Яна Белова – Сны Великого Моря. Хорро (страница 8)

– То есть это как раз синоним «неведомой хрени» – хохотнул Гаитоэрант

Арикарда засмеялась.

За ужином все разговоры вертелись вокруг происшествия в окрестностях Катра, обычаев Катра, хорро, их истории и неоднозначной репутации «крылатого зла».

Сам Катр не произвел на Гая особого впечатления. Именно там причалил его корабль и он сошел на берег Утаира. Шумный, пыльный, жаркий портовый городишко с узкими улицами, домами из песчаника, полуголыми жителями в широкополых шляпах. Гай все это уже видел во многих местах во Внутреннем Поле.

Однако для побывавших днем в Катре Дамарда, Агелара, Малики и Арикарды все это было в диковинку. Они не предполагали, что мужчины могут разгуливать по городским улицам с голым торсом, в коротких парусиновых штанах и кожаных тапках, а женщины в прозрачных белых балахонах, весьма условно прикрывающих их прелести. Более-менее приличную одежду было принято надевать к вечеру, когда спадала жара или, если собирались покинуть город. Считалось, в этом случае возрастала вероятность наткнуться на чужеземца, не привыкшего ходить раздетым. Берегли чужеземцев от шока. При этом корабли этих самых чужеземцев прибывали именно в Катр. Но это не считается, каждый у себя дома волен одеваться как вздумается, тут уж чужеземцам приходилось «потерпеть».

Хорро в Катре не жаловали по нескольким причинам. Как и говорил Волрклар, в них легко влюблялись не только молодые и свободные катрцы, но и семейные, обремененные обязательствами. И уходили за ними, бросая все и всех, иногда возвращались спустя несколько лет, рассказывая удивительные вещи о странных землях, каменных городах-лабиринтах и прочих волшебных местах, где много боли и слез и очень мало счастья. Возвращались сломленными, потерявшими всякий интерес к жизни или вовсе теряли память обо всем, что с ними происходило. Сами пострадавшие ни в чем не винили хорро, наоборот, всячески защищали их, однако для их родственников и друзей такая очарованность теми, кто «сотворил такое», служила наглядным доказательством «злой воли, порабощающей разум». К тому же, хорро объявлялись в окрестностях Катра чаще всего после дымных землетрясений, которые также не жаловали, считая «бедствием здешних мест».

Впрочем, была еще одна причина, насторожившая всех, побывавших днем в Катре на встрече с его правителем. Рядом с хорро частенько клубилась тьма. Облака этой тьмы погружали всех, оказавшихся поблизости, в глубокую беспричинную печаль. Несколько таких случаев были широко известны. Однажды хорро пришел в Катр, естественно никто не понял, что он хорро, все-таки выглядел он как аркельд. Хорро поселился в гостинице, а утром все постояльцы и семья хозяина на полном серьезе умоляли друг друга и всех вокруг их убить, потому как жизнь их невыносима и бессмысленна, вели себя как безумные, пока хорро не убрался подальше. После его ухода в гостинице еще пару дней царил полумрак, будто солнечный свет отказывался освещать «проклятое пространство». Забредавшие в Южные Пустынные горы катрцы не раз видели висящие в воздухе облака тьмы, естественно, это тоже стали объяснять происками «злой воли хорро».

Все осложнилось тем, что Волрклар ничего не знал о тьме и ее странном воздействии на существ с высоким сознанием, что само по себе явилось невиданным прецедентом. Чтобы Волрклар о чем-то не знал?! Естественно, едва вернувшись домой, Ордъёраин захотел немедленно расспросить гостящего в его доме хорро об этой «темной истории».

Однако и Эвар ничего об этом не знал и очень удивился, услышав о «висящих в воздухе облаках тьмы». Ничего подобного он не видел за несколько месяцев, что он провел в Алаутаре после возвращения, ни в окрестностях Катра, ни в пустынных горах, ни в своем облюбованном зеленом оазисе, где жил.

Ордъёраин, как и Кайлин легко могли распознать ложь, поэтому сомнений ни у кого не возникло, Эвар не мог им помочь в решении этой загадки.

Ужин растянулся, Барт успел поесть дважды, прежде чем все, наконец-то, встали из-за стола.

Затем Гай полночи играл в бильярд с хозяином дома, Агеларом и его, вернувшимися из Калантака родителями, гостившими у друзей. К тому времени, когда Гай добрался до своей кровати, у него язык не желал больше поворачиваться. На краю сна он вдруг столкнулся с Дамардом, буквально налетев на него, едва не упав.

– Ты должен это видеть, – заявил тот, поддерживая его за локоть, – Я ждал тебя.

Всякий раз встречая Дамарда в собственном сне, Гай видел себя на дороге посредине аризонской пустыни. Затем декорации менялись по желанию самого Дамарда. Вот и в этот раз они будто прошли сквозь туманную завесу и оказались в темной мрачной холодной пещере.

– Это сон Эвара, – предупредил Дамард, увлекая его за собой.

Гай ничуть не возражал. Дамард мог ходить тропами снов даже в другие миры, в такой компании путешествие в любой, самый жуткий кошмар было безопасным.

– Но это лишь отчасти сон, это реальное пространство, то есть ему снится место, которое существует в реальности, – продолжал Дамард.

– Как-то тут тоскливо, – хмыкнул Гай в ответ.

Они вышли в просторный подземный зал, освещенный многоярусными факелами, развешанными на стенах. В дальнем конце зала, за столом две женщины то ли гадали на картах, то ли раскладывали пасьянсы. Обе казались молодыми и красивыми и явно были аркельдами. Правда, у одной половина лица была закрыта восковой маской. Приглядевшись, Гай заметил ужасные шрамы у нее на шее и ладони справа. Вторая выглядела печальной и задумчивой. С потолка в центре капала вода, стекая в небольшое углубление в полу. Неожиданно Гай понял, что вода черная.

– Безрадостные сны ему снятся, но что тебя удивляет? – обернулся он к Дамарду.

Тот молча указал на дрожащие у границы освещенного пространства едва заметные сосредоточия темноты, более густой, чем просто отсутствие света.

Гай, прищурившись, подошел ближе, ухватив рукой один из таких сгустков. Сердце на секунду сдавила тоска, а потом тьма вспыхнула и исчезла.

– Эта дрянь отлично горит, – обрадовался он, отправляя во все стороны искры послушного ему пламени. Воздух задрожал, тьма испуганно метнулась в углы, но это ее не спасло. За несколько секунд в пещере стало заметно светлее, а в центре, в углублении запылал огонь, черная вода также отлично горела.

Сидящие за столом женщины встрепенулись, посмотрели друг на друга и по сторонам, но ничего удивительного не заметили, только дышать стали глубже и свободнее.

– Они не видят тьму? – полюбопытствовал Гай.

– Нет, она, как мы, на границе реальности, на ментальном уровне, – кивнул Дамард, – я не думаю, что нам стоит сейчас переходить в реальный мир.

– Но это все еще сон Эвара, он видит во сне эту черную дрянь?

– Нет, если бы видел, то он уже объявился бы тут, поскольку увидел бы и нас. Нет, он видит двух женщин и эту пещеру и никаких подробностей ментального пространства. Эта тьма глубже, чем на уровне сна, она на уровне моей тропы через его сон.

– Забавно, – протянул Гай, рассыпая вокруг уже целые струи огня, которые слизывали со стен, пола и потолка пещеры все остатки непроглядной черноты.

– Я чувствовал, что эту дрянь можно сжечь. Извини, что притащил тебя сюда, мне очень хотелось убедиться в своей догадке.

– А что это такое вообще? Когда я цапнул ее, ощущения были не из приятных.

– Я не знаю точно, но я определенно это видел раньше, в твоем, кстати, сне.

Гай ошарашено уставился на него.

– Помнишь, мы со Светой искали тебя в Викдэре и нашли, пройдя к тебе реальному по тропе твоего сна.

Гай прекрасно помнил тот момент. Это было во время путешествия по Изначальному миру. Он спокойно спал в гостинице ведьмацкого города Викдэра, когда Светлане и Дамарду показалось, что на него открыл охоту злобный и невежественный маг полнолуния, и они ринулись его искать через сон. В результате он упал с кровати, после того, как эти двое выдернули его из сна. Сам он тут же забыл свой сон, но Дамард помнил все.

– В том твоем сне у тебя не было тела, ты сам был сгустком такой же черноты, под которой горел огонь. Тогда твое тело было всего лишь оболочкой, ты был фактически неуязвим и бессмертен, а тело безумного смертного, в которого ты влез, ты выжег под себя, но оно тем не менее могло чувствовать, как тело смертного. А тебе тогда было плохо, ты был переполнен горечью.

– То есть эта тьма – это моя горечь? – ахнул Гай

– Не твоя, но что горечь, вполне вероятно. Их, вернее, вот ее, – Дамард указал на женщину в маске, – она хорро.

Гай пригляделся к ней получше. Незакрытая часть лица казалась прелестной, темные густые волосы спадали на плечи тяжелыми локонами, глаза слегка светились, как у ведьмачки и отливали рыжиной, будто мех лиса Барта. Она казалась одновременно молодой и древней, как сам мир.

Дама встала, обошла стол и налила из стоящего на полке кувшина в один из расставленных в хаотичном порядке бокалов какое-то питье.

– Смотри! – воскликнул Дамард, дернув Гая за рукав, – Сзади у нее, это не плащ!

Гай ахнул. В неверном свете факелов тускло блеснули переливающиеся серебром черные, похожие на плащ паутинку, достающие до пола сложенные крылья.

– Айра! Айра, ты точно пошла на поправку, – всплеснула руками вторая женщина, – Я же говорила!

Вдруг все вокруг странным образом поблекло и стало таять со скоростью рассеивающегося дыма. Гай не успел этому удивиться, Дамард шагнул вперед, увлекая его за собой своей волей. Миг и они оба вновь стояли посреди глухого шоссе в сердце аризонской пустыни.