Яна Боголюбова – Обмани меня (страница 11)

–Скажу,—пожимает она плечами, давая размышлениям секунду,—Не надоело ли тебе спать со всеми подряд?—наконец сдавленно вырывается у неё из уст, когда она продолжает ненавязчиво и безучастно натирать и без того сухие бокалы.

–А тебе?—чуть склоняя голову на бок, вдруг выдает Крис; и, когда видит на девичьем лице сверкнувшее удивление и скривлённую невозможность возразить, он удовлетворенно улыбается, будто только что, играя в "уно", выкинул на стол карту обратного действия, сразив оппонента наповал.

Рид требуется секунда, чтобы отойти от высказывания Эванса. После, она опешивает, откидывает тряпку в сторону и покидает барную стойку.

Не эту правду она хотела услышать. И уж тем более не от Криса Эванса.

–Вот так возьмешь и бросишь рабочее место?—в след ей кидает мужчина, разводя руками в стороны и слабо усмехаясь своей победе.

–Надо проверить кухню,—зачем-то отчитывается она прежде, чем скрыться за распахивающимися дверями.

В нос ударяют ароматы еды, она пересчитывает количество человек и провианта в холодильниках, параллельно давая себе остудить мысли и справиться с этим агрессивным порывом в сторону постоянного клиента.

Ей не нравится признавать, что он прав; что она, осуждая его и осуждая Хелену в её способах решения проблем, сама является такой же. Такой же проблемой, нуждающейся в решении.

Возвращаясь, она с сожалением наблюдает его, всё ещё сидящего за стойкой и покручивающего в руке пустой бокал.

–Повтори,—указывает он, и она подливает ещё.

Спустя время она уже заканчивает обслуживать столик тех девушек, относит несколько заказов другим клиентам, отдает пару-тройку поручений поварам, а он всё еще сидит на том же месте, матовыми глазами буравя глянцевый стакан, который снова слишком быстро опустел.

Она опустит предыдущий диалог, будто его и не было. Она не хочет признавать, что между ними с Крисом есть что-то общее. И это "общее" – довольно беспорядочная половая жизнь.

–Так и не определился?—кивает она в сторону группы девушек, что уже собираются уходить,—Неужто никто не подходит под твои критерии?—слабо язвит она, заглядывая в его вдумчивые глаза, и подливает еще виски.

И удивлению её нет предела, когда покидая заведение, та самая блондинка, на ком остановился взгляд Криса, проходит мимо него, рукой своей провожая его тело слабым прикосновением плеча, будто завлекая за собой. Но мужчина настойчиво игнорирует этот жест, поднимая вымученные глаза на Рид.

И он не думает, что правильным будет признаться, что это она отбила у него желание. Её резко потухший взгляд, будто в зрачках вдруг полопались лампочки, заставил его ощутить вину и неприязнь к самому себе. Не стоило снова зачинать эту игру, где победитель – тот, кто ушел домой не один.

Под гнётом собственного горя он решил зацепить и её, упрекнуть её в схожести с ним, уподобить самому себе.

И он с трудом признаёт, что сам себе противен. Противен в помыслах своих в сторону Кристал, противен в своих обвинениях, где он просто пытается оправдать свои вдруг нагрянувшие чувства, которые до этого только смел описывать в прозе.

Ведь злостью его движет исключительно страх, что она сможет быть с кем-то другим так же долго, как с ним. Что её общение сможет быть с кем-то таким же невербальным, как с ним. Что она будет знать кого-то так же хорошо, как его.

И злится он вовсе не на Кристал, а на свою к ней привязанность. Он ищет в ней утешение, удовлетворение, спокойствие. Он ищет в ней соперника, собеседника, слушателя.

И что больше его стращает, так это то, что всё это он в ней находит.

Мужчина молчит слишком долго, чтобы это не показалось ей странным.

До конца её смены он выпивает еще несколько бокалов виски, неуверенно держа равновесие на барном стуле. Заведение пустеет, повара домывают посуду и прибирают продукты, официантка протирает полы в пустом помещении.

Она позволяет ему оставаться столько, сколько находится в баре сама, пусть даже все уже ушли. Он составляет ей незримую, но ощутимую компанию, тем самым создавая чувство покоя, безопасности.

–Крис, иди домой. Я закрываюсь,—по-свойски выдаёт она, наконец развязывая и стягивая с шеи фартук.

Но мужчина продолжает бездвижно сидеть, и она дает ему поблажку, пока накидывает куртку, берет ключи и уже переворачивает табличку на двери на "закрыто".

–Я устала, прошу тебя, пошли уже домой,—со стонущей манерой в голосе всплескивает она руками. В ладони звенят ключи.

Мужчина сползает со стула, стаскивает пальто и медленно его натаскивает на плечи, небрежно подворачивается ворот, но он не придает этому никакого значения. Крис еле стоит на ногах, и чтобы подойти к девушке, ему требуется несколько минут и десяток широких неровных шагов.

–Понятно,—обреченно выдыхает она, вышагивая ему навстречу и подхватывая его под руку.

Пока она снаружи закрывает дверь ключом, Эванс беспомощно опирается о кирпичную стену заведения. Когда она заканчивает, он тут же примыкает к ней.

Очень тяжелое и массивное тело, практически на две головы выше её самой, Кристал самоотверженно тащит до многоэтажки. Она кряхтит и в полусогнутом положении поражается его размерам, которые до этого, на расстоянии, были неощутимы.

–Чтоб тебя, Кристофер!—скрипит она связками, выпаливая в ощущении беспомощности его самую нелюбимую форму имени, которую он считает слишком серьёзной для обращения к нему.

Называть так его она позволяет себе крайне редко, в случаях серьезной необходимости: последний раз такая необходимость была в день похорон его матери. Больше после этого он до такой степени не напивался.

–Извини,—вдруг хрипло выдает мужчина, рукой чуть сильнее сжимая женское плечо,—Я не рассчитал,—он чувствует себя жалко, наблюдая лишь девичий затылок,—Я всё оплачу двойным чеком.

И Кристал знает, что оплатит. Благородно переведет несколько сотен на счёт заведения, лишь бы сгладить и забыть это недоразумение, этот мимолетный пробел в его репутации сильного и самостоятельного. Она всё это знает.

Она знает, каким он может быть слабым и уязвимым, и знает, как сильно он стыдится собственной слабости. Но ей даже льстит тот факт, что она лицезрела его в этой слабости – это делает её особенной. И она не представляет, кем надо быть, чтобы быть причиной подобного его поведения.

А Крис, к сожалению, уже имеет четкое представление.

У подъезда она по-свойски заныривает в его карман и выуживает ключи, благополучно проникая в многоэтажное здание. Кристал хорошо знает это место, хоть и была здесь всего пару раз. Ей довелось его запомнить своим наивным и по-детски влюбленным девичьим нутром еще до того, как она осознала, что рады в этом доме не только ей.

У двери, пока девушка копошится в замке ключами, Крис отступает от нее, наконец, предоставляя невероятное облегчение её спине.

–Не включай свет,—отговаривает он её, стоит ей только ступить за порог и потянуться к включателю. Она не спешит расспрашивать, почему, и снова подхватывает мужчину под руку, удостоверяясь, чтобы тот не врезался ни в один угол своей квартиры.

Доведя его до кровати, она одним толчком укладывает его массивное тело, замечая слабый скрип недовольной постели, и выпрямляется, потягиваясь и разминая зудящие мышцы.

Закидывая уставшую шею назад, она встречается с собственным отражением в жутком зеркальном потолке, что в этой квартире остался от предыдущего хозяина, и пугается, как и в первый раз.

Кто только придумал этот изощренный и извращенный элемент интерьера? Неужели он не боится спать тут один, напротив собственного искаженного темнотой отражения? Хотя, разве есть что-то, способное напугать Эванса больше, чем плохой отзыв о его книге?..

Рид отшагивает от постели в полной готовности удалиться, когда её колена с внутренней стороны слабо касаются длинные пальцы мужчины, будто боясь напугать.

–Останься,—тихо произносит он, и глаза его, вдруг снова ставшие чисто-голубыми, как и в первый день их встречи, просят её об этом действии, будто от этого зависит его жизнь.

–Боже, Эванс,—выдавливает насмешливую улыбку она,—Неужели ты вздумал снова играть со мной в эти игры?—она притворно жалостливо сводит брови, стараясь показать своё недоверие и одновременно подавить в себе эти ностальгические нотки первой влюбленности.

В какой-то степени, её оскорбляет опрометчивая попытка мужчины снова с ней поиграться, будто опять возвращая её в строй сотни девушек, с которыми он был. Её особенность вмиг теряет своё место. По всей видимости, он решил пренебречь их уже сформировавшимися отношениями ради очередной собственной утехи.

–Ты не представляешь, Кристал,—чересчур осознанно говорит мужчина, глядя на неё снизу-вверх,—Как я боюсь здесь оставаться один,– и это звучит как правда из его раскрепощенных виски уст.

Рид морщится, сопротивляясь своей покорности, своей глупой готовности остаться при первой же его просьбе. Она снова чувствует себя слабой девчонкой, погрязшей и застывшей в запахе мужских феромонов, которыми пропитана вся квартира. Ей не следовало даже ступать за порог, не то, чтобы проходить в его злосчастную спальню.

–Твои уловки на меня не действуют, ты знаешь,—скупо отрезает она, разворачиваясь, когда ей в спину прилетает упрек.

–Мою откровенность ты считаешь уловками?—с нескрываемой подавленностью говорит он, заставляя её обернуться.