Ян Прат – Винтажный бог (страница 8)

— Это твои друзья, Славик и Коля, вы ж вместе поступать в ПТУ собирались, — бабушка показывала и комментировала фотографии из наполовину заполненного альбома. Пластиковые листы то там, то тут оторвались от корешка, постоянно выскальзывая из стопки, и являли собой зрелище весьма удручающее. Однотипная одежда затрудняла распознавание как себя, там и других товарищей с картинок, — Ну вот же ты. Не узнаешь, что ли? Славик. Коля. А вот ты. Смотри, какой ты красавец.

С лицом по ту сторону зеркала это изображение не имело ничего общего.

— Нет, не узнаю, — отрицательно мотнул я головой. — Ты же видела. Это были мои друзья?

Что-то странное в моей интонации заставило бабушку серьёзно задуматься.

— Я не видела. Они тебя покричали в сенях, а я — позвала, даже не выходила из дому.

— Значит, это могли быть не мои друзья?

— Могли, но..

— Где живут Славик и Коля? Можешь показать?

К Славику нас не пустили. Даже за калитку. Его мама вышла за ворота, руки в боки, и пригрозила в следующий раз на меня собак спустить. Я непроизвольно облизнулся. Да, были такие позорные страницы в моей биографии, ел я собак. Но хозяйка меня поняла иначе, заскочила во двор с выражением лица «сейчас вернусь». По звуку я определил, какую-то ёмкость с водой. Пришлось спешно брать Валентину Ивановну под локоть и уводить. И вовремя. Вслед нам неслось содержимое ведра после мытья полов. Интересные тут порядки.

Коли дома не оказалось, но, судя по торопливо задёрнутой занавесочке в тот момент, когда я пристально глянул на окно, кто-то очень внимательно нас изучал. Но не открыл. Но изучал. Бабушка обескураженно, даже не проверяя, иду ли я следом, направилась вниз по улице, а я постоял-постоял в нерешительности, затем шумно прошёл мимо забора с палисадником, а потом рывком присел и пригнувшись вернулся к воротам.

Долго ждать не пришлось. Внутри кто-то откинул крючок — закрытый, словно опасаясь, что кто-то вломится в дом, потом скрипнула входная дверь, раздались лёгкие шаги, и кто-то очень осторожно спустился по едва слышно скрипящим половицам. Тянулись томительные минуты, кто-то в раздумьях постоял, а потом ворота отворились, и вихрастая чёрноволосая головы высунулась, с интересом разглядывая уже дошедшую до перекрёстка Валентину Ивановну.

— Привет, Коля?

— Ты какого так пугаешь? — парень из фотоальбома дёрнулся, приехал плечом в створ, так что для разговора с ним пришлось опуститься на корточки.

— В чём дело? — было сложно начать, не зная ни человека, которым был я, ни ситуации, ничего об отношениях между нами. Но бабушка была уверена, что Коля — друг, так что пришлось довериться. Второй раз испытывать те неприятные ощущения рядом с той неприятной парочкой мне не улыбалось. Сформулировать, какое именно «дело» я имею в виду, мне тоже толком не удалось, но, к счастью, «друг» понял о чём я:

— Ты Косому мотоцикл разбил, он теперь нас всех прижмёт. Сказал, чтобы до выходных ты с ним рассчитался.

— А если нет?

— Зароет сперва нас, потом Валентину Ивановну.

Я выдохнул. Похоже человеческий нрав не меняется от мира к миру. Те же методы, те же угрозы, вот только разный жаргон и другие технологии. Тысячи тысяч таких ситуаций я видел со стороны, чаще проходил мимо, реже смеялся и никогда не сочувствовал. И как их разрешать простым двуногим слабакам даже не задумывался. Видимо пора.

— Это, действительно, я разбил?

— Саш, ну ты чего? Странный какой-то. Не можешь нормально разговаривать, что ли?

— Могу. Ладно, что делать будем?

— Делать?

— Мы друзья или как? — видимо, прежний Саша никогда не ставил вопросы ребром. Или просто был нерешительным тюфяком вида «как бы чего не вышло». Да, я уже начал осваивать классику, и Салтыков-Щедрин изобильно отсыпал знаний о самых неприятных человеческих типажах. Боже, благослови русскую литературу.

— Нуу… Ну это же не я…

— То есть, ты всё видел, но меня не остановил?

— Попробовал бы я тебя остановить, Косой бы меня тогда заставил… — в сердцах вырвалось у него.

— То есть, если б не я…? — я позволил вопросу повиснуть в воздухе, позволяя собеседнику додумать самому.

— Ну, Саш, что ты давишь. Ты ж всегда терпилой был для Косого. Просто сейчас не винишься.

— Ты о чём?

— Да сходи к нему, в ногах поваляйся, он тебя приложит чуток, поваляет, но простит. Все ж знают, что ты по своей воле за руль не сел бы ни в жизнь. Тем более за чужой мотик.

— Я так всегда делал? Это таким я был? — вот же досталось мне тело с неприятной историей, скрипнул я зубами.

— Ты совсем ушибленный, что ли? Что с тобой?

— Травма головы. Если б в больнице навестил — знал бы подробности, — я припомнил, что среди посетителей была лишь бабушка.

В то время я не знал традиций, не задумывался об этом, да и Валентина Ивановна, видимо, не хотела расстраивать.

— Прости. Я… я… мы со Славиком побоялись прийти, — сдавленно промямлил «друг», внезапно осознав, что он только что ляпнул, не подумав. — Но ты не думай, мы за тебя переживали. Я даже Косому вслед плюнул.

— Ладно, что делать надо?

— Иди к Косому на поклон, — по-своему понял вопрос Коля. — Жди его на том пустыре за посёлком, за северным выездом. Где обычно. Ну, ты понял.

— А-а-а. Ну, да. Понял. Ждать. Делов-то.

Собеседник облегчённо выдохнул, заметно опасаясь моего ответа.

Глава 5

Пустырь за северным выездом я нашёл почти сразу. Бабушка как-то обмолвилась, что наш посёлок проектировал известный архитектор-градостроитель по фамилии Ковров, так что с точки зрения «розы ветров» и особенностей рельефа, расположение улиц было идеальным. И так получилось, что основные дорожные артерии практически совпадали со сторонами света, в связи с чем, не мудрствуя лукаво, их и назвали соответственно. А драконы во все времена умели определять стороны света безо всякого компаса. Когда постоянно смотришь на мир с высоты птичьего полёта, дорожные указатели и камни на распутье подспорьем не являются.

Северный, самый неприглядный выезд выходил на болота. Тухлый запах сырости и болотных растений к ночи становился заметнее. Дома здесь тоже строили не самые богатые жители. Точнее те, кто побогаче, давно переехали подальше. Кое-где покосившиеся заборы и ворота явно показывали направление движения почвы. Словно грунт плыл в одну сторону, а строения — в другую. Свет в окнах почти ни у кого не горел, крайние фонари вообще оказались выбиты, накатанная колея уводила на пустырь, где в непроглядной тьме стояли и курили две фигуры. Горящие кончики сигарет выдавали местоположение, как мерцающие звёзды. Драконы любили смотреть на ночное небо, выискивая созвездия. В одной книжке я даже вычитал, что в этом мире есть такие насекомые, чем-то похожие на драконов, скарабеи, так они тоже ориентируются по звёздам. Всё это пришло в голову разом, панически, много мыслей и воспоминания, лишь бы не смотреть в ту сторону. Лишь бы не смотреть… С каждой секундой ноги сами собой замедлялись, в животе крутило, тело совсем отказывалось повиноваться. Я медленно шёл в ту сторону, ощущая как немеют ноги, и подгибаются колени.

Толстяк и Косой, наблюдали за моим приближением с царственной надменностью.

— Чего так долго?

— Ты заставил нас ждать. Как искупать будешь?

— Прошу прощения, — спине было заметно комфортнее в сутулом положении, согнуться и пресмыкаться, кажется, было сашиным «любимым» занятием.

— Деньги где?

— Я бы хотел сначала выяснить все обстоятельства, — неуверенно начал я, постепенно успокаиваясь и настраиваясь на конструктивный лад. Это всего лишь люди, мелкие и хрупкие существа, ну что они могут мне сделать? Что? В животе организовалась холодная ямка. Похоже сашино тело знало «что», но я упрямо гнул свою линию, в попытках перебороть неприятную инерцию. — Непонятно, как всё произошло…

— Дебил, ты мне зубы не заговаривай. Деньги принёс? — чуть повысил голос Косой.

Мой желудок внезапно скрутило так, что я не знал куда деваться: в кусты бежать или постараться перетоптаться на месте. Какие же сильные рефлексы у этого тела, такие, что даже после потери сознания и души с полной подменой, оно «знает» как и на что реагировать. И мне это не нравилось. Очень. Но решить, что хуже: неподчиняющееся тебе тело или тело, боящееся своего окружения — я так и не смог. Драконье высокомерие отметало оба варианта как несостоятельные.

— Пришёл позлить меня? — Косой отщелкнул всё ещё горящий окурок в траву, толстяк врезал мне под колено.

От неожиданности я охнул и рухнул на землю. Мягкая болотистая почва ударила по ногам, как смогла спружинила падение.

— Во дебил, да? — прилетел ещё один пинок под рёбра.

Я засипел, пытаясь вдохнуть. Парни явно знали, куда бить.

— Похоже ты не понимаешь всю серьёзность. Своего. Положения, — Косой наносил удары после каждого слова, затем нагнулся ко мне и демонстративным шепотом добавил. — Ты не боишься, что можешь умереть прямо здесь? — и смачно плюнул.

Драконы ничего не боятся. Даже смерти. Тем более смерти. Потому что именно смертью, уходом из жизни потенциально бессмертного существа, мы выкупали мир для человечества, отодвигали планетарные катастрофы, выгадывали ещё несколько веков спокойной человеческой жизни. Со стороны казалось, что мы вели бестолковую и легкомысленную жизнь, копили золото, воровали овец, дрались с рыцарями и прятались в горах, но это было лишь видимой частью драконьего существования. Как можно защищать и любить мир, если он не приносит тебе радости и удовольствия? Если в нём ни случилось ничего, что хотелось бы вспомнить на смертном одре, ухмыльнуться, подавиться огнём, раскашляться и расстаться, наконец, со всей накопленной магией, напитать ею окружающее. Чем дольше живут драконы — тем лучше для мира.