Яна Белова – Сны Великого Моря (страница 11)
– Нет, – просто ответил кот.
– Нельзя, я же не в курсе, где дверь владений воздуха, я ею не пользуюсь… я не один такой, – не без злорадства ответил Кэрсо-Лас
Марина знала определенно, что простого способа нет, она чувствовала это, как и то, что подобный вопрос мог задать только представитель Огня, как и то, что дело не только в двери. Виски обожгло болью, стоило ей попытаться проникнуть в собственные безвременные воспоминания. Что-то было, слишком давно и чересчур много сил было потрачено, чтобы это что-то забыть. Но что-то определенно было.
– Все в порядке?
Над ней склонился Кэрсо-Лас, то ли встревоженный, то ли раздосадованный.
– Все нормально, – улыбнулась Марина.
– Ты что-нибудь знаешь о моей прошлой жизни здесь? – Яна вновь впала в состояние глубокой задумчивости.
– Почти ничего, – пожал плечами Кэрсо-Лас, отодвигаясь на свое место
Маркиз сложил голову на лапы и навострил уши. Марина поняла, что на какое-то время выпала из сути разговора, отключилась, хоть и сидела на прежнем месте в прежней позе.
– Ты наделала много шума, твои намерения касались всех или просто все так решили. Так или иначе, это был единственный раз, когда представители разных стихий познакомились лично, некоторые даже гостили во владениях соседей. Оживление ты внесла необычайное, все только и делали, что обсуждали допустить или воспрепятствовать… А ты вдруг решила взять и сделать это, ушла во Внутреннее Поле. И снова переполох, там стали происходить жуткие катаклизмы – извержения вулканов, сдвиги земной коры, образовался слой пыли и пепла, спровоцировавший изменение температурного режима, настолько значительные…
– Ледниковый период? – подсказала Яна.
– Что-то вроде, я не знаю что это за период. Короче воздух, который больше всего ратовал за то, чтобы попробовать, пострадал больше всего, изменения Внутреннего Поля докатились до наших владений. Я и еще четыре ветра поймали тебя на земле и, что называется, погасили, лишили основной силы, загнали в тело простого смертного. Впрочем, именно к этому ты стремился, – добавил он, заметив, как потемнело лицо девушки.
– И что так легко взять и лишить силы такого, вернее такую как я?! – вспыхнула Яна. Мимолетный гнев погас также стремительно как гаснет искра, взметнувшаяся ввысь и не нашедшая за что зацепиться.
– Если бы ты сопротивлялся по-настоящему, едва ли все закончилось, так как закончилось. В конце концов, у тебя осталось достаточно сил, чтобы вернуться назад и вернуть собственное могущество в полной мере, но ты этого не сделал, – равнодушно пожал плечами Кэрсо-Лас, – мне жаль, хотя сам не могу понять чего именно.
Он встал и прошелся по кабинету, останавливаясь по очереди у каждой темной панели, те вспыхивали нежно-голубым светом и тут же вновь становились непроницаемо черными, стоило ему отойти на шаг.
– Я почти забыл об этом, – признался он, возвращаясь на свое место, – Мне жаль, что ты разочаровался…
Он смотрел прямо ей в глаза, пристально и бесцельно, пока Яна не отвела взгляда, будто сложив тем самым уже обнаженный клинок.
Поединок не состоялся.
– Гаитоэрант умер, он жил очень долго для смертной розетки без тока, он не нашел то, чего искал и умер ни о чем не жалея. Но я – не он, – слова с трудом срывались с губ, оседая в воздухе почти физически ощущаемой болью, – Я – другая… я не вернусь туда, даже, если мне придется еще раз перевернуть мироздание.
Воцарилась оглушительная тишина. Никому из присутствующих не было нужды гадать блефует ли говорящий, какие цели преследует и какими мотивами руководствуется. И Кэрсо-Лас и Марина и кот Маркиз прекрасно понимали, что сказано лишь то, что сказано и значит лишь то, что услышано.
Одна из панелей вновь полыхнула голубым неоном, вдруг высветив давно минувшую трагедию.
Четыре великана в темно-синих с серебром плащах поверх серебристых доспехов с закрытым восковыми масками лицами, стоя буквально в пустоте, держат в руках концы мелкой тончайшей, но, судя по всему, прочнейшей сети, в которой запутался по человеческим меркам, безусловно, гигант, но все-таки габаритами уступающий своим пленителям. Одежда превратилась в лохмотья, черные, слипшиеся от крови волосы мешают разглядеть лицо, видны лишь горящие чудовищной смесью невероятной муки и торжества глаза. К сети подходит пятый мучитель, лицо его открыто и это лицо Кэрсо-Ласа. Он выплескивает на пленника что-то из амфороподобного сосуда, разбивает его о воздух, осколки сами собой собираются то ли в буквы, то ли в иные знаки власти, окружают сеть со всех сторон.
Кэрсо-Лас отходит в сторону, воздев руки, произносит несколько коротких похожих на выстрелы слов. С пальцев сыплются голубые молнии. Четверо остальных отпускают концы сети, как по команде расходятся на четыре стороны. Ослепительная вспышка охватывает повисшую в воздухе сеть.
Изображение дрогнуло, на секунду экран вновь стал непроницаемо черным, после чего картинка вернулась – сеть сгорела без остатка, а барахтавшийся в ней Гаитоэрант, раскинув руки, летит в пропасть.
– Мы вскоре нашли тебя в горах, убедились, что цел и бессилен и оставили тебя наедине с твоей мечтой, – будто за кадром прозвучал голос Кэрсо-Ласа.
– Какой мечтой? – горько усмехнулась Яна, облизнув пересохшие губы.
– Доказать, что суть людей сравнима с нашей, что им по силам наши знания и возможности.
– А рразве нет? – подал голос кот, только теперь оторвавшись от давно потемневшего экрана.
– Ну, конечно, в чем-то мы похожи, они переняли у нас массу ненужного, что же здесь удивительного, среди них из покон веков живут духи Внутреннего Поля, вроде тебя, – он кивнул в сторону Марины, – это ничего не меняет.
– Здесь ты соверршенно пррав, – великодушно согласился Маркиз.
– Это все в прошлом, – заключила Яна.
– А это что-то вроде видеолетописи?, – спросила Марина, указав на панели.
– Это… – Кэрсо-Лас озадачено хмыкнул, – вроде кладовой моей памяти, дневник. Иногда полезно переосмысливать то, что было в свете новых обстоятельств.
– Это твои воспоминания?
– Не совсем, – он страдальчески закатил глаза, – это отпечаток объективной реальности, снятый с оставленного мною гематитового следа.
– Зря ты это сказал, – добродушно оскалилась Яна, с радостью меняя тему, – теперь объясняй что такое гематитовый след.
Кэрсо-Лас обречено вздохнул.
– Любая сила, которую мы используем, отпечатывается в гематите, если он есть поблизости, – он вытащил из нашитого на колено кармана выточенный в форме ромба камешек серо-стального цвета.
– Батеньки мои, да у меня браслет такой был, – ахнула Яна.
– Да, во Внутреннем Поле его много, здесь он штучный, – кивнул Кэрсо-Лас, – снять отпечаток с собственного следа не представляет трудностей, а поскольку сила не существует без реальности, снимается все событие, в котором она была использована. Но я не могу снять картинку с чужого следа, я могу лишь констатировать, что имело место применение той или иной силы. Так я нашел вас. Неконтролируемые, взрывные потоки найти проще всего.
– Но…
– Умоляю, избавьте меня от необходимости делиться техническими подробностями, – сморщился Кэрсо-Лас.
– Ты нашел нас еще до того, как мы поняли, что обладаем силой, – напомнила Марина, не обратив внимания на его страдания.
– О да! Лампочки в ее доме, – кивок в сторону Яны, – просто так перегорали, стоило ей разозлиться посильнее, я уж молчу о парочке не установленной природы пожаров, а ты всего лишь отбросила на пару метров вторую намеревающуюся задавить тебя машину.
– Я это сделала?
– Ко всему прочему, ты сумела затуманить память всем смертным очевидцам, причем уже находясь без сознания. И кот тоже отпечатался…
– Кота попрошу не трогать, – фыркнул Маркиз, предостерегающе вытягивая вперед лапу с выпущенными когтями, якобы исключительно с намерением потянуться.
– Я есть хочу, – не с того не с сего сообщила Яна, – ты, может быть, вообще не ешь, мы же земляне привыкли кушать по меньшей мере два раза в день
– Скоро отвыкните, – улыбнулся Кэрсо-Лас и тут же прибавил, – мы засиделись, прошу за мной, покормлю, – с этими словами он пулей вылетел из кабинета, девушкам пришлось спешно последовать за ним.
Маркиз был не в восторге от подобной стремительности, мурча себе под нос нечто похожее на ругательство, старался не отстать от голодных спутниц, при этом умело сохраняя гордо-независимый вид.
Кэрсо-Лас ждал их у центральной лестницы.
– Не торопись так, – попросила Марина, прежде чем он занес ногу на ступеньку.
Они прошли три витка, и тут лестница внезапно кончилась, уткнувшись в просторный зал, казавшийся таким из-за смотрящих с противоположных стен друг на друга зеркал от пола до потолка. На полу лежал ковер, приковывавший взгляд вытканным на нем сложным, кубистским узором. Окон здесь не было, зал освещался исключительно прикрученными к голым светло-серым стенам бра в виде широких подносов с держателями для свечей толщиной в молодой дубок. Всего таких светильников Марина насчитала шесть штук, при чем промежутки между ними были далеко неравными, да и висели они на разном уровне.
– Постойте здесь, – попросил хозяин, выходя из тени лестницы.
Остановился он четко посредине зеркального коридора, в следующую минуту зеркало, обращенное к нему, медленно поползло вверх, сворачиваясь в рулон, пока полностью не оказалось у потолка, открыв еще одну лестницу. Только теперь Кэрсо-Лас пригласил гостей подняться к нему.