Яна Чингизова-Позднякова – Жизнь Колдуна. Книга первая (страница 6)

– А мне, значит, отдаст? – заинтересовался Колдун.

– Отдаст! – подтвердил собеседник. – Он травки-муравки и прочую муру народную только и уважает, – добавил он. Тимофей собрался было взъерепениться на «муру», но потом передумал. У человека горе, ни к чему из себя клоуна лепить.

– И где же он, отец твой, находится? – взялся уточнять Колдун.

– Дома, – ответил хозяин. – Я ему комнату под палату оборудовал, сиделок нанял… только толку? – безнадежно махнул он рукой. – Лекарства-то не принимает! От боли кричит и не принимает! Железный он, понимаешь?

– Понимаю! – покивал Тимофей. – В общем, давай так – ты мне адрес черкни, я все необходимое возьму и завтра к тебе прикачу с утречка пораньше! – подвел он итог.

– Нет, мил-человек! – передразнил Тимофея собеседник. – Никуда ты не пойдешь и отвезу я тебя сам! А барахлишко твое, какое надо из дома, ребятки мои привезут. Ты мне адрес-то черкни! – закончил он с ехидцей. Тимофей погрустнел:

«И что за народ нынче?» – принялся он размышлять: «Не понимущий какой-то! Говорят им – завтра! А они, как в песне: „Нет, нет, нет, нет, мы хотим сегодня!“. Ну, ничего, перехотите!» – он мягко повернулся к крепышу и протянул руку:

– Дай! – тот, завороженно глядя на Колдуна, развернул пистолет рукоятью вперед и послушно протянул. – А теперь выйди! – приказал Тимофей. – И вы двое тоже! – глянул на второго охранника и шофера. Через мгновение, оставшись наедине с немного побледневшим хозяином, Колдун посмотрел на него и сказал, – ну, чего сидишь, как столп соляной? Адрес будешь писать или как? – добавил он и бросил оружие Максиму Петровичу на колени.

Выбравшись из лимузина, Тимофей перешел таки дорогу, сел за руль и поехал домой. По пути завернул в какой-то задрипанный магазинчик, где затарился мукой, дрожжами, сахаром и чаем. Хлеб он предпочитал печь сам в русской печи раз в неделю. А мясом и прочими деревенскими разносолами его обеспечивали болящие. Денег-то у деревенских особо не водилось, зато натурпродукта – хоть отбавляй. Наличность, в основном, приходила от приезжих, прослышавших, что живет в дремучем лесу такой Колдун, что от любой хвори по щелчку пальцев вылечит.

Вот теперь новый клиент нарисовался. Дай Бог, чтобы старику удалось помочь, а то сынуля у него шибко нервный. Придется потом в Рембо играть, чтобы ноги унести.

«Ох-о-хо, жизня поломатая!» – вздохнул Колдун и отправился к родному порогу.

Утром, собрав целую сумку трав, настоев и примочек, Тимофей выехал за ворота, закрыл их, пришпилил на калитку записку: «Дома нет. Лечу недужного на выезде. Буду через недельку-другую. Колдун» – чтобы пациенты ворота не ломали и, помолясь, отправился на заработки.

Приехав в элитный поселок, пройдя досмотр на въезде и в указанной в бумажке усадьбе (или как она там теперь называлась: коттедж, вилла, особняк?) он со своей облезлой сумкой потащился в дом вслед за охранником. Долго ли, коротко ли, его провели, наконец, к больному. Измученный, совершенно черный и ослабевший дед лежал на какой-то невероятных размеров кровати и слабо стонал.

Сиделка пыталась напоить его водой, но получалось плохо – глотал тот с трудом и задыхался. Тимофей поставил ношу в уголок, подошел к помощнице, взял кружку из ее рук и проговорил:

«Ну-ка, звезда моя, погуляй маненечко, дай умному человеку осмотр провести!» – женщина вытаращила на него сильно подведенные глаза и, кажется, хотела возражать, но в это время в комнату вошел Максим Петрович и знаком подтвердил Тимофеево распоряжение.

Дед глядел на него из под полуопущенных век. Колдун проверил его энергетический запас, удостоверился, что дедуля не так плох, как кажется и принялся за дело, положив руки на брюшную полость. Откуда-то из глубины чужого подсознания всплыла туманная мысль, быстро оформившаяся в жуткое сожаление:

«Если бы я все начал сначала, я бы…» – Колдун убрал руки и помотал головой, возвращаясь в свой Мир.

– Ну, что? – с надеждой глянул на него сын. Тимофей поморгал глазами и, вздохнув, поманил вопрошающего из комнаты. В соседней гостиной он присел на диван, мало чем уступающий по размерам дедовой кровати:

– Ну, что? – повторил сын болезного.

– Ну, что, Максим Петрович, вылечить твоего батю можно, но есть один момент…

Максим Петрович остро взглянул:

– Я же говорил: вылечишь – озолочу!

Тимофей, искавший подходящие слова для объяснения проблемы на потолке, вздрогнул:

– А?

– Сколько тебе нужно? – уже совсем хмуро спросил сын. Тимофей захлопал глазами:

– Ты, батюшко, не о том думаешь, об чем я тебе толкую! – наконец, выдал он. – Деньги я, конечно, возьму, не откажусь, только разговор об этом будет, когда дедок твой с койки поднимется.

– Тогда о чем ты говоришь? – поинтересовался хозяин.

– Говорю я о том, что твой папенька загоняет себя в угол из-за того, что несчастлив!

– Что значит – несчастлив? – недобро уставился на Колдуна собеседник. – Я ему все! И машину купил, и дом для него выстроил, и все, что хочет! Чего еще-то?

Тимофей вздохнул:

– Экий ты материалист! Купил, выстроил, подарил… воли ты ему не даешь, вот что!

– Это как?

– Да вот так! Дед твой всю жизнь хотел пчеловодом быть!

– Что? – вытаращил глаза Максим Петрович.

– Пчеловодом, говорю! – повторил Тимофей. – Ну, твою мать, тем, кто пчел в ульях держит!

– Я знаю, кто такой пчеловод! – рявкнул хозяин.

– А чего тогда?

– Зачем?

– Зачем? Зачем ты в лимузине ездишь?

– Затем, что мне хочется! – пробурчал Максим Петрович.

– Угу! – согласился Колдун. – А ему, вишь ты, хочется шляпу с накомарником, холщовые штаны и рубаху и мед выгонять… так-то!

– И что? – спросил хозяин. Тимофей посмотрел на него, как на дурного:

– И все! Чего еще-то? Отпусти батю на волю! Пусть он живет, как он хочет, а не так, как ты! Стесняется он тебе правду сказать, что ему простая жизнь ближе. А твои дворцы-машины он не приемлет.

– А болезнь? – вконец растерявшись спросил Максим Петрович.

– А болезнь я подлечу, но важно, чтоб его потом обратно не затянуло! – и Тимофей, решив, что достаточно молол языком, поднялся и вернулся к больному, оставив совершенно сбитого с толку хозяина одного.

Дни потекли однообразно. Колдун с утра подпитывал Петра Васильевича, распорядившегося, чтоб его звали дед Петр, энергией, затем готовил травки и, наказав сиделкам, что и когда поить, отправлялся в самую любимую часть господского дома – кухню. Там царствовала великолепнейшая из всех встреченных Колдуном за долгую жизнь женщин, тетка Катерина. Она жарила ему его любимое мясо так, что оно было нежным и невероятно вкусным и никогда не задавала глупого вопроса, который набил Тимофею оскомину:

«А ты что, одно мясо ешь?».

Тимофей, в благодарность, веселил ее байками из своей знахарской практики. Поев, он возвращался к больному, осматривал оживающего понемногу деда и уходил в свою комнату, где до одурения смотрел телевизор, не признавая интернет и прочие глупости достойными внимания. Телефона у него не было. Как-то давно он поддался соблазну и завел тогда еще мобильник. Номер дал одному пациенту. В итоге, спустя месяц, он засыпал под орущий телефон и просыпался под него же. Походив два дня с гудящей от недосыпания головой, мобильник Колдун затолкал в ведро с водой, а потом выкинул в нужник. Клиентов у него и так хватало. Без рекламы и телефонов.

Наконец, однажды утром, до планового обхода, к нему в комнату пришел сам Максим Петрович. Тимофей сидел на постели без рубахи и занимался чрезвычайно важным делом – пытался спиной поймать солнечного зайчика, прыгающего по кровати. Услышав стук и пригласив гостя, (он был уверен, что это охранник пришел звать его на ковер) он продолжал свое увлекательное занятие, пока хозяин не кашлянул.

Тимофей оглянулся, несколько смутился, пробормотал: «Пардон!», оделся и уставился на вошедшего.

– Я, Тимофей Филиппович, хотел спросить… – до странности несмело заговорил грозный босс.

– Об чем? – наклонил голову Колдун.

– Отцу я могу… – уткнулся взглядом в пол хозяин, – …могу так прямо все выложить? Или надо как-то обиняком?

Тимофей приподнял брови:

– Будь проще, Максим Петрович! Пока ты реверансы раскланиваешь, дед твой и не поймет ничего, а поймет, так не поверит в счастье свое! Скажи, что я тебе песню эту пропел, а потом уж о нюансах договориться легче. Ты, главное, авторитетом не дави! – посоветовал Колдун. Максим Петрович грустно поднял глаза:

– Знаешь что, Колдун?

– Что? – уставился на собеседника Тимофей.

– Ты ведь и меня до кишок вывернул, не только отца моего! – ответил тот.

– Это ты об чем? – снова сбился на простой говор Колдун.

– Я об том… – грустно пошутил хозяин, – …что, как и батя, устал от жизни этой! – он обвел рукой вокруг. – Вот тут она у меня, сил нет!

Тимофей посмотрел с интересом:

– Так чего ты в нее уперся? Продай все, деньги в тайник спрячь, домик купите с батей с ульями да и живите! – предложил он.

– Как у тебя все просто! – невесело хмыкнул Максим Петрович.

– Да оно и есть просто! – пожал плечами Колдун. – Только захотеть надо по-настоящему. А если жалко положение да состояние, так чего? Жди пока тебя также, как батьку скрутит. Мне, к примеру, от такого один прибыток! – заключил Тимофей.

– Что с отцом-то? – переменил тему босс.