Яна Альссади – Пепел белых крыльев (страница 1)
Пепел белых крыльев
Яна Альссади
© Яна Альссади, 2025
ISBN 978-5-0068-8345-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пепел белых крыльев
Глава 1
Просыпаться в такую погоду – настоящее испытание. Свинцовое небо вдавило город в промозглую сырость, будто надавили гигантской серой ладонью на аквариум с грязной водой. Мелкий, назойливый дождь стучал по стеклу. Улица внизу напоминала вымокшую, серую кошку – мрачную, взъерошенную и недружелюбную. Идеальное дополнение к учебному году, который давно начался, но от которого все – и взрослые, и дети – всё ещё мысленно бегут к тёплым солнечным дням каникул.
Но реальность – это октябрь… Еле открыв глаза, я нащупала в полумраке свой телефон, чтобы посмотреть время. Холодный экран ослепил.
«Без двадцати девять. Идеально. Ну, как всегда, я проспала школу!»
Не то чтобы это была моя привычка, просто в дождливые дни просыпаться мне не по силам, поэтому я даже не помню, как выключила будильник.
«Мозг, предатель, делает это на автопилоте, лишь бы поспать лишние пять минут».
В комнате стоял полумрак, густой и липкий, как кисель. Пока я, спотыкаясь о разбросанные на полу книги и скомканную одежду, добиралась до выключателя, «Почему я никогда не могу просто аккуратно всё сложить? Потому что утро – это враг, вот почему» – пронеслось у меня в голове. Свет, наконец, ворвался в комнату, резкий и неумолимый.
Я быстро оделась (схватила первую попавшуюся одежду), но, выходя из комнаты, всё-таки решила посмотреться в зеркало и убедиться, что выгляжу прилично. Зеркальное отражение не порадовало.
«О, Боже. Кто это?»
Заспанное лицо, волосы – настоящий хаос на голове, и фиолетовые, чёткие мешки под глазами, словно я провела бессонную неделю, перетаскивая кирпичи. Но самое тревожное было в моих глазах цвета чая. Сегодня в них не было привычной апатии, а лишь глубокая, необъяснимая усталость, как будто я уже исчерпала все свои силы, ещё не начав день.
«Откуда такая усталость? Я же просто спала. Или не просто?» В голове проплыл обрывок какого-то яркого, но тут же растворившегося сновидения – полёт, вспышка света… «Ерунда. Наверное, вчера слишком поздно залипла в сериальчик».
Мой гардероб – это памятник практичности и тотальному равнодушию к тому, что «носят в этом сезоне». Сегодняшний мятный свитер помнил, кажется, ещё мою маму в юности, а джинсы были удобны как вторая кожа, пусть и выцвели до блеклости, почти до цвета этого тоскливого неба. Лола Лиханова как-то презрительно фыркнула, разглядывая меня с ног до головы: «Беликова, ты хоть раз видела журнал?» Может, она и права, но разве настоящая дружба строится на лейблах? Хотя… результатов ноль. Я была невидимкой в яркой толпе, и смириться с этим было проще, чем пытаться стать своей, надевая маски, которые всё равно не подходят по размеру.
«Невидимка. Удобно, в общем-то. Никто не ждёт, никто не пристаёт…»
Мысль должна была звучать бодро, но получилась какой-то увядшей.
На кухне меня поджидали бутерброды и чай, заботливо оставленные мамой. Рядом – записка «Удачи, солнышко!».
«Мама – единственный человек, который всё ещё верит, что из меня может выйти что-то солнечное».
Едва доев завтрак, я стремительно выскочила на улицу, натягивая на ходу рюкзак.
Всё вокруг было настолько бесцветно и обыденно, что у меня моментально испортилось и без того плохое настроение. Дождь усилился и, вдобавок, подул сильный, пронизывающий до костей ветер, который тут же нашёл все щели в моём древнем свитере.
«Отличное начало дня!» – с сарказмом подумала я, плотнее кутаясь в себя. И, конечно, зонтик был благополучно оставлен дома.
«Потому что я гений планирования, вот почему».
Промокнув насквозь за первые пять минут, запыхавшись, кое-как добралась до школы. Посмотрев на огромные часы, висевшие в пустом, звонком холле, я поняла, что безнадёжно опоздала уже на пятнадцать минут.
«Надеюсь, Наталья Васильевна сегодня в милостивом настроении. Хотя, когда она вообще бывает в милостивом? Только в своих снах, наверное».
Без особого энтузиазма, предвкушая предстоящее наказание – «скорее всего, стояние у доски и сарказм на повышенных тонах» – я, оставляя за собой мокрый след, поплелась на второй этаж к кабинету русского языка, чувствуя, как мокрая ткань джинсов неприятно холодит ноги.
– О, Беликова! – Голос Натальи Васильевны неизменно напоминал скрип несмазанной двери, в котором ясно читалось раздражение. – Как всегда в своём репертуаре! Проснулась? Проходи, но будешь слушать стоя. Маленький урок дисциплины, авось дойдёт.
– Мне кажется, ей уже ничто не поможет, – прозвенел сладкий, как сироп, и ядовитый, как гадюка, голосок Лолы. Она сидела, выпрямившись, словно кукла на витрине; её идеально уложенные волосы и безупречный маникюр казались издевательством над моей вечной растрёпанностью. В классе кто-то сдавленно захихикал.
– Поможет, не поможет – это уж её дело, – Наталья Васильевна махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, и её взгляд уже искал следующую жертву невыученного правила. – Моя задача – попытаться хоть что-то предпринять.
Как и было обещано, весь урок русского языка я простояла. Сочинительные союзы не вызвали во мне интереса, что делало ещё невыносимее моё наказание. Наконец, долгожданный звонок на перемену. Осиротелые коридоры вновь наполнились жизнью. Везде и всюду кишели ученики от первоклассника до десятиклассника. Все куда-то торопились либо стояли в кружках по интересам, громко смеялись и общались. Мне не было места в этих кружках. С такой, как я – обыкновенной, ничем не примечательной девочкой – никто не хотел общаться. Поэтому все перемены между уроками я просто скиталась по коридорам в поисках укромного тихого местечка, где могла хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Одно радовало: в этом году я закончу девятый класс и попрощаюсь с этими унылыми стенами.
Дальше предстояло выдержать физ-ру. В раздевалке я заметила какой-то необычный переполох среди одноклассниц.
– Слышали, к нам комиссия приехала, проверка будет!
– Да ну, с какого перепугу!? Учебный год только начался, и уже что-то проверяют.
– Не случилось ли чего-нибудь?
– Эй, Беликова, может, ты опять отличилась?
– Ну да, всегда и во всём виновата Беликова, – буркнула я и вышла из раздевалки.
Спортзал пах старым деревом, потом и пылью. Зелёный линолеум на полу был изрыт трещинами, как высохшая земля, а белые линии разметки стёрлись до призрачных очертаний. Скамейки вдоль стен буквально стонали под весом учеников. Кто-то толкался, кто-то вёл громкие, но пустые споры, кто-то просто сидел, уткнувшись в телефон, создавая фон глупого, бессмысленного шума. Моё привычное место – у холодной стены в углу, под баскетбольным кольцом, где я могла наблюдать этот цирк со стороны.
Внезапно гул в зале стих, сменившись напряжённым шёпотом. В центре зала, словно вырастая из самого пола, застыла четвёрка. Не просто люди в костюмах – их черные одеяния безупречного кроя и без единой складки облегали фигуры, словно были сотканы из теней. От них веяло холодной, чуждой аурой. Наши физруки, казалось, превратились в испуганных воробьёв, беспомощно мечущихся вокруг хищных коршунов. И вдруг… один из них повернул голову. Не к директору, не к учителям – его взгляд, острый и безошибочный, пронзил толпу и впился прямо в меня. В его глазах мелькнуло не удивление, а скорее… узнавание. Словно он нашёл в этой толпе именно то, что искал, и этим «что-то» оказалась я.
В следующий момент вся группа, словно по невидимой команде, плавно двинулась в сторону инвентарной, унося с собой этот леденящий взгляд. Прозвенел звонок. Все построились в шеренгу. Вышел Николай Васильевич, наш физрук, и сказал:
– Сегодня на уроке будут присутствовать очень уважаемые гости, и поэтому у меня есть просьба, нет, приказ: вести себя хорошо и показать школу с лучшей стороны.
После этих слов прозвучала команда «Налево!» и «Бегом марш пять кругов!». Все до одного стройной колонной послушно пробежали заданную дистанцию. Не то чтобы у нас в классе одни любители спорта и спортсмены, просто все знали, чем чревато непослушание. Уважаемые гости, посовещавшись, подозвали Николая Васильевича и сказали:
– Нам очень нравится ваша манера проведения урока. Если и в самом деле уровень физической подготовки такой высокий, то мы намерены отобрать несколько школьников для региональных соревнований.
– Замечательно! Давайте устроим гонки, чтобы определить самых быстрых и выносливых. Яковлева, Быстрых – на старт! – протараторил физрук своим командным тоном.
– Нет, обойдёмся без гонок, мы, пожалуй, выберем сами подходящих нам людей. С этими словами они стали пристально осматривать каждого и тихо переговариваться. Наконец, один из них сказал:
– Девушка третья слева, юноша пятый справа и девушка шестая слева, выйдите вперёд.
Все названные вышли.
– Остальные свободны! – резко оборвал другой из «людей в чёрном».
Все разошлись. Я, конечно, с облегчением выдохнула, поскольку не оказалась в числе названных. После того как высокоуважаемых гостей проводили, урок продолжился. До звонка мы успели провести пару матчей по волейболу. Это немного взбодрило меня, так как я неплохо в него играла.
Я уже почти вышла в коридор, когда по спине пробежали мурашки. Обернувшись, я снова встретилась с тем самым взглядом. Он стоял чуть в стороне от других, почти сливаясь с тенью у двери инвентарной. Высокий юноша с волосами чернее ночи и глазами… это были бездонные колодцы, в которых мерцал внутренний холодный огонь. Одет он был в тот же безупречный чёрный костюм, но в нём он выглядел не чиновником, а… стражем? Шпионом? Пришельцем? Я никак не могла найти определение его образу.