Яна Белова – Сны Великого Моря. Хорро (страница 27)

– То есть они могут уйти и не вернуться? – Эвар не удивился новости, он это знал, просто в данный момент вспомнил.

– У них не так много магии, чтобы уйти невзначай, сон должен их увлечь и понравиться, им для перехода надо много сил затратить, то есть у них должен быть веский мотив.

– А я значит могу сдуру уйти? – вздохнул Эвар.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Барт, ухватив низко летящую курицу за хвост, та взвизгнула петушиным сопрано, шлепнулась в траву. Лис не стал ее преследовать, когда та, вереща и распустив крылья, побежала прочь уже ногами.

От этой картины Эвару стало по-настоящему весело.

– Ты можешь контролировать свои сны, ты знаешь, что ты спишь и даже если начнешь считать свой сон реальным, ты можешь проснуться по своему желанию или сжечь его. Правда, последнее очень опасно. Айра сожгла свою способность ходить тропами снов и вместе с ней себя тоже, – невозмутимо продолжал Барт, любовно провожая взглядом белую курицу, важно идущую мимо.

– Это значит мне нельзя расслабляться во снах, – хмыкнул Эвар.

– Можно, – заверил его лис, – Теперь ты знаешь, что способен контролировать свои сны и ты будешь об этом знать всегда, даже, если умудришься забыть. Подобное знание и есть твой оберег. Как бы крепко ты не спал, ты будешь знать, что можешь проснуться в любой момент в Алаутаре – своем истинном и единственном пригодном для тебя мире. А теперь, пожалуйста, иди-ка ты из моего сна, точнее, сна обычного немагического лиса, глазами которого я вижу всю эту красоту, я развлекусь, – плотоядно облизнулся Барт, следя взглядом за очередной идущей на посадку курицей.

Эвар засмеялся и решил немедленно выполнить лисью просьбу, тут же проснувшись вновь.

За окном еще немного посветлело, Даника все также спала, уткнувшись в его плечо. Внезапно обретенные покой и ясность быстро и планомерно осваивались в его сознании, уничтожая тревоги, сомнения и глубинные страхи. Он заснул, больше в ту ночь сновидения ему не докучали. Он отлично отдохнул и решил для себя, что не видеть снов вовсе – это само по себе удовольствие.

За завтраком он даже расспросил всех, кого смог, о заклинаниях, которые могли бы гарантировать отсутствие сновидений. Таких оказалось целых пять, разной степени сложности и эффективности, но ему по разным причинам не подходило ни одно. Он не был калатари, ребенком, слабым магом, он не страдал сомнамбулизмом и ему не нужно было забывать сны как таковые, проснувшись.

У Айры от разговоров о снах разболелась голова и ей пришлось вернуться к себе.

Ордъёраин и Кайлин ждали новостей от Дамарда, который должен был перенести к ним раненного хорро Дарибаля, как только тот будет найден, оттого решили не отлучаться из дома.

Эвар и Даника, напротив, хотели пройтись, что они в итоге и сделали.

Владения Верховных Магов были огромны, домашний парк здорово походил на «городской», тут тоже были посыпанные гравием дорожки, фонари со световыми сферами, уютные лавочки под сенью раскидистых деревьев, клумбы с цветами, зеленые полянки, прекрасно подходящие для пикников, беседки, увитые плющом и цветущими ползучими растениями.

Орвира и Карин, вызвавшиеся побыть экскурсоводами, неожиданно наткнулись в этом парке на поляну ягод барики, из которой варили джемы и варенье, но никогда не ели в свежем виде. Барика – ядовитая ягода, однако яд нейтрализовывался кипячением в сахарном сиропе. Ведьмаки обожали десерты из барики.

Даника и Эвар оставили своих провожатых, бросившихся собирать неожиданно найденное сокровище, и отправились на берег моря.

Когда-то, жизнь или даже не одна жизнь назад, Эвар уже видел цветную гальку, обозначавшую линию прибоя, и черные, мягкие, как шелк, пески пляжа и бескрайний неправдоподобно синий океан, относительно спокойный, поскольку владения Кайлин и Ордъёраина выходили к заливу Калан-Гелар-Отанак (в переводе с ведьмацкого «звездный свет в ночи»). Эвар видел все эти природные красоты по отдельности, но никогда все в одном месте.

Даже начавшийся дождь не испортил впечатления и не убавил восхищения от раскинувшейся перед глазами панорамы.

– Знаешь, я ведь никогда не задумывалась раньше, что такое счастье, – призналась Даника, взяв его под руку, – Моя жизнь всегда была ровной, довольно приятной, меня многое устраивало, у меня не было мотива думать о таких сентенциях. А сейчас эта красота и сопричастность к чему-то великому, мое удивительное чувство к тебе – все вместе делает мое сердце удивительно большим. Я счастлива, никаких сомнений.

– Я тоже, – улыбнулся Эвар, – и для меня это настолько удивительно, что я не могу поверить в реальность происходящего.

Дождь усилился, они не обращали на него внимания, в ушах шумел прибой, острый запах моря и соли щекотал нёбо. Они долго бродили по берегу, целовались и разговаривали о пустяках. А когда вернулись, застали в гостиной Дамарда, Арикарду, их супругов и Гая. Дарибаля к тому времени уже отправили к дари Тасиме. Его многочисленные ранения требовали долгого и серьезного лечения.

В Катре уже произошло дымное землетрясение, в связи с этим все ожидали прихода в Алаутар еще нескольких хорро.

Эвар весь день сомневался стоит или нет озвучивать всплывшую из глубин его памяти информацию, не считая ее особо полезной, но все же решился поделиться ею с Дамардом и Светланой, когда те засобирались обратно в Катр.

– Есть хорро, которые хотели умереть навсегда и стремились к этому, у них могло получиться. Однако некоторых из них вспоминали и призывали вновь в мир другие хорро, которые не хотели быть одинокими и вставали перед необходимостью иметь потомство. У хорро и от хорро не может родится не хорро, – улучив момент, сообщил он.

Дамард тут же перенес их троих в библиотеку, правильно считав желание Эвара не распространяться широко о том, что он собирался сказать.

– Они отличаются от остальных хорро? – заинтересовалась Светлана, не обратив никакого внимания на смену обстановки.

– Да, они не знают, что они хорро, – хмыкнул Эвар, – если, конечно, родитель не сообщит им об этом. А далеко не все «родители» сообщали.

– И как таким хорро жилось? – уточнил Дамард, – Это их меняло как-то по сути?

– В том то и дело, что нет. В подростковом возрасте они обнаруживали, что они «неведомая хрень» и, если «родитель» не прояснял ситуацию, и не заставлял их вспомнить, все, что они надеялись никогда не вспоминать, то сходили с ума, искали смерти, проваливались в другие миры, становились жертвами людской жестокости и невежества, в общем, быстро умирали. И возрождались вновь уже по всем правилам, с собственной памятью и знанием о том, кто они и почему у них не получилось умереть навсегда.

– То есть они злились на «родителей» – подытожила Светлана.

– Это очень корректное слово. В некоторых случаях, это становилось причиной вражды и ненависти. Впрочем, не факт, что каждая такая вражда длилась больше одной жизни, тут я не уверен совсем. Возможно, это не имеет значения.

– Это надо иметь в виду обязательно, – оживился Дамард, – Может, ты знаешь кто с кем так враждовал?

– Дарибаль с Юной, Марут с Авророй, Зефира с Борардом, Микхель с Азалом. Азал, кстати, наш с Дарком общий предок, но технически среди наших предков есть и Микхель, – усмехнулся Эвар, – Когда-то они были друзьями, но Азал нашел способ умереть навсегда, а Микхель с этим не согласился, призвал его обратно в мир, став его отцом. Азал ему спасибо за это не сказал и началась отчаянная вражда, кто кого быстрее найдет среди смертных и прибьет изощренным способом. Именно род Халвейев регулярно рождал то одного, то другого. Азал перед тем, как собрался умереть навсегда, как-то сумел избавиться от крыльев и стать по-настоящему смертным, более того, он в течении той своей жизни стал отцом человека, впрочем, нет, не человека, а все же аркельда, поскольку жена Азала была аркельдом и пришла с ним из Алаутара. Это единственный подобный случай в истории хорро. Так вот, я хотел прекратить их безумную игру «найди и грохни бывшего друга», видимо, поэтому я тоже родился в семье Халтвейя, – вдохнул Эвар.

– У тебя не получилось? – спросила Светлана.

– Я не успел найти их, моя последняя жизнь во Внутреннем Поле как-то уж слишком не задалась. Я стал одержим идеей все забыть и у меня почти получилось, – вновь вздохнул он.

– Когда ты себя едва не сжег, ты вспомнил все? – тихо спросил Дамард, будто страшась ответа.

– Не совсем так. Знания о каких-то событиях всплывают как воспоминания, иногда фрагментами, иногда всей логической цепочкой событий, я могу на этом не сосредотачиваться, эмоций у меня больше нет в памяти. Я их благополучно сжег. Я к чему начал этот разговор, если вдруг в Алаутар придут Азал, Микхель, Юна или другие обиженные друг на друга, их надо как-то примирить или не дать друг другу навредить. Опять же, не факт, что они до сих пор враждуют, мои сведения могли устареть.

– Я могу рассказать об этом родителям? – спросил Дамард.

– Конечно, если считаешь важным. Я могу и сам рассказать сегодня же, – пожал плечами Эвар, – это не тайна, просто я сам вспомнил обо всем два дня назад и не могу с уверенностью сказать, что из того, что я помню важно, а что нет. И да, мне кажется, Дарк не должен это пока знать.

Дамард задумчиво кивнул, а Света все же задала повисший в воздухе вопрос: