Янь Цзин – Заражение (страница 29)

Сяо Сяо превратилась в большой знак вопроса, и этот знак вопроса трепетал в сердце Чэн Ю.

Черная река – это человеческое сердце, и Чэн Ю не мог точно сказать, где находится дно этой реки. Он горько рассмеялся, глядя на пару темных и глубоких глаз на репродукции картины Дали, с усмешкой и издевкой смотрящих на него. Он снова посмотрел на лабиринт, который соорудил на столе, – такую искусную постройку, в которой он тщательно продумал каждую деталь.

Чэн Ю подошел к лабиринту и под изумленным взглядом Лин смахнул со стола все блоки и разгромил всю конструкцию.

– Начнем все сначала! – сказал он твердым голосом.

В душе он был расстроен неудачей, но быстро все понял и простил сам себя. Провел переговоры со своим сердцем и наметил новый манифест, который учреждал новый порядок, пусть даже он будет действовать только в этом кабинете для консультаций площадью всего двенадцать квадратных метров.

Обои с вишенками

1

На ней было розовое шерстяное пальто. Мягкое, уютно-зимнее, украшенное рисунком вишни – сверкающие красные вишенки. Казалось, их можно сорвать, и сразу разольется сладкий аромат – стоит только протянуть руку.

Губы девушки тоже были похожи на хрустальные вишенки, они сияли и искрились. Но сейчас она опустила голову и даже не смотрела на стоящего перед ней Чэн Ю.

– Ин Лин, рад с тобой познакомиться, – мягко сказал психотерапевт, он уже успел кое-что узнать о ней, когда они общались по телефону.

Он выдерживал расстояние около трех метров от девушки, это было необходимо для посетителей с гетерофобией [50]. Дверь кабинета для консультаций была закрыта неплотно, оставалась небольшая щель, и порывы холодного воздуха проникали внутрь.

Девушка долго молчала, а психотерапевт легонько постукивал ручкой по столу.

Чэн Ю почувствовал, что как психотерапевт он ей не подходит, поднялся и сказал:

– Возможно, мне стоит познакомить вас с другим, более подходящим специалистом.

Лин уже напомнила Чэн Ю, что наиболее подходящим специалистом для Ин Лин, которая испытывала страх и отвращение к противоположному полу, должна быть женщина, это облегчило бы их общение. Но Чэн Ю иногда бывал упрямым. Перед консультацией он был полон уверенности, что станет исключением из правила.

Но теперь молодой человек начал просматривать свою записную книжку, чтобы найти более подходящего для этой девушки терапевта.

Холодный зимний воздух продолжал врываться в кабинет.

В этот момент Ин Лин медленно встала и указала на картину, висевшую на стене кабинета для консультаций: это была часть нарисованной Чэн Ю планеты Яракэми, которую он вырезал и повесил на стену.

Странная, фантастическая планета изначально не подходила для того, чтобы висеть в кабинете для консультаций. Чэн Ю, должно быть, потворствовал своим капризам – он хотел запомнить ощущение, как разрывается и воссоздается вновь граница между реальностью и фантазией, а запомнив это ощущение, он сможет лучше понимать своих пациентов.

Ин Лин окинула взглядом картину и сказала:

– Очень красивая звезда, такая свободная, парящая среди Вселенной. – Ее голос был похож на перезвон музыки ветра, мягко нарушающий тишину кабинета для консультаций.

В отражении стекла рамки она видела стоящего позади нее Чэн Ю – тот хранил молчание, ожидая, когда посетительница сама отбросит свои барьеры и начнет открывать душу.

Но Ин Лин, смотревшая на силуэт психотерапевта в стекле, постепенно изменилась в лице, зрачки ее глаз расширились, она прикрыла рот, и на глазах девушки навернулись слезы.

– Не подходите ко мне, не трогайте меня! – закричала она.

На лице Чэн Ю появилось удивленное выражение, он все еще стоял на расстоянии не меньше двух метров от посетительницы. Но Ин Лин с криками толкнула дверь кабинета для консультаций и побежала по коридору, громко крича на бегу:

– Не трогайте меня!

Крики эхом отдавались по этажу, и в тихом здании распахнулись двери нескольких кабинетов. Кто-то стоял в коридоре и смотрел в сторону Чэн Ю.

В этот момент психотерапевт вдруг почувствовал, что эта терапия с самого начала сошла с рельсов и затягивает его в глубокий водоворот.

2

Затянутое плотными облаками небо тяжело нависло над школой Наньшань. Ветви сливовых деревьев на территории кампуса сбросили свои багряные листья, словно они протянули руки с длинными костлявыми пальцами.

Чэн Ю сделал шаг вперед и явственно ощутил на себе чей-то тяжелый взгляд, в котором чувствовалось любопытство, сдерживаемое воспитанием. Но сомнений не было, он стал центром внимания, и осознавать это было не слишком приятно.

– Не могли бы вы объяснить, что произошло на вашей недавней консультации? – Голос завуча звучал вежливо, но в этой вежливости сквозило подозрение.

– Я ничего такого не сделал, – ответил прямо Чэн Ю. – Я проводил консультацию.

– Вы хотите сказать, что ученица все выдумывает? Чэн Ю, Чэн Ю, какая ученица станет шутить о таких вещах? Вы еще молоды, не стоит играть со своим будущим! Я знаю, что вы всегда любили нестандартные подходы, но в этот раз вы зашли слишком далеко! – Завуч сдвинул очки. – Профессионализм учителя – это, прежде всего, его моральная сторона и репутация.

Эти слова болью пронзили сердце Чэн Ю, но он все равно спокойно ответил:

– Моя моральная сторона не вызывает никаких вопросов.

Завуч посмотрел на Чэн Ю и уже собирался что-то сказать, как в этот момент в кабинете резко зазвонил телефон.

Он взглянул на психотерапевта, ответил на звонок, и вдруг его лицо еще больше посерьезнело, а очки от волнения поползли выше.

– Хорошо, хорошо, я понимаю, пожалуйста, заходите, я буду ждать вас в своем кабинете.

Он положил трубку и посмотрел на Чэн Ю, словно о чем-то размышляя, а затем проговорил:

– Я бы хотел, чтобы вы извинились перед Ин Лин.

– Почему нужно извиниться перед ней? – спросил юноша.

– Скоро приедет ее мать, и я забыл упомянуть, что она – глава управляющего подразделения нашей школы. – Завуч потер уголки глаз. – Чэн Ю, на этот раз я не смогу вас выгородить.

Психотерапевт выглянул в окно: с этажа, где находился кабинет завуча, открывался прекрасный вид и можно было издалека любоваться пейзажами школы.

В небе парила вольная птица, Чэн Ю следил за ее полетом.

Дверь открылась.

Одуряющий аромат духов ворвался в кабинет. Сначала сильные ноты цветов и фруктов, потом смутный восточный аромат корицы. Хотя психотерапевт сидел далеко от двери, но этот запах был слишком явным, Чэн Ю вспомнил, что эта парфюмерная вода называется Poison [51].

Вместе с ароматом духов в кабинет вошла женщина лет сорока с высоко поднятой головой. На ней были надеты белый жакет, брюки цвета хаки и темно-зеленый шерстяной платок, накинутый на плечи. Чэн Ю заметил, что узор на этом шерстяном платке тоже состоит из крошечных бордовых вишенок. Темно-зеленый в сочетании с красным платок, благодаря тщательно выбранным материалам и оттенкам, выглядел очень изысканно и необычно.

– Здравствуйте, начальница бюро Чжан! – тепло кивнул женщине завуч.

Вошедшая женщина ничего не ответила, лишь вежливо кивнула, а затем села на место, которое ей предложил завуч и с которого открывался обзор на весь кабинет.

Женщина внимательно оглядела Чэн Ю с ног до головы, и у психотерапевта появилось ощущение, что его тщательным образом просканировали.

– Все родители на свете испытывают одни и те же чувства. Я просто хочу защитить свою дочь от издевательств и переживаний. Я хочу нежно держать ее на руках и защищать, чтобы она росла счастливой. Я очень расстроена тем, что произошло в тот день! Я хотела бы знать, осознает ли учитель Чэн Ю всю неприемлемость своего поведения?

Ее голос был мягким, но в каждом слове чувствовалась сила.

Чэн Ю вспомнил тот первый день, когда он только стал учителем в средней школе Наньшань, когда он прибавил скорость, включил фары и помчался вперед по закрученной в спираль горной дороге.

Он хотел быть фонарем, озарять своим светом больше людей. И неважно, будет ли благодарен ему человек или сразу же забудет о нем, это ощущение глубоко запечатлелось в его сердце.

Прошел почти год с тех пор, как Чэн Ю начал проводить консультации, и к нему приходили самые разные посетители со своей болью, о которой они не могли рассказать посторонним.

Свет горел, сиял, но сейчас молодой человек чувствовал, что он часто мигает, как будто электричество вот-вот закончится.

– Я не совершил никаких ошибок. – Он поднял глаза на стоящую перед ним женщину. – Ваша дочь чувствует необъяснимую неприязнь к противоположному полу, и ей нужна помощь. Я не прикасался к ней и тем более не пытался ее соблазнить.

Глаза женщины сверкнули, и Чэн Ю почувствовал ее боль и ненависть.

За что вы меня ненавидите?

Чэн Ю стоял в центре бури и твердым взглядом отвечал на давящий взгляд женщины.

– В психотерапии есть много спорных моментов, но наш учитель Чэн действительно хороший учитель и вылечил многих пациентов. Госпожа Чжан, давайте дадим учителю Чэн Ю шанс извиниться за то, что он выбрал неправильный метод лечения, – поспешил разрядить обстановку завуч.

– Это еще не все, – холодно рассмеялась женщина. – Я из тех родителей, которые стремятся поскорее сгладить конфликт, потому что беспокоятся о том, что скандал повлияет на репутацию их ребенка. Но, по-моему, объяснить ребенку, научить его, как защитить себя в будущем, – это самое главное. Если понадобится, я также рассмотрю возможность прибегнуть к законным средствам.