Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 8)
Книжник отчаянно закрутил головой, разыскивая глазами свое потерянное оружие, и натолкнулся взглядом на встающего помятого Резчика. В руках у чела был нож, вернее, даже не нож, а короткий меч – длинный, как минимум в три ладони взрослого чела.
– Берегись! – каркнул Книжник. – Белка! Сзади!
Но Резчик уже кинулся на нее со спины, стремительный и целеустремленный, целясь лезвием в почки.
Белка тоже была быстрой, значительно быстрее, чем представлял себе Тим, и глаза у нее, наверное, росли на затылке, потому что исполнить то, что она исполнила без глаз на затылке было бы очень трудно.
В тот момент, когда меч Резчика уже касался ее одежды, девушка, не оборачиваясь, качнулась в сторону, лезвие лишь вспороло ей полу куртки, а Резчик пролетел мимо, вытянув руку в смертоносном выпаде. Он вложил в удар всю свою скорость и силу и остановиться не мог, а навстречу его физиономии уже двигался автоматный приклад…
Металл встретился с костью, в лице у Резчика что-то хрустнуло, ноги взлетели, и он грохнулся затылком на бетонный пол. Его длинный клинок откатился прямо к коленям Книжника, и тот схватил его с жадностью голодающего, увидевшего корку хлеба.
Тем временем полуживой Нога снова вступил в бой и попытался ткнуть Белке ножом в грудь, но она легко отразила выпад стволом автомата. Все действующие лица замерли. Резчик лежал неподвижно – нос у него теперь был ступенькой и щека провалилась на целый дюйм, Ковыляла перхал кровью и был занят уже не Белкой, а тем, чтобы не захлебнуться. В строю, хотя и относительно, оставался Нога. Вождь еще неуверенно стоял на ногах, наверное, мешали размозженные яйца, но, глядя на его перекошенную плоскую рожу, Книжник понял, что этот хоть с яйцами, хоть без них будет грызть врагов зубами до тех пор, пока жив. Тима впервые грела мысль, что именно его ботинок привел противника в такое состояние. Он бы даже повторил, но приближаться к Ноге было рискованно. Даже раненый, он представлял опасность и мог переломить юношу как сухую ветку, особенно сейчас.
Автомат Белки смотрел прямо в грудь Вождю, но она не торопилась нажимать на спусковой крючок, и Книжник понимал, почему. Пока они вдвоем дрались против троих. После выстрелов сюда примчится целое Парковое племя и счет пойдет на десятки жертв.
– Сдохни первой! – просипел Нога.
Он понимал, что Белка стрелять не станет, и явно надеялся достать ее сталью. Он был выше на две головы и значительно, фунтов на сто пятьдесят, тяжелее. Стоило ему только ухватить девушку или зацепить ее лезвием – и игра закончится. Книжника он в своих планах не учитывал, и зря.
Тим был напуган до смерти, избит и совершенно бесполезен в драке, но он не только боялся Ноги до дрожи, он до дрожи его и ненавидел.
Книжник попробовал подняться на ноги, но колени разъехались – он поскользнулся в луже крови, вытекающей из-под головы Резчика. Нога надвигался на Белку, а она отступала, не опуская оружия, но не стреляла. Тим прикинул расстояние до врага и понял, что внезапного нападения с фланга не получится, но ему было уже плевать на опасность быть искалеченным.
– А-а-а-а-а-а-а! – закричал он, поднимаясь, и побежал к Ноге, размахивая трофейным мечом, как дубиной.
Нога повернул к нему свою круглую башку на толстой, как бедро Книжника, шее, и осклабился, перехватывая свой тесак поудобнее.
Сталь ударила о сталь – Нога легко отбил выпад Тима (меч вылетел из рук, разбитые пальцы обожгло болью), и неожиданно стремительно развернулся, хватая Книжника за волосы.
– Беги, – крикнул Книжник Белке, взлетая в воздух.
Нож в руках Ноги блеснул в лунном свете, и Тим понял, что ему сейчас перережут глотку. Он отчаянно забился в руках вождя, лягаясь и рыча, как щен вольфодога, прихваченный за шкирку, но лезвие неумолимо летело к его кадыку…
Бабах!
Грохнуло, и Книжник кубарем полетел в сторону, стуча костями по щербатому бетону пола. Нога упал на спину с лицом, залитым кровью – пуля влетела ему в глазницу. Тело его сотрясали судороги, толстые сильные ноги скребли цементную крошку подошвами почти новых ботинок.
– Зачем ты полез? – спросила Белка и укоризненно покачала головой. – Ну зачем? Я бы его уделала…
– И-и-и-и-и-и-а… – втянул в себя воздух Книжник. – И-а-а-а-а-а-а-а…
Он удара у него забило дыхание.
Белка скользнула к окну. Внизу уже горели факелы – выстрел поднял на ноги всех челов племени. Кто-то внимательный заметил тень девушки и пуля разбила стекло, возле которого она стояла.
– Иаааа… хотел помочь! – наконец-то выдохнул Тим.
– Ну помог, – сказала она. – Молодец, что скажешь… Как теперь выбираться?
Книжник посмотрел на камин, Белка в ответ покачала головой.
– Не выберемся, не успеем. У нас меньше пяти минут. Если через пять минут мы все еще будем в здании…
Она подошла к агонизирующему Ноге и выстрелила ему в лоб. Книжник зажмурился. Он явственно слышал, как пуля, прошив череп вождя, цокнула о пол. Быстрый взмах ножа прекратил перханье Ковылялы.
– …то мы покойники, – закончила Белка. Она вытерла лезвие о куртку мертвеца, и сняла с пояса Ковылялы кобуру с пистолетом, который он так и не успел вынуть.
– Держи, – она кинула Книжнику оружие. – Теперь это твой.
Снизу по окнам дали очередь, потом в разбитые стекла влетели бутылки с «горючкой». Первая не разбилась, а так и покатилась, разбрасывая искры от горящей в горловине тряпки, зато вторая рванула шаром белого вонючего пламени, которое сразу же ударило до потолка.
– Тут гореть нечему, – прохрипел Книжник. – Даже полы сняли. А в Хранилище это не долетит.
Он стоял перед Белкой, прижимая к груди сверток с атласом и дневником.
– Они подожгут дом, – сказала Белка спокойно. – Найдется чему гореть… Тут есть подвал?
– Да. Но двери заколочены, не попасть…
И тут Книжник вспомнил.
– Но есть лифты на втором этаже! В бывшем кафе! И мусоросборник!
– Прекрасно! Остается только понять, как мы отсюда выйдем…
Белка метнулась к камину и через мгновения уже бежала обратно, наматывая на локоть веревку, по которой они спускались, на плече у нее болтался рюкзак, ставший совершенно черным. Когда она оказалась у окна, снизу снова выстрелили, и уже не одна, а три пули ударили по стеклам. Внизу засвистели, заорали, и Книжнику показалось, что он слышит голос Облома.
– К дверям! – приказала Белка, и Тим послушно заковылял за ней, приволакивая ушибленную ногу. Голова кружилась, но идти он мог.
– Держи, – Белка сунула ему в руки веревку и рюкзак.
В руках ее было несколько круглых металлических штук, которые она ловко связала между собой.
– Что это? – спросил Книжник.
Она промолчала, закрепляя связку на дверной планке. Грязноватый, но по виду прочный шнурок она пропустила через кольца, болтающиеся сбоку штуковин, и внатяжку привязала его остаткам заржавевшего замка.
– Все. Отходим, – скомандовала она, забирая у Тима из рук рюкзак.
В коридоре за дверями уже топотали челы. Кто-то принялся отдирать от дверей доски, протяжно заскрипели выползающие из пересохшего за лето дерева гвозди.
– Это гранаты? – снова спросил Книжник, хотя он был уже уверен в ответе.
Белка кивнула.
– Откуда они у тебя?
– Потом. Слушай меня. Когда они откроют дверь – будет взрыв. Сильный. Как только рванет, мы с тобой побежим. Будет неразбериха. Наша задача – прорваться к лифтам прежде, чем они поймут, что нас здесь уже нет.
Она посмотрела на огонь, который пылал на полу, и подняла на Книжника глаза.
– Если хочешь жить, неси сюда книги…
– Нет! – выдохнул он.
– Делай, что я тебе сказала… – Белка не повышала голоса, но ему казалось, что она кричит. Она забрала у него из рук драгоценный сверток и сунула в свой рюкзак. – Нам нужен дым… Много дыма!
Дверь тряслась под ударами.
В Хранилище Тим схватил стопку журналов «National Geographic», лежавших на ближнем к выходу столе – любимых журналов своего детства – и, вернувшись в читальный зал, швырнул их в лужу горючки. Журналы занялись неохотно, обложка начала коробиться и чернеть, от пламени повалил белый густой дым…
Сколько прекрасных часов провел Книжник, разглядывая фотографии удивительных мест, сколько нового прочел на этих желтоватых страницах…
Он замер, с ужасом наблюдая, как пламя пожирает журналы и его воспоминания.
– Ложись!
Он оглянулся на крик, не сразу сообразив, что это Белка командует ему.
Створки дверей уже начали расходиться, и из коридора в читальный зал хлынул торжествующий вопль охотников, настигающих добычу.
Книжник еще падал, когда дверь распахнулась.
Тиму показалось, что ему врезали доской по уху. На мгновение он ослеп и оглох, потом зрение вернулось. В воздухе кружили черные хлопья сажи. Горящие журналы разметало по всему залу, и воздух стремительно наполнялся белым едким дымом. Двери не было. Не было и части стены рядом с дверью. И возле дверей никого не было. Во всяком случае, не было живых.
Кто-то дернул его за руку, заставляя встать – это была Белка, и Книжник похромал к выходу, стараясь не наваливаться на спутницу всем весом.
Возле дверей валялось то, что еще минуту назад было их соплеменниками. Книжник постарался не смотреть под ноги. С этими челами он жил и взрослел, но, забери их Беспощадный, ни один из них не был ему ни другом, ни товарищем. Он был чужим для них, они для него. Но все равно, в груди у Тима защемило. Он был для них чужаком, но все-таки это было его племя.