вид.
Мне не было больно, когда она лепетала о дочерях своих подруг с восторгом.
Мне не было больно, когда она ругала меня за книги, которые я читаю.
Мне также не было больно, когда я плакала каждое лето, чтобы меня не отправляли меня в Неаполь, а она даже глазом не моргнула.
Не припомню, чтобы мы с ней могли сплетничать, болтать по ночам и хихикать. У нас не такие отношения. Больше похоже на дрессировку кота и его хозяина. При этом, думаю, к коту обращались бы ласковее меня.
Про папу…просто промолчу.
Все пятнадцать лет моей жизни, мамы и папы не было в моменты, когда они были мне так нужны. Они просто не участвовали в ней.
– Оденься нормально к ужину, – вновь ее карие глаза, такие же как и у меня, прошлись по моей одежде. – Не спускайся в этой пижаме.
– Хорошо, – скучающе зевнула, все равно зная, что сделаю свое.
Мама развернулась и шикарной осанкой направилось вон, но остановилась на пол пути.
– А еще, – приподняла она указательный палец, – Завтра нас в гостях ждет Карло с женой.
– У меня вокал, – напомнила я.
– Его подвинешь, – махнула она рукой, – Женщины синдиката собираются у них дома.
– Я не могу подвинуть.
– Подвинешь, – мама запечатала слова выразительным взглядом, и ушла, не давая даже выразить возражение.
Злая на весь мир, побежала быстро по лестнице на третий этаж, дошла до своей части особняка и закрыла дверь. Так громко, что содрогались стены. Но громче был выстрел, что разразился в лесу и донесся до меня сквозь открытое окно. Тело сжалось от жути происходящего.
Подбежала к стеклу, смотря как вороны разлетаются в небе. Я не знала этой девушки совсем, но что-то в груди медленно опустошалось, словно на курок нажала я. Что чувствовал брат? Осталось ли хоть толику чувств в его душе?
Но все оказалось совершенно не так. Брат зашел в дом с этой девушкой на руках.