Яна Боголюбова – Обмани меня (страница 7)

–Что? Зачем?—Рид наконец вытаскивает трясущиеся руки, резко упираясь ладонями в край стола,—Вы меня подозреваете?—она почти переходит на возмущенный крик, когда следователь склоняется к ней, опуская свою ладонь на её.

–Успокойтесь, Кристал,—размеренно говорит он, подстраиваясь под её настроение,—Сейчас под подозрением абсолютно все, кто был в окружении погибшего,—своими словами он ни капли её не успокаивает, и девушка выскальзывает из-под мужской ладони, сплетая руки между собой под столом,—Вы должны понять, что если вы невиновны, то и бояться вам нечего. Доказывать будет нечего,—он отстраняется, облокачиваясь на спинку стула,—Так что?—будто договариваясь о сделке, вопрошает Бронкс,—Где сейчас ваша вчерашняя одежда?

И вроде бы следователь прав, ей нечего бояться, если она уверена в своей непричастности. Никто не может заявить, что ты виновен, пока это не будет доказано.

Но и без того бледная Кристал белеет пуще прежнего, когда на лбу появляется испарина.

–Я кинула её в стирку сразу после прихода,—сдавленным голосом говорит та, прекрасно понимая, как это всё звучит со стороны,—Я всегда стираю одежду сразу,—уточняет она, но это уже совершенно неважная деталь для следователя, который распахивает свой блокнот, щелкая ручкой.

Она почти отрывается от стула, пытаясь разглядеть, что Бронкс записывает в своей книжонке, но боится придать своему виду ещё большей обеспокоенности, представляя, как это будет выглядеть.

Сейчас, при подобных обстоятельствах, даже она сама не верит в свои слова.

–Каким образом вы проникли в квартиру Кристофера?—прикрывая блокнот, мужчина возвращается серым взглядом к девушке, защелкивая ручку.

–Воспользовалась ключами, которые он когда-то мне дал,—скрипуче говорит она, когда перед глазами снова стоит его размыленный образ в тот вечер и вдруг перекрывается картинкой сегодняшнего дня.

Допрашиваемая сглатывает колючий ком, что сопротивляется и продолжает стоять в горле.

–Кем вы приходились друг другу, раз он дал вам ключи от собственной квартиры?—щурится Дэвид, замечая, как девушка поджимает губы, и её подбородок трясется от напряжения лицевых мышц, а уголки рта опускаются,—Друзья?—склоняет он голову на бок,—Любовники?

И подобный вопрос застаёт девушку врасплох: ведь ответа на него она и сама не знает. Ничего из перечисленного не подходит под описание их отношений.

–Извините, вы сказали, что я могу уйти в любой момент?—вопрос больше риторический; Рид приподнимается, уже отодвигая стул и лишь вопросительно глядя на мужчину в возрасте. Как невовремя для Дэвида она вспомнила о своих правах.

–Да, конечно,—раздосадовано отвечает он, пытаясь поддерживать вежливую интонацию, когда, казалось, выудил необходимую информацию, нашел зацепку,—Мы сообщим вам о ходе расследования. Вы всегда можете позвонить и рассказать что-нибудь, если вспомните,—он поднимается и выуживает из кармана примитивную визитку с номером, которую она, не глядя, принимает,—И, Кристал,—окликает он её, не поворачиваясь, когда она уже почти покидает кабинет, хватаясь за дверную ручку,—Будьте готовы прибегнуть к услугам адвоката.

V

Поднимая взгляд с наручных часов на картонную табличку "закрыто", Крис недовольно вздыхает, опираясь на кирпичную стену здания и насчитывая уже пятую минуту, отнятую у него за сегодняшнее утро. Пять минут беспродуктивности, которые могли бы быть использованы им по назначению. Пять минут, на которые Кристал Рид задерживается перед открытием заведения.

–Ты можешь хотя бы нормально выполнять свою работу?—шипит мужчина, когда девушка на легких ногах подбегает к двери бара, быстро прокручивая ключами в замке несколько раз, и сразу после захода переворачивает табличку на "открыто".

Его раздражение ощущается за километр и очень сильно контрастирует с невероятно сияющим настроением Кристал, что напевает себе под нос знакомую лишь ей одной мелодию, параллельно завязывая фартук за спиной.

Но, на самом деле, эта мелодия для Эванса уже понятный знак. Поэтому, проходя к своему привычному месту, тот стягивает с широких плеч пальто, неприязненно щурясь и оглядываясь на буквально светящуюся от счастья и довольствия работницу, и швыряет его на спинку стула.

–У кого-то вчера был секс?—оголяя белую полосу зубов, тот практически скалится от зависти, когда усаживается за стол и обыденно откидывается на спинку стула.

–А у кого-то его вчера не было?—напевно отвечает девушка, даже не глядя на посетителя, и воодушевленно протирает барную стойку антисептическим средством.

Рид прекрасно знает, как сильно бесится Крис, когда она побеждает в их негласной игре. И как сильно он раздражен, когда долго не получается подцепить девицу на ночь. Хотя, что означает "долго" в понимании Криса Эванса – известно лишь ему самому.

–Это не повод опаздывать на работу,—открывает он ноутбук, деловито перекидывая ногу на ногу.

–Что ты вообще знаешь о понятии "работа"?—фыркает девушка, завязывая волосы в высокий хвост перед маленьким заляпанным зеркалом, висящим на стене у стойки, прежде, чем подойти к столику с бубнящим мужчиной.

–Зато я знаю, что такое деньги,—поднимает он на неё голубовато-зеленые глаза из-под полосы строго опущенных бровей,—Даже в руках их держал,—упускает очередную стебную шутку в сторону "плохо зарабатывающей официантки", указывая на свой высокий заработок независимого писателя.

–Сегодня я не хочу тебя обслуживать больше, чем обычно,—еле слышно парирует Рид, утыкаясь в замызганный желтый блокнотик и щелкая ручкой,—Ешь уже быстрее и уходи. Не хочу, чтобы ты распугал мне посетителей своей чёрной аурой.

–Я сейчас возьму жалобную книгу,—возмущенно поднимает тот брови, угрожающе уставляясь в черные, всё ещё раздражающе блестящие девичьи глаза.

–Слушай, ты единственный, кто что-то в ней пишет. Я даже ни разу её в руках не держала,—отбивается она от своеобразной атаки мужчины, сохраняя непоколебимый хороший настрой,—Скажи уже, что ты будешь,—побудительное высказывание заставляет Криса сдаться. Он принимает поражение.

–Омлет с беконом,—отмахивается он, тут же утыкаясь в ноутбук и набивая пальцами по кнопкам новый абзац.

Его раздражение идет откуда-то изнутри, лезет из-под ребер по трахее и стоит комом в горле, когда он отчаянно пытается его запить и заглотить горячим кофе, принесенным свежей официанткой, чья походка легка, настроение весело, а мысли по-своему чисты.

И ведь самое ужасное в этой ситуации то, что вчера, в то время, как девушка удовлетворяла свои потребности с каким-то мужчиной, Крис удовлетворял их с ней. Мысленно. Стыдливо.

На виртуальных страницах слова лежат неказисто, грязно; ему не нравится то, что он так усердно пишет, пытаясь заглушить и подавить свои постыдные проблески фантазий. Не смотрит на неё от слова совсем, или только думает, что не смотрит, когда глаза то и дело украдкой косятся на девичью мельтешащую из стороны в сторону фигурку.

И за её опьяненной довольствием улыбкой так сложно уловить тот факт, что уснуть с Себастианом в одной постели ей так и не удалось: подождала, пока тот, лоснящийся от капель пота, провалится в царство морфея, и бесшумно сползла с матраца, устроившись в гостиной на диване.

Лежа в одной кровати с кем-то, в тишине, в темноте, она и глазу сомкнуть не может: чувствует себя уязвимой, пытается подавить массивные тревожные мысли, что камнями заполняют её уставшую голову, когда сердце колотится в глотке, и в груди сжимаются легкие, выдавливая из себя воздух.

Подобные ощущения она испытывает не впервые. Сколько парней у неё было, на одну ночь или на подольше – не важно. С их количеством качество сна в норму не приходит, а привычка обретает все более новые формы своего изощрения над девушкой: сонные параличи, панические атаки, кошмары. Ей необходимо спать одной, быть одной.

Утром, когда мужчина очнулся один в чужой постели, она уже была собрана, будто просто проснулась заранее. Улыбнулась его смущению и чудесному оголенному телу, запутавшемуся в простынях, и предложила незамысловатый завтрак в виде кружки кофе и пары тостов с арахисовой пастой. Как она была рада крепкому сну Себа, который даже не заметил того, что всю ночь абсолютно один спал в чужой кровати.

На пороге заведения показывается миловидная молодая девушка, которая не может не привлечь внимание обоих присутствующих в пустующем зале бара. Их взгляды по-заговорщически пересекаются. Тишину, помимо гремящих на кухне поваров, теперь еще нарушает и приятный женский голос.

–Здравствуйте, будьте добры, зеленый чай и овощной салат,—она аккуратно улыбается официантке, когда та поддается действию феминных флюидов посетительницы, слегка опешивая.

–Конечно,—прочищая горло, отвечает Рид,—Время ожидания будет составлять около десяти минут,—она вежливо улыбается в ответ,—Можете занять любой свободный столик,—она кивает на абсолютно пустой зал, за исключением одного посетителя, чья тарелка пустует уже минут пятнадцать по правую сторону от руки.

Девушка послушно удаляется в поисках комфортного места, изящной походкой на невысоких трапециевидных каблуках проходя мимо оценивающего её взглядом Эванса. Она приветственно улыбается ему и он так же кивает в ответ, чуть провожая ее глазами до столика, который она занимает, неподалеку.