Яна Черненькая – Тайная жизнь Джейн. Призрак (страница 34)

– Он тоже видел меня в «Критерионе» четырнадцатого апреля.

– В списке тех, кто забронировал столик, его не было, – произнес Делрой. – Также никто не назвал его в числе приглашенных. Так откуда у вас сведения о нем?

– Нанятый мной детектив оказался более успешным, чем вы. – Граф покачал ногой и постучал пальцами по подлокотнику.

– Вы сами запретили нанимать детективов со стороны.

– Разумеется. Не хотел, чтобы они путались под ногами у моего человека. – Смерив поверенного иронично-уничижительным взглядом, Джеймс спросил: – Вы все рассказали? Иных успехов у вас нет?

– Пока нет. Сегодня многое произошло, но полиция не торопится делиться с нами своими данными, да и не должна вообще этого делать. Официально вам еще не выдвинуто обвинение. Информацию нам дадут лишь перед судом, как полагается по закону. Пока же мы довольствуемся официальными отчетами, в которые входит только то, что инспектор посчитает нужным рассказать из уважения к конторе Максвелла. Но он не слишком щедр на сведения. – Делрой наклонился к Джеймсу, посмотрел ему в глаза. – Похоже, я не произвел на вас должного впечатления.

– Не произвели, – ответил граф, даже не пытаясь смягчить свои слова.

– Что ж, очень жаль. Значит ли это, что вы будете искать более… профессионального солиситора?

– Возможно.

– Ваше право. – Делрой вновь казался спокойным. – Однако должен предупредить заранее: это будет не очень просто. Даже с учетом вашего состояния и имени.

– Будьте любезны пояснить ваши слова, – потребовал Джеймс.

– Лучше покажу.

Поверенный наклонился и, взяв саквояж, с которым пришел, вытащил из него распечатанный конверт.

– Извольте прочитать, – сказал он, протягивая письмо собеседнику.

Граф вытащил лист бумаги с короткой запиской и пробежался по нему взглядом: «Мистер Максвелл слишком любил деньги, за что и поплатился, – значилось в послании. – Не будьте так же опрометчивы – откажитесь вести дело лорда Сеймурского. Он замешан в грязных делах. Работая на него, вы рискуете собственной жизнью и репутацией». Подписи не было.

Джеймс посмотрел на Делроя.

– И что это значит?

– Я получил это тотчас после покушения на мистера Максвелла. Кто принес записку – неизвестно. Ее просто подсунули под дверь нашей конторы. Мы расспросили всех, кого только возможно, но удалось узнать лишь одно – это был бедно одетый мальчишка лет двенадцати.

– И вы считаете, что такое же послание получили все остальные солиситоры? – догадался Джеймс.

– Вряд ли. Скорее, получат сразу, как только вы к ним обратитесь. Хотя, конечно, есть вероятность, что лишь мы удостоились внимания ваших недоброжелателей.

– Маловероятно. – Джеймс не любил обманывать себя. – Вы показывали записку полиции?

– Еще нет. Я получил ее перед тем, как идти к вам.

– Понимаю. Однако то, с чем не могут справиться деньги, могут сделать очень большие деньги. К слову, я правильно понимаю, что вы готовы рискнуть и продолжить заниматься моим делом?

– Позволите говорить с вами начистоту?

Делрой теперь казался деловито-дружелюбным. С виду и не скажешь, что его задели предыдущие расспросы Джеймса. Похоже, с самообладанием у него все было в полном порядке.

– Говорите, – разрешил граф.

Нельзя не признать, молодой партнер Максвелла умел становиться обаятельным. И у него оказалась очень располагающая улыбка, хотя за ней скрывалась сильная и непростая натура – это тоже было заметно.

– Знаете, почему стипендиаты учатся четыре года, в то время как благородные лорды – всего два? – спросил Делрой.

– Потому что благородным лордам не слишком нужны глубины юриспруденции, нам хватает и основ? – ответил с улыбкой Джеймс.

– Все верно. А я поступил в Даргфорд потому, что с самого детства мечтал о карьере юриста и готов был много работать, чтобы чего-то добиться в жизни. У меня нет за плечами ни богатых родственников, ни титула. Никто не хлопотал за меня перед знакомыми или приятелями. Четыре года в Даргфорде я не вылезал из библиотек и судов, не пил с друзьями, не шатался по кабакам и не делал ставки на скачках. И это время не было потрачено даром. – Он постучал пальцем по виску. – Я приобрел знания, окончил университет с отличием. Что дальше? А дальше – либо провинция, либо захудалая контора в Ландерине. Почему? Потому что никто не мог дать мне рекомендации. Так уж все устроено. И поверьте, свое нынешнее положение я заслужил целиком и полностью, помогая мистеру Максвеллу в таких делах, с которыми не в силах были справиться остальные. Ваше дело – это большой шанс для меня заработать репутацию и возможность в будущем занять место в одном из судебных иннов[5]. Не хочу оставаться солиситором всю свою жизнь. И поэтому я готов, если потребуется, сделать для вас невозможное. В этом деле на кону будет стоять не только ваша репутация и свобода, но и мое будущее. Вряд ли у кого-нибудь из прочих поверенных окажется настолько впечатляющая мотивация. А если вернуться к вопросу о моих способностях… судите сами, легко ли впечатлить мистера Максвелла настолько, чтобы он через три года работы сделал кого-нибудь младшим партнером.

– Похоже, барристер из вас получится очень даже неплохой, – заметил Джеймс. – Вы умеете убеждать.

– Надеюсь на это. – Глаза поверенного слегка потеплели.

– Хорошо, не смею вас задерживать. Докажите мне, что я не зря в вас поверил. – Граф встал, желая проводить гостя, пожал ему руку. – Сделайте невозможное, мистер Делрой, и как знать, не удастся ли мне воплотить вашу мечту в реальность.

– Милорд, я бы хотел встретиться с детективом, которого вы наняли. Будет лучше, если мы начнем координировать наши планы, – произнес Делрой, остановившись на пороге гостиной.

– Я попрошу ее зайти в вашу контору завтра.

– Ее? – Поверенный слегка приподнял брови, обозначив удивление.

– Мисс Джейн Стэнли, детектив из Дал Риада. У нас с ней давнее знакомство. И уверяю вас, она отличный сыщик, несмотря на то, что женщина.

– Договорились. Я буду ждать ее завтра. В полдень или около того. Постараюсь никуда не уходить, но сами понимаете…

– Выберите время и поговорите с сэром Крэйгом. Больших надежд я бы не стал на него возлагать, однако с ним мог быть еще кто-нибудь, кого не оказалось в ваших списках.

Еще раз учтиво поклонившись, Делрой твердым шагом направился в холл.

Посмотрев ему вслед, Джеймс вздохнул – все-таки странные вещи порой творит судьба. В простой семье родился настоящий джентльмен. Что ж, если он действительно сотворит чудо, будет ему рекомендательное письмо и место помощника барристера.

– Бэтти! Это моя Бэтти! Отдайте! – Истошный детский крик заставил Джеймса вздрогнуть и сесть на кровати.

Опять голоса. Теперь уже в ландеринском особняке. Недолго же продлилась ночная тишина.

Кто-то возился за дверью.

Темно. Как же темно и страшно… и душно… почти нечем дышать. Надо запретить разжигать камин в спальне. Лучше холод и сырость, чем духота. Скоро лето, будет теплее.

Джеймс с ненавистью посмотрел на угли. Демоны. Проклятые демоны опять глядели на него своими огненными глазами.

– Мальчики не играют с куклами, Джеймс!

Как давно граф не слышал этот голос. Дядя Питер. Неужели он так и говорил? Жестко, властно. Отдавая приказы и не позволяя возражать.

– Отдайте мою Бэтти!!!

По щеке Джеймса скатилась слеза. Он закрыл руками уши, чтобы не слышать голоса из прошлого, но не помогло – крик раздавался в его голове.

– Бэтти! Отдайте!

– Отдайте, – повторил граф, пробуя это слово на вкус, словно вспоминая его звучание – такое горькое, такое безнадежное.

Последняя память о Фрэнни. Последний друг, пусть даже сшитый из ткани и с фарфоровым личиком.

Слезы хлынули из глаз. Маска Джеймса разлетелась в клочья. Обняв подушку, Франческа плакала, вновь переживая давнюю детскую трагедию.

– Я ненавижу вас, дядя Питер! Я вас ненавижу! Вы гадкий! Вы злой! Вы хуже Вильяма Кавендиша! Папа бы прогнал вас из дома, если бы узнал, как вы со мной обращаетесь!

Звук удара. Хлесткий шлепок.

Девушка почувствовала, как начало гореть лицо от той давней пощечины.

Дядя тогда ударил ее один-единственный раз. Это было так больно, что Фрэнни затаилась. Испугалась. Дядя Питер, который так любил ее, играл с ней и Джеймсом, который качал ее на качелях и рассказывал сказки, – этот дядя исчез. А вместо него появилось страшное одноногое и однорукое чудовище с обожженным лицом. Как же она его боялась… Как же она его ненавидела…

А потом привыкла. Джеймс привык. Он оказался куда более смелым, чем Фрэнни, – Томас научил ее играть в эту игру. Томас сказал:

– Представьте, что вы – это не вы, а Джеймс. Посмотрите на себя в зеркало и поверьте в это. Вы молодой граф. Вы смелы и отважны. Проклятый убийца погубил ваших родителей и сестру. Долг мужчины – отомстить за них. Мысли о мести помогут вам пережить утрату.

С тех пор Томас всегда обращался к ней «милорд». И настал момент, когда Фрэнни забыла свое имя, превратившись в почти настоящего Джеймса…

Глава 14. Водяные лилии и вереск

Купе второго класса до Тингейма. Ричард хотя и чувствовал себя более свободным в деньгах, все же предпочитал экономить на подобных вещах. Вот сдаст экзамен, наладит практику, тогда и можно будет позволять себе излишества. А пока… если все получится, то свадьба не за горами и нужно обеспечить будущую супругу всем необходимым.