Яна Дин – Никто, кроме тебя (страница 12)

Я повернулась в его сторону и увидела, как он смотрел на меня при свете луны. И почему— то поймала себя на мысли, что мне нравилось его присутствие. Я чувствовала себя в безопасности. Я доверяла ему. Так слепо доверять не было причин. Я знала его всего день. Но глупое и наивное сердце хотело именно этого и провалилась в сон.

Проснувшись ночью от кошмара, подпрыгнула на кровати и прикусила губу до крови. Рана почти зажила, но это сделало только хуже.

Быстро встав на ноги, шагнула в ванную. Но, открыв дверь, испуганно задержала дыхание. Сначала не поняла, кто склонился над раковиной, а потом вспомнила: это был Даниэль. Он плескал холодной водой лицо и смотрел в зеркало, где встретился с моим испуганным взглядом.

В его черных глазах промелькнули черти ярости. Впервые я увидела в этой бездне такую сильную эмоцию.

– Выйди, – грозным и холодным тоном приказал он.

Повторять не пришлось. Я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь и прислонилась к ней спиной. В голове всплыло, как во сне: его теплое дыхание рядом.

Он сидел возле моей кровати. Его рука нависала над моим лицом, словно внутри него шла борьба. Я чувствовала это даже сквозь закрытые глаза. Он коснулся моей щеки, но не прошло и секунды, сорвался с места.

И в этот момент я ощутила: Даниэль мог быть куда опаснее, чем казался. Его взгляд говорил о многом. Его прикосновения – тоже.

***

Утром, выйдя из ванной, не обнаружила Даниэля. Наконец— то мне дали немного личного пространства. Я быстро оделась, натянула джинсовые шорты и серый свитшот с длинными рукавами.

Подойдя к туалетному столику, села на пуфик и начала разглядывать себя: синяк почти прошел, но на губе все еще красовалась яркая рана. Она никак не заживала. Впервые за несколько дней я решилась закрасить все консилером и тональным средством.

Немного подвела ресницы и нанесла специальную мазь для губ. Она ускоряла заживление и придавала легкий блеск. Волосы собрала в небрежный хвост. Несколько каштановых прядей выбились из— под прически, но я не обратила на это внимания. Взяв маленькую сумочку в стиле бохо, подаренную Тиной, я вышла из комнаты.

За дверью ждал Даниэль. Он переоделся. Его волосы, взъерошенные утром, теперь были аккуратно причесаны. А взгляд снова стал бесчувственным и непроницаемым. Это было его рабочее состояние.

– Мы выезжаем после завтрака, – предупредил он, разглядывая меня с ног до головы. Особое внимание обращая на мое лицо.

Закатила глаза, понимая еще одну вещь: я стала слишком часто это делать.

– Да, я закрасила синяки. Не выходить же мне в таком виде на люди? Получу еще хуже, если кто-то из синдиката увидит, – затараторила, удивляясь своей неловкости.

Но я говорила правду. Если кто-то из синдиката или знакомых отца увидит меня с побоями, пойдут слухи. Тем более перед помолвкой, которую я «жду— не— дождусь», это выглядело бы совсем некрасиво. Получать еще сильнее не хотелось.

Проигнорировав мой порыв, Даниэль ответил:

– Тебя ждут за столом.

Он был первым из всех моих телохранителей, кто осмелился обращаться со мной на «ты». И почему— то мне это нравилось.

– Ты завтракал? – поинтересовалась, начиная спускаться.

– Переживаешь, дьяволица? – на его губах появилась издевательская ухмылка.

– Да хоть с голоду помирай, – бросила, мельком оборачиваясь.

Мне хотелось уловить его реакцию. Но это оказалось ошибкой: в следующую секунду я поскользнулась на ступени и начала падать. Однако твердые мужские руки перехватили меня на лету и быстрым движением притянули к себе. С застрявшим в горле криком оказалась прижата к перилам его телом. Сердце подпрыгнуло в груди. От страха или от опасной близости?

Его лицо было так близко, а дыхание обжигало мои губы, которые приятно немели от нанесенного бальзама.

– Не думаю, что это хорошо закончится, – услышала я голос Вивьен и с испугом оттолкнула от себя Даниэля. Он непринужденно подправил пиджак и отступил на шаг.

– Я… чуть не упала, Даниэль…

– Все в порядке, Андреа, – улыбнулась Вив. – Все в порядке, пока нет Марко.

– Он пришел? – спустилась я к мачехе.

После того разговора стало легче с ней общаться. Я перестала ее сторониться.

Вивьен отрицательно покачала головой. Мы вместе прошли в столовую. За нами шел Даниэль. Он остановился у двери, пока я оставляла сумку и садилась на свое место.

Бабушка Кора уехала вчера вечером, с радостной улыбкой заявив, что приедет в день приема семьи Романо. Поэтому сейчас на кухне были только я и Вив. И мне стало легче дышать. Даже появился аппетит.

Сегодня на завтрак были традиционные корнетто и свежеиспеченная чамбелла.6*

Ни один итальянский завтрак не проходил без выпечки и чашки кофе. Я любила сладкие завтраки, но сегодня, помимо этого, наполнила тарелку солеными оливками, брынзой и колбасами. Хрустящий обжаренный домашний хлеб дополнял всю идиллию.

Я начала есть, стараясь как можно дольше растягивать удовольствие. Мои завтраки редко проходили так спокойно. Присутствие Марко напрочь сбивало аппетит. Если не ошибаюсь, в последний раз я так хорошо ела месяц назад.

– Вы куда— то собираетесь? – спросила Вив, делая глоток зеленого чая. Кофе она не пила.

Прожевывая кусочек сыра, поймала взгляд Даниэля. Я даже не успела придумать отговорку.

– На балет, – автоматически придумала я.

Необдуманно, но должно было сойти с рук.

Вив приподняла брови, явно пересчитывая недели.

– Сегодня суббота? – она метнула подозрительный взгляд в сторону Даниэля, будто он мог знать.

– Нет, – покачала я головой и сделала глоток кофе. – Но у нас дополнительные занятия. – Быстро поднявшись из— за стола, забрала сумку.

– Тогда удачи.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, выходя из столовой.

Даниэль пошел следом.

Да, я любила балет. Это было единственное занятие, которое смогло меня зацепить. И все благодаря маме. Уже пятнадцать лет, каждую субботу, я убегала в студию, чтобы позаниматься с репетитором. Это было единственное увлечение, которому Марко дал свое согласие. Но при условии, что не будет никаких гастролей, выступлений и прочего «бреда». Я согласилась. Только потому, что не могла без балета. То ощущение окрыления, которое дарил этот вид танца, невозможно было описать словами.

Именно сейчас эта отговорка нас спасла. Но зачем я втягивала себя в эту авантюру? А если отец узнает, что никакого балета не было? Что я ему отвечу?

– Надеюсь, мое вранье того стоит. С кем ты хочешь встретиться? – спросила уже в машине, которую вел Даниэль.

Я сидела спереди, буравя его взглядом. Он был сосредоточен на дороге. И вообще, сегодня синьор выглядел каким— то напряженным.

Его брови сошлись на переносице, как только вопрос слетел с моих уст.

– Это личное.

– Серьезно? – шокировано раскрыла рот. – Я вышла из дома, соврав всем, лишь из— за твоего «личное»?

С кем он хотел увидеться? Возлюбленная? Друг? Отец? Мать, в конце концов? Господи, он же сирота. Оставались только друг и возлюбленная.

– Это не займет много времени, – Даниэль свернул на повороте.

Мы выехали на оживленную трассу.

Окна машины были распахнуты. С улиц доносились возгласы людей. Теплый ветер дул в лицо, а жаркое итальянское солнце заставляло щуриться даже сквозь солнцезащитные очки. Мне оставалось только откинуться назад, закрыть глаза и прислушиваться к шуму ветра и голосам. Вдыхать запах цветов, фруктов и местного итальянского фастфуда.

На дворе стоял июнь. Разгар сезона туристов. Их было много. К тому же, сегодня работал открытый рынок. И жители Лигурии, и туристы направлялись туда.

Глядя на то, как радостно все бежали за покупками, мне тоже захотелось ощутить это чувство.

Когда в последний раз я могла просто гулять по рынку и покупать всякую всячинку? Не из желания сбежать из дома и реальности, а ради себя. Без причин. Ради счастья, отдыха и удовольствия.

Такого я не припоминала.

Проехав несколько километров, Даниэль остановил машину у ресторана с летней верандой. Уже снаружи до меня доносился аромат лазаньи и запеченного сыра, вызывая слюни.

– Я оставлю тебя здесь, – сказал Даниэль.

Я собиралась возразить.

Он не мог оставить меня одну! После случая на побережье становилось не по себе при мысли, что я могла бы снова стать легкой добычей для Конселло. А если в следующий раз рядом не окажется Даниэля?

– Здесь ты в безопасности, Андреа, – словно читая мои мысли, добавил он.