Яна Белова – Сны Великого Моря. Алаутар (страница 30)

Саня к тому времени вернулась во дворец, а Арикарда и выспавшиеся за день Дамард и Света сидели в гостиной в ожидании ужина. Мальчишки калатари, накрывавшие стол, не преминули поделиться свежими слухами и ошарашившей всех новостью из дворца.

– Говорят, господин Вительдиальк был в плену у морского владыки, похищающего корабли, а еще говорят, он был в другом мире и лишился рассудка…

– А я слышал, что теперь господин Вительдиальк обрел невероятное могущество и стал бессмертным…

Дамард, Света и Арикарда, не будучи уверенными, что они имеют право разглашать хорошо им известные подробности произошедшего, сделали вид, что все это слышат впервые.

Ближе к концу ужина их навестил веселый и слегка нетрезвый Гаитоэрант. К тому времени слуги уже удрали собирать новые сплетни, получив разрешение убрать со стола с утра пораньше, не предполагая, что самая достоверная информация могла их ждать буквально на рабочем месте.

Гаитоэрант рассказал о царившей во дворце и в городе суматохе. Вительдиальк пришел в себя, слегка успокоился и нырнув несколько раз в свой персональный бассейн памяти, теперь помнил самые яркие эпизоды своей жизни, свою семью, прошлое путешествие в компании Великих и кота Маркиза. Хоть и не во всех подробностях, он вспомнил некоторые события, связанные с правлением Ламорадой, в основном те, которые были тесно связаны с его частной жизнью и семьей.

Света почему-то ожидала, что подобное внезапное возвращение правителя должно вызвать недоверие и, даже возможно, враждебность у подданных, но нет, негатива правитель Вительдиальк не встретил, лишь шок и жажду подробностей о своих злоключениях. Доверие Маркизу, заявившему, что Вительдиальк – это именно тот самый правитель Вительдиальк, что утонул три года назад, было столь велико и однозначно, что никто не усомнился и тем более не выказал желания что-либо проверять.

Впрочем, сам Вительдиальк, выслушав со стороны свою историю, решил отказаться от правления Ламорадой.

– Я вам по секрету скажу, он и Эланор уже решили переселиться в Алаутар, – ухмыльнулся Гаитоэрант, заканчивая свое повествование, – Официально пока ничего объявлять не будут, подумают, как лучше это сделать, – он налил себе вина и, задумчиво уставился на вспыхнувший в камине огонь, – Как-то подозрительно легко они готовы променять гарантировано хорошую жизнь на неизвестность. По мне, жизнь в Ламораде вполне замечательна, но я слишком давно знаю смертных, чтобы не учитывать, что от добра добра не ищут.

– Думаете в Ламораде не все шоколадно? – спросила Света, единственная кто понял весь вложенный Великим Огнем посыл.

Гаитоэрант пожал плечами.

– Для любых других калатари именно шоколадно, но кровь Алаутара меняет все.

– Кровь Алаутара? – удивился Дамард.

– Я болтнул лишнего, – хмыкнул Гаитоэрант, допивая вино, – Впрочем, вы все равно это узнаете. Так что проблемы нет. Очень давно Кайлин и Ордъёраин на прощание подарили Вительдиальку, Кадъераину, Эдэальту и еще одному ведьмаку по пузырьку с собственной кровью. Эта кровь по идее должна была сделать любого выпившего ее магом, но ненадолго, на сутки или чуть больше. Когда ведьмаки и калатари заключили перемирие и оценили его благотворные последствия, связанные общим прошлым правители Ламорады и Викдэры задумались о том, как обеспечить гарантии сохранения перемирия и после своей смерти. И не придумали ничего лучшего, как родить приемников с недюжинными магическими способностями, которые могли бы продолжить и укрепить связи и добрососедские отношения двух великих народов. Эдэальт пожертвовал ради этого свой подарок, как и другой ведьмак. Прежде чем зачать Аромадъёра и Малику, Кадъераин и его жена Орвира, равно как Вительдиальк и Эланор стали непревзойденными в этом мире магами. Аромадъёр и Малика родились батъёри, в их крови магия Алаутара, потому как предки Кайлин и Ордъёраина были выходцами именно оттуда.

Дамард и Арикарда слушали в буквальном смысле открыв рот. Света же пока не поняла, чему следует удивляться. Для нее все сказанное звучало вполне логично и обыденно, мотивы правителей Ламорады и Викдэры ей казались естественными, наверняка, помимо политики, они руководствовались и более простыми мотивами, такими как – обеспечить своим детям лучшее будущее, высокий статус в обществе, достаток, сделать их гарантировано сильными и могущественными. Родители же Дамарда и Арикарды когда-то ушли в Алаутар, опять же неудивительно, что по зову сердца и крови, то, что их предки оттуда, лишь объясняло их уход.

Гаитоэрант тем временем продолжал:

– Так вот, вместо того, чтобы через какое-то время лишиться магических способностей, все четверо остались магами на всю дальнейшую жизнь. Они вынуждены скрывать масштабы своего могущества, нетипичного для этого мира, они перестали стареть, болеть, но, к сожалению, научились тосковать по несбыточному. К тому же их родившиеся дети очень отличаются от других представителей своих рас. В общем, все пошло не так, как они себе представляли. Теперь Аромадъёр и Малика удрали в Алаутар и, похоже, их родители готовы последовать за ними.

– Но ведь у них есть еще дети, – обронила Света, – Кто же будет править после них?

Гаитоэрант безучастно пожал плечами.

– Это мир, в котором все всегда случается правильно, согласно традиции и законам, которые никто никогда не записывал, потому что они вшиты в подкорку обитателей этого мира. Эдэальт или любой из детей Вительдиалька и Эланор станут идеальными правителями Ламорады, а в Викдэре нет официального правителя, но второй после Кадъераина маг там один из сыновей Эорга, он займет место Кадъераина и для города ничего не изменится, поскольку Фирдар хороший сын и унаследовал идеи отца благости добрососедских отношений с калатари. Мир не изменится после ухода тех, кто не чувствует себя больше его частью. А другие дети Вительдиалька и Кадъераина вполне счастливы тут.

– У Кадъераина и Орвиры есть малолетняя дочь, – вспомнила Арикарда, – она тоже маг и хоть они не считают ее сильным магом, я думаю, у нее весьма выраженный потенциал силы жизни, просто она не является живым воплощением стихии. У нас ее с радостью приняли бы в школу дари Тасимы «Намариэ», а туда не берут слабых магов.

– Ну, в ней тоже течет кровь Алаутара, конечно, ей тоже тут не место, – заметил Гаитоэрант, вновь наполняя свой бокал крепким сантонским вином многолетней выдержки, – пока она совсем мелкая, она не может этого понять, поэтому правильный выбор за нее сделают ее родители.

– Почему вас огорчает это? – спросил Дамард.

Гаитоэрант лишь усмехнулся.

– Ты не поймешь.

– Потому что молод? – растеряно спросил Дамард.

– Потому что… – Великий Огонь в последний момент расхотел отмахиваться от вопроса, глаза полыхнули, но не гневом и не угрозой, а какой-то трудновыразимой тоской гаснущей на ветру свечи, – Если бы ты жил в мире, который тут называют Внутреннем Полем, а мы называем просто Земля, ты бы знал легенду о Прометее.

– Это вы?! – ахнула Света

– Ну, не все в легенде правда, так, что не драматизируй, пожалуйста, – уже почти весело проговорил он, – Строго говоря, правда в ней лишь то, что люди, получив огонь Прометея, утратили дар предвидения, но обрели способность надеяться, да и то это скорее аллегория, чем правда. Короче, нет, знание легенды не поможет вам понять меня, – резюмировал он, поморщившись, – Поэтому скажу проще. Я всегда считал, что предопределенность будущего равно источник страданий. Я хотел, чтобы каждый сам решал свою судьбу и определял будущее.

– Разве это плохо или неправильно? Я тоже считаю, что предопределенность – это ужасно скучно и грустно! – горячо поддержала его Арикарда.

– Глобально это невозможно, – вздохнул Гаитоэрант, – Если бы не существовало предопределенности, мир был бы вспышкой, пламенем, бесконечным, вмещающем в себе весь цветовой спектр светом без четких форм, короче, был бы огненными пределами, моим домом. В нем не было бы смерти и жизни в привычном вам понимании. Сейчас я это понимаю с необычайной ясностью. Для того, чтобы это понять, мне пришлось многие века провести во Внутреннем Поле, вернуться домой, узнать этот, в общем-то чудесный Изначальный мир, побывать в шкуре смертного и всемогущего бессмертного, узнать вас…

– Так свободной воли не существует? – тихо спросила Света, физически чувствуя как леденеет ее сердце.

– Пока существует огонь, существует и свободная воля, – успокоил ее Гаитоэрант, – Свобода выбора зиждется на сжигающей все препятствия Вере, хранящей в самый отчаянный момент Надежде и Любви, способной свернуть любой маятник предопределения. Просто свобода воли она для тех, кто эту самую волю имеет, кто способен на любовь, ту самую, что сильнее обстоятельств и даже смерти. А среди смертных Внутреннего Поля таких очень и очень мало, а тут в Изначальном мире все без того вполне шоколадно и свобода воли одна на всех – следовать предопределению, потому как все предопределено с любовью ко всему миру и всем его обитателям.

– В Алаутаре есть свобода выбора и воли, – уверено заявил Дамард.

И Света в один момент успокоилась.

– Не сомневаюсь, – тепло улыбнулся Гаитоэрант, залпом осушив очередной бокал вина, – Именно Алаутару предназначался огонь Прометея и ему все же позволили стать его частью. Это греет… Напоили вы меня, как я теперь к себе поползу?