Ян Прат – Винтажный бог (страница 9)

Но ощущение страха этого тела было хуже гибели, хуже даже многовекового одиночества. Не могу представить, как человек за свою крошечную, мимолётную жизнь настолько сильно боится. Да так, что готов умереть. Какая-то идея блеснула и зацарапалась, остановившись в паре вздохов от важной догадки, но я уже перестал мыслить. Мыслить здраво и рационально, как человек. Я поднял глаза, ощущая как в их глубине светятся созвездия моего мира. В нынешнем состоянии было бы неудивительно, если бы зрачок трансформировался в кошачий, а радужка приобрела оттенок лавы, но мне повезло, у Саши уже были золотистые глаза, тигриные. То ли просто так совпало, то ли… Я перестал об этом думать и потянулся внутрь себя, ловя отголоски того знакомого ощущения, что мгновением раньше зашевелилось в душе.

— Чего высунулся?

Косой ещё не понял в чём дело, но чуть отпрянул. Просто ощутил некую неправильность. Не то поведение, не та реакция, непривычные жесты и взгляд. Жертва не должна быть такой. Жертва не должна смотреть прямо и спокойно. Жертва не должна.

Недоощущение зудело и толкалось в его чердаке, призывая исправить, затоптать ростки этой непонятности, избавиться от зарождающегося в животе страха.

Я медленно выдохнул и снова вздохнул, уже спокойно и плотно, словно этим вдохом я укладывал кирпичики силы в башню моей мощности, а по-простому наполнял каждую клеточку своего тела энергией. Жаль, огненный мешочек, генератор знаменитого драконьего пламени, остался в прошлой жизни, иначе бы эти двое не пережили моего выдоха.

— Эй, слабак! Чего вылупился? — решил испытать судьбу и Толстяк.

Да, я был слаб. Саша был слаб. Человеческое тело, вообще, хрупкое и малосильное, оно неспособно выработать, а тем более удержать силу, подвластную дракону. Но в данный момент, меня это не интересовало. Я не задумывался, что там будет дальше. Разорвёт меня на тысячу ярких пылинок или истеку кровью — не суть. Просто больше этого терпеть я не намерен. Какие-то мелкие существа ведут себя по отношению к дракону не просто неподобающе, а чудовищно безобразно. Ладно бы возомнили себя ровней, я бы прости и общался без проблем, как с Валентиной Ивановной, например, но попытаться запугать и сломить драконий дух… Не знаю, есть ли в русском языке слово, способную описать подобную степень невежества. Примите моё искреннее восхищение, самоубийцы.

Я легко выпрямился, чувствуя, как позвоночник пытается изогнуться, вскидывая фантомный хвост, и оказался лицом к Косому. Тот попятился.

Я ощущал каждое мгновение словно в замедленной съёмке: вот Толстяк вскинул руки в защитном жесте, а Косой нелепо уклонился, подтягивая к себе лежащую у ног деревяшкой, похожую на ножку стола. Он вроде и замахнулся, и даже быстро, но меня уже там не было. Я поднырнул, оказался у него за спиной и мощной силовой волной отправил в сторону подельника. Пальцы и запястье задрожали, пытаясь впитать излишки силы, колени заходили ходуном.

Каким-то невероятным усилием им удалось не перебить друг друга, не раздавить. Они даже поднялись, покачиваясь, и развернулись в мою сторону, но было уже поздно. Я оказался ближе, чем они рассчитывали, так что следующие мгновения им пришлось смотреть на меня снизу вверх. Толстяк вырубился сразу, но Косой всё держался. Я готов был поклясться, что после такой мощной встряски у них должны быть сломаны кости рук и ног, но противник всё ещё пытался как-то подняться на локте и, самое странное, ему это удавалось. Неужели я настолько ослаб?

— Я, похоже, вообще, ничего не знал о тебе, Сашок, — Косой кашлянул кровью, невероятным усилием повернулся лицом ко мне и попытался улыбнуться. Кровь между зубов, во рту, вокруг губ — мерзкое зрелище.

— Эй, ты чего вытворяешь? — незнакомый голос раздался слишком близко, и это означало опасность. В таком состоянии я должен был не то, что человека с десяти метров учуять, но и услышать, как у него внутри переваривается сегодняшний ужин, а тут кто-то спрашивает почти над ухом. — Не надо нервничать, тут все свои, — раздалось уже с другой стороны; словно ощутив моё воинственное настроение, спрашивающий переместился.

Я обернулся. У кустов стояла сухонькая старушка, наверно, ровесница Валентины Ивановны, мне пока плохо давалось определение человеческого возраста, но сильно худее, подвижнее. Она с интересом изучала поле боя, ни взглядом, ни жестом, не выдавая своих симпатий. Опасностью от неё тоже не веяло. Скорее спокойной уверенностью и любопытством. Очень сильным любопытством.

— Вы кто? — выдал я еле ворочающимся языком.

После стихийного выброса силы неподготовленное тело хотело упасть плашмя и не шевелиться до скончания веком, но кто ж ему позволит.

— А ты кого ждал? Давай, вырубай этого хлопца и пошли поговорим.

— «Вырубай»?

Старушка не стала переспрашивать и объяснять, просто подошла лёгкой, танцующей походкой и пинком ноги заехала Косому по затылку, тот отключился окончательно.

— Челюсть-то подбери, красавчик. Чуть делов не натворил тут. Еле удержала. Эх, не зря прогуляться перед сном вышла. Интуиция у меня от бога! — хихикнула женщина, только по ей одной понятному поводу. — Чего встал? Дуб дубом стоишь. Айда за мной. Ты мне теперь столько всего должен, так что от маленькой беседы не убудет. Поторапливайся, хочу на горячий чай успеть.

Сам от себя не ожидая, я покорно припустил за ней следом, догнал и больше не отставал.

На этой окраине посёлка мне бывать ещё не доводилось. Последний дом на улице выходил огородом в поля, было непонятно, то ли участок такой большой, то ли его просто огородить забыли, и плавно перетекал в пашню. А вот домик был на удивление маленький и уютный. По сравнению с «купеческим» сашиным жилищем, здесь даже окошки были в полтора раза ниже и венцов поменьше. Хотя, несмотря на радушный вид, заходить сюда без приглашения я бы поостерёгся.

— Чувствуешь, да? Да ты ж мой самородок! Но тебе можно, я приглашаю.

И словно какой-то морок спал, висящее в воздухе предостережение исчезло, дом на глазах стал излучать уют и радушие.

Старушку звали Флюра, она тут раньше жила, а сегодня приехала в гости к сестре из города, пока та уехала по делам. За хозяйством присмотреть, от суеты передохнуть, о чём она трещала без умолку, пока мы шли по двору.

К этому моменту я немного успокоился, и с удивлением узрел очень сильную ауру колдовства вокруг моей спутницы. Впервые за всё время пребывания в этом мире. Это было так странно, непривычно, радостно и тревожно одновременно, что я не знал с чего начать. Бойкая старушка выручила и на этот раз, завела меня в кухню, заставила надеть тёплые тапочки и налила чая.

— Рассказывай давай, откуда ты такой способный взялся?

Мы сидели за маленьким кухонным столом, покрытым клетчатой скатертью. Уютная жёлтая лампа освещала только стол и нас так, словно мы были этим кругом огорожены от всего остального мира. Странное ощущение. Она пододвинула ко мне крепкий чай в маленькой чашке с блюдцем, от него поднимался пар, запах трав будто окутывал нас ещё одним слоем непроницаемости.

— Правильно видишь, — одобрительно качнула головой Флюра. — Вот только сформулировать не можешь, да? Не переживай, я тебе научу.

Её голос был таким спокойным и уверенным, чай настолько густым и вкусным, а атмосфера домашней и уютной, что хотелось сидеть здесь и разговаривать, словно, наконец-то, встретился с кем-то, кого знаешь давным-давно, но не видел тысячу лет. Сам от себя не ожидая, я рассказал ей всё. И начал с того солнечного дня, когда неосмотрительно спалил несколько деревьев на глазах у охотников.

Глава 6

Оказалось, в этом мире тоже существуют и колдовство, и магия, просто не в столь концентрированном виде, как у меня на родине. Более того, «официально непризнанная». Меня несколько смутила формулировка, потому что — ну какой в этом смысл? Магия есть, местные знают, как ею пользоваться и пользуются, остальное излишне. Не признавать — глупо. Это как запрещать, например, пользоваться солнечным светом для выращивания сада или отрицать существование дождей для полива. Валентина Ивановна тоже периодически выдавала перлы о важности официальной терминологии и тому подобное. Особенно, после просмотра телепередач и чтения газет на ночь, но без фанатизма. Всё-таки работа учителем математики накладывает своё — умение анализировать и критически осмысливать факты оставалось при ней даже после выхода на пенсию. Да, про этапы жизни человеческой особи я тоже заимел общее представление: ясли, детский сад, школа, университет (в Сашином случае мне досталось по наследству идти в ПТУ, о чём я пока серьёзно не размышлял), работа, работа, работа, пенсия и… всё.

Но, если принять во внимание оккультные ответвления, то схема становилась в разы интереснее. Жаль, что эти учения не существовали официально. Конечно, в человеческом обществе важно соблюдать законы государства и здравого смысла, у них нет драконьей самоорганизации и ответственности, но тут всё выглядело несколько иначе. Вдаваться в детали прямо сейчас не хотелось — не самый важный аспект, а вот об остальном расспросить стоило подробнее.

Для прирождённых магов типа меня, как Флюра тактично обрисовала ситуацию, не было проблем с тем, где взять силу — мы черпали её из окружающего мира, не было проблем с умением её использовать, но была одна маленькая загвоздка — в соразмерности. В адекватности применения и соответствии ответа на ситуацию. Т. е. не тушить свечку ведром воды, а легонько дунуть. Не сжигать весь лес, а запалить маленький костерок на опушке. Потому что, это не только расточительно, но и опасно, так можно наводнение устроить, а то и замкнуть что-нибудь взрывоопасное. Тема электричества, света, тепла и двигателей меня тоже интересовала — я попытался, воспользовавшись случаем, разузнать побольше, но Флюра от меня лишь отмахнулась: