Яна Чингизова-Позднякова – Рассказы и миниатюры на разные темы. Фантастика, фэнтэзи, мистика, реализм, любовная история (страница 2)

– Посмотри. Сколько времени прошло, а они уже в кого превратились? Не звери, не люди. Междометье. Их дети будут полноценными животными. Настоящей стаей.

– Но почему так быстро, Учитель? Ведь они же совсем недавно работали, учились…

– Разрушать легко. Бежать под гору еще легче. Тебя ничто не держит, тебе можно все. Не просто бегут, а еще и, спотыкаясь, летят кувырком! У них нет нагрузки и усилий, которые прилагаешь, поднимаясь вверх. Только труд избавляет людей от зла и обид. Работая физически, человек способен выгнать весь негатив. Но развитие машин и компьютеров лишило их этого. Физический труд исчез, а духовное развитие далеко опустилось от того уровня, когда человек занимается своими делами и не обращает внимания на дела других, не мешая им жить. И это породило такой уровень гнева в их сердцах, что с одной стороны полыхают пожары, а с другой – ярость настолько велика, что провоцирует убийства. Очень скоро эти толпы совсем потеряют способность человечески мыслить и поступать. Превратятся в животных. Но до тех пор они будут двигаться к Хаосу. Сейчас еще есть остатки чувств, эмоции, мысли, наконец, но это ненадолго. Будет утрачено все, даже инстинкты. Останутся только тела. Сейчас в мире царствует Смерть, но в ней еще есть капля энергии, за которую они и сражаются, а потом придет Холод. Все застынет потому, что застынут их Души. Замерзнет земля и океан. Покроются снегом и льдом. Солнце будет яростно светить, но тепла от него не будет!

Ученик в ужасе смотрел на Учителя. Наконец, судорожно вздохнув, прошептал:

– Я не могу… как я буду отсиживаться в теплом и ласковом Мире, когда на остальной земле творится такое! Я пойду и буду стараться объяснить им, что будет, если они не опомнятся!

Учитель кивнул:

– Делай, как считаешь нужным. Помни лишь о своих достижениях и попытайся не скатиться в ту же яму, куда падает все человечество. А если передумаешь, не бойся и не откладывай это признать потому, что твоя жизнь должна быть важнее для тебя, чем любая другая!

Старик поднялся и спокойно пошел в сторону Гор, не оглядываясь и словно забыв о юноше.

Тот смотрел вслед уходящему собеседнику и боролся с желанием побежать за ним вдогонку, уйти из этого ада на земле. Наконец, с усилием отвернувшись, он медленно побрел в оставшиеся каменные джунгли.

Глава 2

Юноша шел довольно долго, пока возле одного входа в подвал ему не преградили путь двое оборванных, бородатых молодца:

– Кто таков?

Ученик спокойно поглядел на них и ответил:

– Я врач. Лечу много разных болезней. Могу помочь, за кров и еду.

Сторожа переглянулись:

– Надо отвести его к Резаку, пусть решает!

– Ну, так веди! А я тут постою!

Один из жутких на вид близнецов кивнул Арию и повел его вглубь катакомб. Внутри было сыро и душно. Капала вода с потолка. Света не было и Ученик часто спотыкался. Наконец, его ввели в большое помещение, где посредине был разведен костер, а дым уходил в подслеповатые, наполовину скрытые землей проемы окон. Вокруг огня сидело и лежало человек сорок таких же грязных и оборванных, как те, что сторожили вход. Над костром был устроен вертел, на котором жарились куски мяса. Арий внезапно понял, что это была человечина. Он опустил глаза и уныло брел к центру сборища, где восседал тот самый крепыш в драповом пальто.

– Завтра нужно будет перебираться в соседний город. Тут уже нет добычи да и вода не сегодня-завтра подойдет. Казак ходил туда, только что вернулся. Говорит, там полно народа, значит, с голоду не помрем! Он и баб там видел! Веселье будет!

Остальные оборванцы заорали и заулюлюкали.

Сопровождающий Ария толкнул его в круг света и сказал:

– Резак, вот какой-то чужак, говорит, что он врач. Чего с ним? Оставим или на ужин пойдет? – он оскалился и толпа заулюлюкала еще громче.

Ученик тоскливо смотрел на этих пирующих людоедов. Господи, Боже мой! Кому он собирался проповедовать добро? Да они, небось, и слово-то это забыли! Жуткие, кровожадные, похотливые животные. Он представил, как сейчас разразится возвышающей проповедью, как ему мечталось и горькая улыбка коснулась бледного лица.

– Ты чего лыбишься, собака? – темные глаза главаря мигом сощурились. – Тебе что тут, цирк показывают? – он вскочил и оскалился, похожий на разъяренного бурундука.

– Прости, почтенный! – смиренно сказал Арий. – Я лишь хотел поприветствовать тебя! – он поклонился, положа руку на сердце.

Резак подозрительно посмотрел на него, хмыкнул и плюхнулся обратно на подушку от разломанного дивана, служившую ему троном :

– Почтенный! Ты где слово-то такое выкопал? Ученый, что ли, какой? И как тебя сразу-то не пришибли, до наших дней дожил?

Арий ответил, чуть подумав:

– Я был врачевателем в другом… – тут он запнулся. Как называть эти стаи? Племенем? Они еще достаточно помнят о прошлой жизни, чтобы счесть это оскорбительным. Отрядом? Но и тут… они же не военные! Он выбрал нейтральное, – …в другом селении. Но всех настигла ночью вода, лишь мне посчастливилось остаться в живых.

– Вода настигла? – вожак грубо расхохотался. – Что же ваш главный, совсем идиот был, что ночевать остался рядом с прибоем? Впрочем, таких придурков полно, а по тебе судя, твои дружки тоже были из образованных и никчемных! Ладно, садись к столу, сейчас ужинать будем.

Он кивнул на вертел и Арий подавил подступившую тошноту.

– Прости, я хотел спросить, есть ли раненные, которых я мог бы осмотреть?

Резак глянул на него удивленно и неохотно ответил:

– Есть… Я думал, ты их подлатаешь с утра, если кто доживет. А если помрут до завтра, так чего на них время тратить сегодня? Один черт, с нами уйти они не смогут, значит, утонут, как кутята, туда и дорога!

– Я мог бы остановить кровотечение и тогда к утру человек будет способен двигаться.

Мужчина ковырял кинжалом, явно захваченным в каком-то музее, в зубах и зачарованно смотрел на Ария. Затем выдал:

– Ты псих, что ли? Ну, если так уж охота в кишках ковыряться, иди, вон там они, в следующей комнате… Дерзай! – и, безнадежно махнув рукой, как на блаженного, опять взялся обсуждать завтрашний переход.

Арий зашел в пахнущую загнившими ранами, испражнениями и потом комнату. На грязном бетонном полу, без всяких, даже старых подстилок, лежало человек десять бледных и тяжело дышащих. Еще трое были без сознания, один, по-видимому, уже мертв. Ученик подошел к крайнему. У него на животе расплывалось кровавое пятно, прикрытое куском заскорузлого брезента. Мужчина открыл глаза и уставился на лекаря:

– Чего тебе нужно? – голос был настолько сиплый, что Арий не понял его и склонился ниже. – Чего тебе надо, козел?

Арий помолчал, потом ответил:

– Я врач. Резак позволил мне вас лечить. Я осмотрю рану? – он протянул руку к животу, но раненный отбил ее своей:

– Отвали от меня! Знаю я вас, уродов! Только вид делать горазды, чтобы жрать дали! Отвали, я сказал! – он закашлялся.

Арий удивленно смотрел на него:

– Но ведь у тебя заражение! Ты же умрешь!

– А тебе что за дело? «Умрешь», твою мать! Да я тебя самого сейчас придушу! – он попытался ухватить юношу за горло, но тот отпрянул и торопливо отошел.

У второго была сломана нога. Арий осторожно приблизился: – Я осмотрю твою ногу? Я врач…

Тот насмешливо уставился на него:

– Осмотри, осмотри… врач! Ишь ты, чистенький какой! Небось, только и умеешь, что осматривать. Никому мы на хрен не нужны, только такие, как ты на нас, как на кроликах, опыты ставят… осмотрю да посмотрю… – он продолжал бормотать проклятья, но хотя бы не пробовал ударить своего спасителя и тот склонился над его ногой. Врачеватель аккуратно вправлял кости и, прикладывая руки, направлял энергетический поток на исцеление конечности. Закончив, он аккуратно замотал ногу тряпкой почище и отправился к следующему.

Несколько часов прошло с тех пор, как он пришел в этот вертеп. Больные, кто допустил его до себя, спали, остальные стонали и ругались. Ученик тихонько сидел в углу на старой автомобильной покрышке и размышлял, как приступить к своей миссии. Ведь он пришел сюда, чтобы проповедовать Добро и повести людей по дороге духовного Просветления. Значит, нужно исполнять задуманное. Он медленно встал и поплелся в большой зал. Люди в основном лежали на жуткого вида подстилках и спали. Четверо играли у огня в карты. Еще трое пили что-то в углу, наверное, спиртное, хотя Арий плохо разбирался в таких вещах. На пороге сидел человек лет сорока. Он, пожалуй, был старше всех в этой компании. Уткнувшись подбородком в ладони мужчина, казалось, напряженно размышлял о чем-то. Ученик счел это добрым знаком.

Раз думает, значит, еще не совсем озверел от этой жизни. Тихонько подойдя к порогу, Арий присел рядом на бетонный блок:

– Здравствуй, почтенный!

Человек вздрогнул и, коротко глянув на гостя, отвернулся:

– Чего тебе, лекарь? Я не болен и ран у меня нет…

– Я видел, ты сильно задумался. Позволь узнать, что так заняло твои мысли и… – юноша не договорил потому, что его прервал острый взгляд, а потом громоподобный смех.

Крепыш задыхался и утирал слезы:

– Ты, правда, хочешь знать о чем я думал? Ты уверен, что такой придурочный, как ты, будет счастлив знать мои мысли?

– Я… я надеялся, ты думал о том, как избежать такой жизни и улучшить свое…

– Какой жизни? Чем тебе не нравится моя жизнь? – волосатая рука сгребла Ария за грудки и притянула к небритому лицу.