Яна Дин – Никто, кроме тебя (страница 2)

– Ваша сестра переживает многое. Вы должны и ее понять. – его голос был спокоен, но я уловила в нём едва заметное предупреждение.

Посмотрела на Лоана, обдумывая и понимая, что опять все испортила.

– Разве легко связать свою жизнь с незнакомым ей человеком? – закончил мужчина, разглядывая толпу, словно вычисляя среди них потенциальную угрозу.

Если он и правда полагал, что эти пятьдесят человек вокруг не представляют угрозы, я бы рассмеялась ему в лицо. Любой мог вытащить пистолет и пустить мне пулю в лоб. То, что оружие сдавали на входе, не мешало припрятать ещё одно под одеждой. Здесь «безопасность» – просто слово, а не реальность.

Все было всего-навсего формальностью.

Лоан прав. Я могла наговорить лишнего. Никогда не умела держать язык за зубами.

Сегодня проходила помолвка Мартины со старшим сыном Дона Грека из Чикаго. Об этом отец объявил три месяца назад. Вероятно, именно такими мечтами сестра скрывала свой страх.

– Что ты снова наговорила? – подошла ко мне мама, готовая пустить на растерзание.

Её васильковые глаза горели от ярости, и я невольно усмехнулась.

Вот бы также с вызовом и без страха она могла смотреть на своего мужа. Один раз дать отпор. Один раз показать, что она – человек. Не груша для битья и мусор для оскорблений.

Но мама не могла.

Дело в том, что она любила его. Этого монстра. Человека, оставившего шрамы на моем теле, душе и сердце. И не только на моем. Он травил своим ядом всех, а мама продолжала пить этот яд из его рук. Добровольно.

– Правду, мама, – ответила твёрдо, не отводя взгляда.

Но даже несмотря на все это, я бесценно её любила. Единственный человек, который понимал меня. Кто, несмотря на свою слабость, растил во мне воина.

«Ты – воин. Ты опора для себя. Ты будешь уметь говорить нет» – так она говорила мне в детстве, перед сном. Сейчас эти слова были забыты ею. Но они достаточно сильно засели в моей голове.

Я – воин!

– Андреа, веточка моя, ты же делаешь только хуже, – с отчаянием выдала мама, и я услышала в её голосе больше боли, чем упрёка.

Я посмотрела на неё сверху вниз. Мама выглядела великолепно. Золотая тканевая маска, красное платье в пол, подчёркивающее её формы, и чёрная шаль на плечах.

Только я знала, что шаль она накинула, чтобы скрыть синяки.

Впрочем, и я выбрала своё платье не просто так. Французская длина, цвет синего моря, длинные рукава и закрытые плечи. Не для красоты. Они не должны были увидеть отпечатки пальцев отца на моих руках и рубцы шрамов, что я оставляла сама. Никто не должен был об этом знать.

– Она плачет, – прошептала мама. Сердце невольно екнуло от боли, – Твой отец разозлится, если узнает, – ее глаза умоляли, и я устало опустила плечи.

– Он не отец мне, мама.

– Андреа! – мама нахмурилась, в голосе звучало предупреждение, – Сейчас не время.

– Я пойду к Тине, – спорить с ней не было желания, поэтому поспешила удалиться.

Следом зашагал Лоан. Я обернулась в его сторону, и посмотрела на маму выразительным взглядом, который она тут же поняла.

– Оставь её, Лоан.

– Но…

– Я сама с ним разберусь, – имея в виду отца, перебила мама.

Телохранитель замер на месте, а я направилась к выходу из летнего зала, мысленно проклиная всё на свете за неудобные туфли, беспощадно натиравшие ноги.

В коридоре стало тише. Двери за спиной с грохотом захлопнулись, отрезая меня от гомона гостей. Я выдохнула впервые за весь вечер. Ненавижу толпу.

Почти шаркая, шла вдоль стены мелкими шагами, вполголоса ругаясь на туфли.

Боже, как же я их ненавижу.

Подходя к двери Тины, уже собиралась постучать, но меня окликнули:

– Извините.

Я обернулась на томный мужской голос и замерла.

В нескольких шагах стоял молодой человек. Дорого сшитый на заказ костюм сидел так, будто был продолжением его тела. На запястье поблёскивали серебряные Rolex, а чёрная карнавальная маска закрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми лишь прямой нос, губы и гладко выбритый подбородок.

Он был старше. И в его движениях была какая-то опасная медлительность – такая, что каждый шаг он делал будто обдуманно, словно уже знал, к чему приведёт следующий.

Я невольно вцепилась пальцами в ткань рукавов, натянув их сильнее, будто она могла стать щитом. Нельзя, чтобы он видел. Никто не должен видеть.

– Эм…вы кого-то ищете? – поинтересовалась я.

Он улыбнулся. Лёгкая, но странно выверенная улыбка, от которой внутри всё сжалось. Его аромат – терпкий, с горьковатой пряной нотой – коснулся меня раньше, чем он успел приблизиться. Сердце забилось быстрее, и я невольно отвела взгляд, как будто это могло разорвать его невидимую хватку.

Если честно, то еще никогда, чужой, такой обаятельный парень не стоял настолько близко. Может быть поэтому так сильно билось сердце?

Черт, я становлюсь похожей на Тину.

– Я пришел на приём, – произнёс незнакомец низким, глубоким голосом, в котором слышалась тень насмешки, – Только не могу найти зал торжества.

Я кивнула, но где-то в глубине сознания зажглась красная лампочка. Странно, что он не знает про вход с задней двери. Хотя, в нашем особняке легко потеряться. И всё же… в нём было что-то слишком собранное для человека, «заблудившегося» случайно.

– Поверните налево и идите до конца. Большая дверь во главе, – тараторила, желая скорее укрыться.

Если кто-нибудь увидит, мне не спастись. Наедине с парнем. В тихом коридоре. Не самый лучший расклад для новых сплетен среди женщин клана.

Молодой человек учтиво кивнул. Прошептав тихое «спасибо», направился по сказанному маршруту. Я повернулась в сторону комнаты Тины, но через секунду парень появился вновь:

– Один вопрос: как вас зовут? – голос был мягким, но в нём проскользнуло что-то, от чего кожа на руках покрылась мурашками.

Я резко обернулась. В этот раз возмутилась. Что вообще он пытался сделать?

– Сможете ответить на этот вопрос сами? – дернув бровью, колко бросила в ответ.

Незнакомец лениво усмехнулся. Как жаль, что я не видела его истинных эмоций. Эти маски все портили. Он чуть склонил голову, изучая меня как хищник изучает добычу, прежде чем броситься.

– А если моё имя лучше скрывать?

Внутри меня все сжалось.

– А если моё тоже? – ответила вопросом на вопрос.

Мы стояли в двух концах одного коридора, но моё сердце билось так, будто он ближе, чем можно было представить. Глупая наивная дура. Вот что бывает, когда вовсе не разговариваешь с противоположным полом. Мгновенная реакция. Бабочки, фейерверки и ощущение непривычности.

От него исходило странное притяжение – и не менее странная угроза.

– Ti troverò sicuramente,1* – произнёс он, и этот шелестящий шёпот на итальянском проскользнул под кожу, будто клятва.

На прощание он чуть склонил голову, не сводя с меня взгляда – движение, в котором было больше обещания, чем вежливости.

Затем развернулся и зашагал прочь, пока его силуэт не растворился в полумраке коридора, оставив за собой лишь горьковатый след парфюма и гулкое эхо шагов, отдающиеся в моем учащенном сердцебиении.

– Кто там?

Я вздрогнула, услышав голос Мартины, и отвела взгляд от пустого места, где стоял незнакомец. Сестра смотрела на меня своими красными от слёз глазами.

– Не важно. Ты в порядке? – мне стало больно смотреть на её грустное лицо.

Мартина была полной моей противоположностью. Она могла улыбаться сквозь боль. Могла держать себя в руках, даже когда внутри всё рушилось. Иногда мне казалось, что она сильнее меня. Но порой так хотелось встряхнуть её и крикнуть: «Почему ты соглашаешься? Почему не борешься?»

– Я…

– Прости, – перебила я, коснувшись её руки и чуть приблизившись. – Не должна была всё это говорить, – опустила взгляд в пол. – Просто не хочу тебя потерять.