Яна Борисова – (не) Признанная фениксом (страница 42)

― Всегда, ― ещё шире улыбнулся мирэ.

Вот это поворот, но, надо сказать, приятный поворот: у меня поубавилось причин ревновать мужа к липовой невесте.

― А что насчёт ведьм? ― повторила вопрос, пользуясь тем, что настроение Орма явно стало лучше.

― Об этом поговорим по дороге в Ламор, а сейчас нас ждёт Мор: он хотел разделить с нами завтрак перед отъездом, ― осадил моё любопытство жестокий птиц, но то, что он не отказался продолжать эту тему, — уже хорошо. Значит, я всё — таки приоткрою завесу тайны проклятья: ведь этого даже Ара не знает.

Глава 20

За завтраком меня ещё раз отчитали за своё своеволие и за то, что я подвергла себя опасности. Только теперь отчитывающим был Морин, и на этого мужчину, в отличие от Орма, я успокоительный эффект не производила. Смотритель храма нудно, с придыханием обречённого, повторял и повторял, что грозило мне чуть ли не вечное горение в магическом пламени и, слава огню исцеляющему, этого не случилось. Ведь Орм ощутил неладное только тогда, когда один из этих лучиков коснулся меня и до того, как понял где я, прошло уже немало времени.

На моё: «Так почему не держите ту комнатку взаперти?» Мор ахнул фальцетом и вскинул голову к потолку, так резко, что я подумала: вот — вот увижу лицо старца. К моему сожалению, чуда не случилось: капюшон, как приклеенный, держался на мужчине, сохраняя тайну смотрителя. Оказалось, дверь должна была быть закрытой: по крайней мере, таковой она и была до сегодняшнего дня.

Зато теперь я знаю, что помещение то действительно когда — то было оранжереей для особого вида магического растения, а те «лучи смерти» преобразовывали солнечные лучи в живой огонь, и падали именно так, чтобы питать растеньице. То в свою очередь обезвреживало его смертельную силу и позволяло беспрепятственно прогуливаться между своих крон. Но вот солнце на Фьере светило теперь не так часто, растения пропали, и место это стало гиблым.

― Эти сады жизни были в каждом храме огня, ― немного успокоившись, начал удовлетворять моё любопытство Мор, ― в них жила сама магия: есть легенда, что сады эти создали сами драконы на заре сотворения мира, зеркала те от их пламени сотворённые и только ими и могут быть разрушены. А нужны они им были, всё по той же по легенде, для лечения их ран. Первые существа были неразумны, но магически одарены, и часто шли на великих ящеров войной, что приводило к страшным последствиям. Вот и создали они эти храмы с особыми садами.

― Хотите сказать, что драконы — первые существа на Фьере? А как же фениксы?

― По ещё одной легенде, фениксы пришли на Фьеру гораздо позже. Мир наш уже был однажды на грани гибели, и драконы не справлялись с удержанием силы, вот они и призвали фениксов. Семь огненных птиц пришло тогда на зов и, раскрыв свои крылья, окутали Фьеру живым огнём возрождая её. Так началась эпоха Фениксов, и по сей день эти семь семей стараются удержать жизнь в нашем мире. Взамен они попросили позволить им выбирать дев, и чтобы после того, как избрание состоится, никто более не претендовал на девушку. Это в первую очередь касалось драконов. У тех и по сей день особые традиции в отношении девушек.

― Так вы тоже пришлые? ― взглянула на мужа и подмигнула, намекая на попаданство и его яростное «Этот мой мир». Тот же в ответ и бровью не повёл: не оценил, видимо, шутки.

А ещё теперь я знаю, кто моя Марго. Поделившись тем, как всё-таки мне удалось избежать ожогов, я показала видоизменившуюся ящерку. В тот момент, когда она явилась во всей своей «горячей» красе перед нами, бедолага Мор чуть со стула не упал. Орм был более сдержан в своей реакции, но по взлетевшим вверх бровям поняла, что мой принц был не менее удивлён, чем старик.

― Напомни, откуда она у тебя? ― почти шёпотом спросил мирэ, осторожно протягивая указательный палец к сидящему огоньку любопытно рассматривающего всё вокруг.

― В вашем саду спасла от какой — то зверюги: я тогда хотела тебе её показать, но не нашла её и подумала, что она убежала. Вот и решила, что это не так важно, а уже когда легла спать, поняла, что Марго осталась со мной. Так и путешествуем с тех пор вместе, ― вкратце рассказала историю нашего с ящеркой знакомства.

― Как она там могла оказаться? ― также тихо, словно боясь чего — то, задал вопрос Мор Орму.

― Даже представить не могу, ― произнёс задумчиво феникс, чуть касаясь маленький головки Марго.

― Что вы так всполошились, словно она зверь диковинный какой — то? ― спросила, протянув ладонь своей маленькой защитнице, предлагая ей вернуться на место, а то напрягшиеся мужчины начали напрягать и меня.

― Ваша Марго и есть диковинный зверь, госпожа Ри, ― после небольшого молчания продолжил просвещать меня Мор. ― Ваша Марго ― саламандра, очень редкое магическое существо, и живёт она только на землях драконов. Здесь, а тем более во дворце, она никак не могла оказаться. Просто потому что здесь ей не хватит магии для жизни ― драконьей магии. Эти существа живут с драконами в симбиозе. Драконы делятся с саламандрами своей силой взамен на дополнительную защиту их потомства и избавления молодых драконов от неконтролируемых всплесков силы во время их взросления. Эта красавица может вбирать в себя излишки магии.

Я настороженно посмотрела на Орма. Феникс сидел темнее тучи: похоже, думали мы сейчас об одном и том же.

― Твой отец Орм. Возможно ли такое, что его насильно лишают силы? ― произнесла вслух свои мысли.

― Не знаю, Ри, но тот факт, что твоя Марго из дворца и до сих пор жива, настораживает. Кстати, почему она изменилась?

― Так я же говорила: она спасла меня от тех лучей, принимая всё на себя, а уже у самого выхода, стала вот такой, ― я ткнула аккуратно пальцем в место, где вновь пряталась Маргоша.

― Живой огонь, ― нарочито медленно протянул Морин, покачивая головой, ― Возможно, он возвращается, ведь в последнее время ясных дней стало гораздо больше, а сегодняшнее утро стало одним из самых тёплых за всё время, что я живу. Ваше воссоединение пробуждает Фьеру, — здесь старик явно улыбался.

Здесь я почувствовал жаркую пульсацию в районе щёк, поняв, о чём Мор сейчас говорит. Похоже, долго скрывать наше, как выразился смотритель, воссоединение не получится. Ещё пара таких солнечных деньков, и этот странный сад начнёт оживать. Надеюсь, это только здесь солнышко стало ярче светить, а остальная территория пока по старинке не радуется ежедневным дождям, что хоть на чуть — чуть отсрочит моё разоблачение и наше «воссоединение» с Ормом.

Теперь я не боялась смерти, теперь меня страшило, как воспримут моё появление остальные. Да и не подхожу я совсем на роль королевы. Это не должно падать как снег на голову: к такой должности готовятся годами, учатся управлять, растут в этой среде, изучая все подводные камни. Я же только начала узнавать это мир, куда мне лесть в политику?

На мой следующий вопрос, откуда Мор так много знает о драконах, старец ответил, что это его обязанность — знать не только о Фениксах, но и об остальных магических существах этого мира. Плюс его воспитанник, коим оказался недавний мой знакомый, архивариус, заставлял углубляться в историю. Что тоже немало расширило его знания, ведь мальчишкой Илай не вылезал из библиотеки, а после очередной прочитанной им книги долго мучил его пересказом и просто заваливал вопросами.

По итогу расстались мы с Морином и покинули храм Огня уже ближе к полудню. На этот раз Орм не стал брать вторую лошадь, сразу усадил меня рядом с собой, и мы двинулись

Дорога оказалась недлинной и совсем не продуктивной в области истории проклятья и ведьм. Орм ничего внятного не рассказал, единственное только, подтвердил, что про ведьм Илай не соврал, и их действительно было две. На мой вопрос: почему же так получилось, что сейчас все считают по — другому, и даже Ара выдаёт иное повествование проклятья, Орм просто пожал плечами и невозмутимо ответил, что всему виной время. Многое позабылось, многое додумалось, вот и получилось, что получилось.

― Но вы же знаете правду, зачем потакаете домыслам? ― возмущению моему не было предела.

― Какая разница, что мы знаем или не знаем, случившееся не изменить. Ведьмы в любом случае были теми, из — за кого это всё началось. А людям и Фьере от того, сколько ведьм участвовало в проклятьи, не становилось легче тысячу лет. Ведьм в любом случае делали виновными в происходящем.

Орм говорил это так, будто его это совершенно не волнует, словно он был согласен с тем, что такие, как Ара, всегда подвергались осуждению. Что из — за этого ведьмы зачастую были отшельницами и были гонимы обществом. Сколько раз я слышала шепотки за нашими спинами, когда мы с Арой выходили в город, сколько проклятий сыпалось ей вслед от незнакомцев, и не пересчесть. Я всегда восхищалась подругой за её стойкость и умение делать вид, что она этого не слышит. А больше всего меня поражала, как моя ведьмочка, после всего услышанного, помогала этим же людям в их просьбах, когда они приходили к ней за помощью. Ни разу она не упрекнула их в том, что они говорили.

― Так неправильно, так не должно быть: всегда есть плохое и хорошее, не бывает идеальных людей, ведьм, драконов, фениксов, а значит, и нельзя всех грести под одну гребёнку, ― продолжала возмущаться я. ― От этой обобщённости страдают такие замечательные девушки, как Ара. Они ставят крест на любви, на семье из — за того, что в их роду было гнилое яблоко, при этом не теряя жизнерадостность и великодушие. Все помнят, что ваш мир прокляла ведьма, но никто не помнит, что одна из них же это проклятие изменила, пожертвовав своей жизнью — это несправедливо, Орм!