Яна Дин – Никто, кроме тебя (страница 3)

Не хочу, чтобы она уезжала. Не хочу, чтобы её не было рядом.

А если там ей будет плохо?

А если он окажется таким же, как отец?

На секунду я усомнилась, что смогу удержать самообладание и не стукнуть кого-нибудь по голове прямо во время церемонии. Сдернуть пистолет у Лоана и пустить пулю в лоб её жениха… или в лоб моего любимого отца.

Но стоило ощутить тёплые объятия Мартины, как её спокойствие медленно перетекло в меня. Я прикрыла глаза, выдохнула, утонув в её тепле.

Мы с сестрой, как огонь и вода. Она – бескрайнее море, а я – пылающий огонь. И сколько бы раз нас ни сталкивали, её вода всегда гасила пламя внутри меня, дарила передышку.

– Я буду звонить каждый день. Буду держать тебя в курсе. Всегда, – тихо произнесла Тина.

– Обещай, – я чуть отстранилась и посмотрела на неё пристально, требовательно.

– А ты пообещай, что будешь бороться за своё счастье, Андреа. И не станешь такой слабой, как я.

– Тина…, – крепче сжала её плечи, будто хотела встряхнуть, вернуть ей веру в себя. – Ты – одна из самых сильных девушек, что я знаю, – сказала серьёзно, но сестра лишь опустила глаза, не отвечая.

– Ладно, пошли. Отец уже, наверное, ищет, – Мартина мягко подтолкнула меня вперёд.

При упоминании отца я закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается желание зарычать.

Мартина натянула на лицо маскарадную маску, я поправила свою, и мы двинулись в том же направлении, куда ушёл незнакомец. Интересно, он нашёл зал? Конечно нашёл. Он ведь не идиот.

Толпа встретила нас гулом голосов и цепкими взглядами. Люди провожали нас глазами так, словно мы стояли перед ними обнажённые, а они изучали каждый изъян.

– Вот вы где, – появилась мама, одарив нас одной из своих ослепительных улыбок.

Сколько боли могла она прятать за этой маской?

Мама подхватила Тину под локоть и повела к будущим, так называемым родственникам. За всей этой «свадебной идиллией» стояла банальная сделка.

Хотела было тихо ускользнуть, но мама уже тянула и меня.

– Андреа! – её голос был мягким, но хватка железной, – не красиво уходить. Нужно представиться.

– Мам, ну пожалуйста… – я умоляюще выпятила губу.

Бесполезно. Мы шаг за шагом приближались к семье Романо.

Глава – Грек Романо, рядом белокурая жена. Дяди, тёти… и дети.

Младшую, мою ровесницу, звали Амали. Второй сын – Рицци, стоял рядом со старшим братом Моро. Последний и был «женихом» моей сестры. Красив, статен… и, возможно, такой же чудовище, как наш отец.

В нашем мире – мире мафии, перестрелок, сделок, мести, жестокости и крови – всё это было обыденностью. Здесь никто не удивлялся запаху пороха или внезапным крикам в ночи. Мужчины не имели права на мягкость. Любая слабость – как рана, в которую обязательно ударят. Здесь всегда бьют по больному. Всегда бьют по слабому.

– Это наши дочери, – представил нас Марко, когда мы подошли.

Я скрестила руки на груди, изо всех сил удерживая глаза от того, чтобы закатиться в самый потолок.

В голове тут же родилось прозвище для Романо: «стая блондинов».

– Старшая – Мартина, – продолжил Марко.

Тина улыбнулась. Грек ответил ей сдержанной доброжелательностью. Его жена довольно кидала взгляды в сторону сына.

Моро, впрочем, даже не удостоил сестру взглядом.

А потом прозвучало:

– А это младшая дочь – Андреа.

И я услышала в голосе отца то, что он даже не пытался скрыть – отвращение.

Если бы я была сыном, он бы обнял меня, гордо назвал наследником. А так… я была для него лишь чем-то ненужным, от чего он планировал избавиться.

Он избавился от Тины. Теперь пришла моя очередь.

Вечером за ужином он как-то обмолвился, что подберёт мне жениха, когда немного подрасту. Тогда Тина крепко сжимала мою руку под столом, а я до боли в пальцах вцепилась в салфетку.

«Только через мой труп», – сказала я тогда. Думаю, не стоит говорить, чем все закончилось. После этого в школу я не ходила две недели.

– Какие красавицы, – пропел дон Грек, – Нам с тобой повезло, Марко. У меня два сына, у тебя две дочери.

Отец бросил на меня прищуренный взгляд, будто в голове уже крутился новый план. Я поёжилась, но сдержалась.

А вот Рицци улыбнулся так, словно я уже его.

Я могла терпеть многое. Но точно не это.

Подняла руку, почесала подбородок и демонстративно показала средний палец. Он заметил. Впрочем, как и его брат и сестра. Благо родители были заняты разговорами. Улыбка Рицци не исчезла, но в глазах мелькнул огонёк.

– Я отлучусь, – сказала я маме.

Она кивнула, прекрасно понимая, что это никакая не минута.

Я быстро прошла сквозь толпу, выскользнула наружу. Лёгкий морской ветер коснулся лица. Я глубоко вдохнула, прислушалась к гулу волн. Обычно он успокаивал… но сегодня море останется без меня. Если пойду к берегу, исчезнув с праздника, отец разозлится и решит выместить злость на маме.

Скинув туфли, босиком шагнула на прохладную траву. Блаженство.

Лоан стоял неподалёку, как всегда, не нарушая границ.

– Тоже удивляюсь, как женщины выдерживают на таких каблуках, – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулась. И встретилась взглядом с серебряной маской.

Рицци стоял на бордюре, переминаясь с ноги на ногу. И улыбаясь, как Чеширский кот, поймавший свой улов.

Я намеренно не смотрела на него, всем видом давая понять – исчезни. И Лоан, удивительно, стоял на месте, не делая ни шагу. Он молча наблюдал.

– Ты не пойдёшь? – Рицци кивнул подбородком в сторону летнего зала.

Двери были распахнуты настежь, золотистый свет вытекал на улицу тёплыми пятнами, смешиваясь с хрустальным звоном бокалов и смехом гостей.

Наверное, если бы там были мои друзья (которых у меня нет) или хотя бы капля желания (которого тоже нет), я бы вошла. Но там – только ложь, зависть и выхолощенная мишура. Бездушные оболочки. Без сердца и любви. Интересно, кто-нибудь там мог любить? Искренне, по-настоящему?

Я молчала, полностью игнорируя Чикагского принца.

– Тебе язык отрезали? – раздраженно бросил Рицци.

Мысленно потерла довольно руки. Выводить людей из себя – моё искусство. Лучшее доказательство тому – мой отец, которого я бесила одним своим существованием.

– А тебе мозги? – съязвила в ответ, оскалившись.

– Оу, – сложил он губы в трубочку, – А язычок-то горяченький.

Мне стало мерзко. Я поняла, что спорить с ним не было смысла. Он провоцировал меня, и крайней в этой ситуации буду именно я, а не он.

Поэтому взяла туфли и попыталась пройти мимо. Но Рицци вцепился пальцами в мое запястье и потянул обратно к себе. Я зажмурилась и зашипела от боли, пытаясь увернуться.

Он касался моего синяка.

– Отпусти меня, конченый ты ублюдок, – процедила ему в лицо, словно змея, выплескивая яд.

– Да, ладно, – Рицци наклонился ближе и сжал меня ледяными тисками, – А если я попрошу у твоего отца тебя в жены? – прорезала ухмылка его губы.

– Сумасшедший! – закричала я, толкнув его в грудь.