Яна Белова – Верховный Магистр (страница 7)

– Раз дело пахнет Верховным Советом, мы притащим их к Кайлин и Ордъёраину, у них места много, – постановил Гай, – по крайней мере, на первое время, пока я не найду здание для своей школы.

– Школы? – удивились гости.

Гай лишь руками развел:

– Дарик Волрклар напророчил мне стать верховным магистром моей собственной школы до дня Зимнего Солнцестояния. Вероятно, речь идет о моих учениках в самом ближайшем будущем.

– Красную мантию тебе надо, – прицокнул языком Эрмир.

– Почему красную? Черную хочу…

Эрмир засмеялся, а вслед за ним остальные. Конечно, Киард и Джамира не ожидали, что их новость, несущую в себе столько проблем, воспримут так просто. И готовность решать эти проблемы окажется молниеносной.

Еще до того, как гости доели трайфл и выпили кофе, было решено, что все четверо отправятся с утра (в полдень) на Фиробархор. Эрмир успел побывать в Монире, где по словам родственника Киарда, квартировали мальчишки. Он мог легко доставить одним желанием всех туда. Сам Эрмир планировал ранним утром побывать в Лаукаре, поскольку обещал Аурэлю забрать его на денёк в Калантак, чтобы тот мог обновить гардероб и купить все необходимое к надвигающемуся учебному году.

Гай намеревался поспать подольше, подозревая, что скоро это станет для него роскошью.

Так и вышло. Гай выспался, а Эрмир за компанию с другом обошел несколько торговых лавок с одеждой, обувью и канцтоварами. За завтраком Гай слушал, как сложна жизнь того, кто не умеет останавливать порывы купить очередную дорогую тряпку. Аурэль, завтракавший с ними, смеялся в голос, слушая эти стенания. Эрмир так и не научился «не тратить деньги». Меньше, чем за два часа, он потратил 150 ашинов, хотя не собирался что-либо покупать вовсе. Просто забыл выложить из кармана летнего форита заработанные накануне гонорары.

Все лето картины Аурэля продавались в первой в Алаутаре «художественной галерее», открытой хорро Авророй, в Лаукаре. Та тоже была художницей и с недавнего времени решила, что «пора зарабатывать на высоком искусстве». Идея оказалась успешной. В галерее картины продавались лучше, многие посетители готовы были платить только за просмотр. За два месяца Аурэль заработал почти пять сотен ашинов и до сих пор не мог поверить своему счастью. В отличие от Эрмира, он готов был тратить деньги на дорогие шмотки. Слишком давно он не мог себе такого позволить. Он поссорился с родней, поступив в Сайнз, и спустя три с половиной года так и не помирился.

Аурэль был чистокровным калатари с Земли Хахад и у его родственников тоже было много «бед в головах». Для него заработанные «бешеные деньги» были символом самостоятельности и надежды на полную финансовую независимость. Он хотел это отпраздновать, купив два дорогих хальса, пять очень дорогих рубашек и кольцо из красного золота с камнем миликсанамарой, считавшимся проводником творческого вдохновения.

Гай слушал все эти стенания и откровения, тихо смеясь про себя Эрмир привнес в его жизнь много основательно подзабытых им самим проблем, возможные лишь в юности. Три года назад мысли об ученике и, тем более, своей школе его пугали, а не вдохновляли. Теперь в его доме крутились толпы друзей и девушек Эрмира, он был посвящен во все подробности их дел, проблем и романтических увлечений. Страх пропал. Гай понял, что его вовсе не раздражает подростковая среда (всем друзьям Эрмира ныне было от двадцати до двадцати пяти лет, по меркам Алаутара, это были еще подростки). Мысли о собственной школе давно бродили в его голове, он ничуть не возражал, что судьба, похоже, решила, что пора воплощать мысли в реальность.

После завтрака Гай и Эрмир полетели на Главную площадь, где договорились встретиться с Киардом и Джамирой, а Аурэль направился в гости к Лили, с которой дружил и часто ходил по театрам Калантака. После встречи с ней он собирался лететь в Сайнз, снимать квартиру на одного. Теперь он мог себе позволить жить без соседа.

Ровно в полдень Эрмир перенес Гая, тетку и ее супруга в знакомый ему северный район Монира. Тут пару недель назад он бродил с Ромара-Рия, Такхуром и сестрами двойняшками из Лаукара. Они ходили на романтический мюзикл в здешний театр. Иланка и Такхур встречались, Ромара-Рия и Эрмир тоже иногда проводили вместе ночи, но старались не упоминать об этом в компании. Друзья знали. И то, что это отношения без обязательств и то, что дружба для них важнее романтики. Гай называл отношения своего ученика и Ромара-Рия – дружба с привилегиями. Подобные же отношения были у Эрмира еще с одной девушкой Лиерели – ведьмачкой марбо, учащейся в Отанак. Эрмир пользовался женским вниманием и быстро научился строить именно отношения без обязательств.

Он был воплощением Мертвого Ветра и не мог позволить себе или девушкам влюбляться по-настоящему. Его жизнь обещала быть длиннее, чем у всех них вместе взятых, фактически вечной. Отношения с обязательствами следовало заводить только с равными, иначе пришлось бы пережить и супругу, и детей и праправнуков. И Эрмир и его подружки это прекрасно понимали.

Не имевшие подобных препятствий Лиодаль и Лили, Иланка и Такхур, Дарья-Ри и Зриер встречались по-настоящему, как говорил Гай: «любовь-морковь по самые помидоры».

Оглядевшись по сторонам, Гай удивленно присвистнул:

– Какое живописное место!

Дома в Монире по славной ведьмацкой традиции облицовывали камнем, но тут преимущественно голубым и светло-зеленым, вставляя в облицовку мозаичные цветные плитки. На солнце эта красота переливалась и сверкала. Булыжные мостовые, свешивающиеся на тротуары ветви из чужих садов, клумбы и фонтаны, обложенные синим и зеленым камнем на перекрестках каждых двух улиц – это был самый красивый из всех типичных ведьмацких городов. А то, что Монир был именно ведьмацким не было никаких сомнений: планировка домов, широкие улицы, выделенные проезжие части для конных экипажей и верховых, отсутствие отдельных торговых лавок (ведьмаки предпочитали огромные рынки, где можно было за один раз купить сразу все, а не ходить по отдельно-стоящим магазинам) – все было в ведьмацком духе.

– Ноюрсет сказал, мальчишки поселились на окраине, в конце улицы «Южный Предел».

– Близко к портовой части, я знаю, где это, – кивнул Эрмир, – там дома дешевле всего.

Жители Монира провожали их заинтересовано понимающими взглядами. Особенно Эрмира и Гая. Оба были в солнечных очках, популярных лишь на материке Извир, Эрмир, к тому же, был подстрижен по последней столичной моде (этой моде было уже три с половиной года, в Калантаке молодежь полюбила парикмахерскую «модельные стрижки», открытую некогда хорро Чинуком и Сарасвари). Гай вертел головой по сторонам, осматривая «всякую ерунду» вроде клумб и фонтанов. Киард и Джамира могли бы сойти за местных в теории, даром были чистокровными ведьмаками пальори, но шли обнявшись, а это было не принято среди ведьмаков Фиробархора, как чистокровных, так и обыкновенных. Сразу видно – туристы из больших городов.

В Монире, Тарда, Тодоре и еще четырех больших портах были плиты хазалита, позволявшие путешествовать налегке (сняв с себя все зачарованные предметы, в том числе избавившись от уменьшенных), туристы тут не были редкостью, даже те, что прибывали иначе, чем на пароме из Улимера и кораблях. Несколько раз по пути они встречали подобных себе «неместных», любующихся местной архитектурой и нахваливающих местную кухню – пальори, марбо, калатари, аркельды. Туристов невозможно было перепутать с жителями Фиробархора. Последние были сдержанней и не любили бродить без крайней необходимости «по жаре». 18 статики (+28 по Цельсию) для ведьмаков было «жарко». Они не боялись и не избегали жары, просто не любили. Киард вовсе наложил охлаждающее заклинание на свой летний шелковый форит и ботинки. Джамира предусмотрительно взяла с собой шляпу с широкими полями. Гай летом не носил форитов или хальсов, ходил в легких рубашках и не менее легких коротких жилетах, чуть закрывающих пояс брюк. В одних рубашках без форитов, хальсов или жилетов в Калантаке разгуливать по улицам считалось моветоном и безвкусицей. Эрмиру же никогда не бывало жарко. Как маг Воды он легко мерз, но лаукарские «+40 С в тени» для него были – «ну, тепло, да».

Местные одевались просто, преимущественно в хлопковую, льняную, шерстяную и из волокон травы шикит одежду. Здесь ходили в рубашках, часто с закатанными, или еще хуже, короткими рукавами (по меркам снобов из Калантака), простых, никак не украшенных, легких платьях, сарафанах (тоже форменный кошмар по меркам столичного или лаукарского туриста, правда по другой причине – легко обгореть, шелушащаяся и покрасневшая кожа тоже считалась моветоном), штанах до колен. Здесь мало кто летом носил украшения, зато не стеснялись ходить с большими корзинами для покупок (как какие-нибудь каро).

По улицам многие ездили в повозках и верхом. Ближе к портовой части города им навстречу попалась повозка, запряженная похожими на больших ослов (размеров с лошадь тяжеловоза) животными.

– Якулы! – обрадовался Гай, который видел этих зверей во второй раз за все 26 с лишнем лет жизни в Алаутаре.

Ведущий под уздцы якулов ведьмак снисходительно улыбнулся, услышав этот возглас. Киард засмеялся.

– Они правда упрямые и своенравные? – уточнил Гай, подумав об ослах Внутреннего Поля.