Яна Чингизова-Позднякова – Рассказы и миниатюры на разные темы. Фантастика, фэнтэзи, мистика, реализм, любовная история (страница 4)
– Не бойся! Ты ранена, я тебе помогу! Не бойся!
Он быстро накладывал руки на раны и они затягивались прямо на глазах. Девушка испуганно смотрела на него, но молчала. Когда целитель положил ей руку на живот, она отпрянула, но он ее удержал и через минуту отодвинулся подальше, чтобы не испугать ее еще больше.
– Как тебя зовут?
Она подняла голову и тихо ответила:
– Мария.
– Мария! Откуда ты здесь? У тебя есть семья?
Девушка мотнула головой:
– Я вместе с людьми Михаила.
– Кто это, Михаил?
– Ты не знаешь? Это самая большая банда в нашем городе! Его все боятся!
– Это он избил тебя?
– Нет! Это какие-то пришлые, которые и тебя, наверное, избили, – она указала на синяк на его лице.
– Да… Я шел с ними несколько дней. Я врач, лечил, кого мог…
– Зачем? – вопрос был настолько неожиданным, что Арий растерялся:
– Что «зачем»?
– Зачем ты лечил этих людей?
Он помолчал. Потом обреченно ответил:
– За еду…
– А-а-а, – она покивала. – Их – за еду, а меня? Ну да! Я поняла! – девушка подалась к нему, стягивая с себя грязную рубашку.
Обнаженное тело сверкнуло перед глазами Ария, и он поспешно отвернулся:
– Не нужно! Не нужно! Оденься! Ты еще слаба, лучше приляг, приляг!
Девушка удивленно рассмеялась и, отбросив одежду, упала на землю:
– Ну, прилегла!
Арий схватил ее рубаху, накрыл стройное тело и стал тихо гладить Марию по голове:
– Тише, тише! Не нужно так! Вот послушай, что я тебе скажу: завтра, когда рассветет, мы с тобой уйдем отсюда. Я тебя отведу в Горы. Высоко, высоко! Там такие солнечные поляны и ласковое солнце! Там нет пожаров, наводнений, войн и убийств, там…
Он бормотал ей истории о своем Уровне и не мог остановиться. Прошлая ласковая, добрая, возвышенная жизнь текла перед его внутренним взором, вызывая слезы на глазах. Он не мог оторваться от этих воспоминаний! Не хотел возвращаться обратно в этот смрадный, опустившийся мир, с низменными потребностями. Арий говорил и говорил, лежа рядом с Марией, пока его не сморил сон.
Пробуждение было не из приятных. Вокруг них стояла толпа каких-то незнакомых оборванцев. Арий поспешно сел и оглянулся на Марию, которая тоже проснулась и безмятежно потягивалась, не пытаясь скрыть наготу от глазевших мужчин.
– Мария! – вперед выступил рыжебородый верзила. – Что это за недоумок с тобой?
Девушка неспешно поднялась и, с наигранным удивлением, осмотрелась кругом:
– Где?
Верзила ткнул в Ария пальцем:
– Вот! Ты что, с ним спала? Ах, ты дрянь! Да я…я его на куски порежу! Слышь ты, ублюдок?
Мария внезапно расхохоталась:
– Остынь, дуралей! Этот блаженный ни на что не способен, поверь мне! Я пыталась вчера его охмурить, да только… – пощечина чуть не сбила женщину с ног.
– Что ты делала? Пыталась охмурить? Стерва! – Мария потерла лицо и, нагло глядя в налитые кровью глаза Михаила, рявкнула:
– А где ты был вчера? Ты же ушел со своими жеребцами на охоту! Тебя не было сутки! Я что, должна все это время на голодном пайке сидеть? А тут этот оказался… правда, толку с него! Он же не может ничего! Весь вечер гладил меня по головке и трепал, как утром уведет на далекие солнечные поляны с мягкой травкой. Чего там мне делать, я так и не поняла. Жрать там нельзя, спиртного нет…
Лицо Михаила выразило недоумение:
– А что там есть?
– Травка и солнышко, говорю же тебе!
– Ха! Ну, на травке да под солнышком… – он похотливо уставился на собеседницу.
– Этого там тоже нет, не надейся! Там можно только читать книжки, слушать музыку и вести какие-то там беседы, я не запомнила, с такими же придурковатыми, как этот импотент!
Арий слушал этот диалог и в нем просыпалась злость. Даже не злость, а ярость. Он понимал, что вот-вот она вырвется наружу и тогда – конец. Они просто разорвут его!
– Философские! – вырвалось у него.
– Че? – все обернулись и уставились на юношу.
– Эти беседы называются философскими! Если это слово хоть что-то говорит таким, как вы! Хотя, что оно может вам говорить? Вы же мрази! Отребья! Вы просто нечистоты под ногами! В вас нет даже толики Света! Да какого там Света, хотя бы не такой отборной Тьмы! Вы же падаль! Каннибалы, жрущие себе подобных и способные только убивать и совокупляться! Вы…
Ему не дали продолжить. Ударом в голову Михаил сбил его с ног. Вокруг мгновенно сжалась толпа и Арий закричал, чувствуя удары ногами. Пытаясь закрыть руками голову, он катался по грязному полу, что-то выкрикивая и визжа, пока мир вокруг него не погас.
Он пришел в себя. Вокруг была тьма. Такая густая, что, казалось, она колыхалась плотной массой, как вода и затекала в легкие при дыхании. Дышать, кстати, было больно. Шевелиться избитый не мог. Кажется, и руки, и ноги были сломаны. Арий тихо заплакал, чувствуя, как слезы вытекают из под заплывших век. Разбитые губы кривились. Нос был сломан снова. В усталом мозгу билась лишь одна мысль:
– Учитель, спаси меня! Учитель, спаси меня!
Внезапно, тьма расступилась. Рядом с ним, на рваном древнем диване сидел его Наставник.
– Здравствуй, Арий! – старик осмотрел его и покачал головой, – ну, как, напроповедовался?
Арий снова заплакал.
– Не плачь! Сейчас, – теплые руки Учителя легли на его плечи и энергия потекла, исцеляя и возвращая силы. Спустя некоторое время Арий осторожно сел и огляделся.
– Где я?
– Они закрыли тебя в подвале. Решили оставить на ужин. Дверь подперли колом.
– Господи! – молодой человек схватился за голову. – Как же мне выйти отсюда? Я же не умею, как ты – сквозь стены!
Учитель улыбнулся:
– Запоры удерживают тех, кто их признает! Если ты хочешь уйти отсюда, тогда иди!
При этих словах юноша почувствовал неземной покой, проникший в его душу. Он медленно поднялся и пошел к двери. Тьма расступилась перед ним, давая дорогу. Толкнув дверь, Арий понял, что заботливо подбитый кол, удерживающий ее, беспомощно соскользнул в сторону. Юноша пробрался на узкую лестницу и пошел вверх, на свет. У наружной двери сидело около тридцати человек. Они не обратили на него никакого внимания ибо страх и злость ушли из его души вместе с бранью, криками и недавним плачем. Теперь он был достаточно чист, чтобы эти люди не воспринимали его.
Арий выбрался из двора этого дома, затем с улицы и из города. Он медленно шел к далеким горам, наблюдая, как занимался рассвет и видел своего Учителя, молчаливо следовавшего рядом. Прошло время, и долина осталась позади, затем невысокие холмы и кустарники и, наконец, они вошли в вековой лес. Через просветы между деревьями, далеко вверху, виднелись горы, залитые солнечным светом, покрытые мягкой, невысокой, ярко-зеленой травой.
Внезапно Арий остановился, опустился на колени, а потом вовсе лег на землю, покрытую старыми сосновыми иглами, положив голову на мшистый камень. Учитель подошел ближе и опустился рядом с ним, проведя рукой по его спутанным волосам.
– Я больше не могу идти… – сказал Ученик и заплакал. – Почему, Учитель? Почему они так обошлись со мной? Я же хотел им добра!
Старик тихонько гладил юношу по голове так же, как тот недавно гладил Марию и шептал:
– Не плачь, мальчик, не плачь! Ты думаешь, это они обошлись с тобой так, но на самом деле это ты с ними так обошелся! Ты решил насильно заставить их отказаться от их потребностей и увести в горы, где не будет всего того, что им нужно! Еда, питье, войны. Все это – их мир! Так же, как книги, музыка, покой – твой! Никогда нельзя пытаться изменять чужую судьбу, иначе ты рискуешь сделать несчастным и того, другого и себя. Тот, кто проснется, сам пойдет вверх, оставив позади себя все низшие энергии, но до тех пор его нельзя тащить на аркане!
– Мне не дойти до солнечных полян, Учитель! – прошептал юноша. – У меня нет на это сил!
– Да, тебе не дойти! Пока. Оставайся здесь, в лесах. Здесь живут достаточно светлые люди, чтобы тебе не пришлось страдать среди них. Они лишь также, как и ты, еще помнят ту жизнь, те страданья и обиды, что получили, живя на низших уровнях. Когда ты выплачешь всю свою боль, весь свой ужас и гнев, ты наберешься сил и придешь наверх, в наш солнечный Мир. А я буду там, малыш, я буду тебя ждать и, надеюсь, у тебя хватит решимости не возвращаться вниз, ибо катиться под гору всегда легко, а продвижение вверх потребует много усилий!