Ян Прат – Винтажный бог (страница 13)

Маленькая дверца внизу в кирпичной кладке была прозрачной. У нас были такие же, но металлические, а здесь дядя Булат расстарался. Выглядело дорого, но настолько красиво, что я запланировал попросить Валентину Ивановну нам такие же сделать. Сквозь стекло можно было безопасно рассмотреть огонь, жизнерадостно облизывающий толстые поленья, лежащие в углях, оставшихся от собратьев. Затаив дыхание, я смотрел, как танцует огонь свой безмятежный танец, и не мог глаз отвести. Даже моргать было жалко, пропустишь же миг этого великолепия.

Спустя долгое время я понял, почему мне это настолько нравится: именно так должен был выглядеть огненный драконий мешочек перед изрыганием пламени. Жар внутри то растекается по всей поверхности, подсвечивая её изнутри красным, то стекается в одну точку, в унисон драконьему дыханию. Я, конечно, не видел, как это получалось у меня, но наблюдал, как другие плевались огнём, и что перед этим происходило.

Вот и здесь, брёвна разделись на неровные блоки, каждый из которых словно «дышал» внутренним огнём. Я завороженно наблюдал за этим опасным зверем, приручённым и поставленным на службу человеку. Огонь, способный испепелить всё вокруг, сейчас уютно грел, не выбираясь за пределы очага, радуя глаз и очаровывая зрителей. Красивый и опасный. Я восхищённо застыл напротив печки, в какой-то момент в отражении увидел отблеск своих глаза, словно там тоже плясали огненный языки. Я моргнул, присмотрелся, но всё было как прежде. Всего лишь блик. Показалось.

— Ты чего тут сидишь? Почему не зашёл? — дядя Булат вроде неторопливо отворил дверь и спокойно перешагнул порог, но я подпрыгнул как ужаленный. Это ж надо, так засмотрелся, что на всё вокруг перестал обращать внимание.

— Куда?

— В баню.

— Ну я же и так в бане.

— Ты в предбаннике, а баня там. Ты опять, что ли, головой треснулся?

Я видел вторую дверь, но почему-то не соотнёс её с описанием бани. Теперь же мужчина тыкал в неё и чуть ли не пинками загонял меня туда, откуда явственно тянуло ещё бо́льшим жаром. Я наивно решил, что как бывшему дракону, никакие температуры мне не страшны, и покладисто шагнул внутрь. И тут же пожалел…

Ай-яй-яй! Как тут можно стоять? Никогда не думал, что воздух способен обжигать. Тем более меня! Тем более так сильно! Этот мир, определённо, полон сюрпризов и неожиданностей. Даже для бывшего дракона.

Щеки окатило жаром, словно раскалённые мелкие кристаллы одновременно вонзились в кожу. Сухие волосы вмиг нагрелись и тоже принялись обжигать кожу, дышать приходилось через силу, казалось, что, попадая в лёгкие, воздух жарит меня уже изнутри. И это было больно. Чертовски больно. И жарко. Невыносимо жарко.

Не выдержав, я присел на корточки и начал ползти в обратную сторону, мечтая побыстрее отсюда выбраться и оказаться в том уютном, тихом, прохладненьком предбаннике. Неужели, это действительно то, что человеки с такими мечтательными лицами называют «баней»? Если так, то я их боюсь!

— Стоять? — дядя Булат уже вошёл за мной, отрезая путь к отступлению. Как есть в шортах и футболке, продышался, повёл плечами: футболка тут же пропиталась влагой и облепила тело. — А хорошо протопилось, сейчас поддам.

— Чего поддашь? — я произнёс это и не узнал своего голоса. Видимо тоже из-за жары. — Можно я выйду? Я уже тут всё посмотрел.

— Куда? Мы же ещё даже не начали. Тётя Валя дала задание, тебя пропарить как следует. Иди, полезай на полок. Вон, наверх. Давай-давай.

Увидев, что я не понимаю, мужчина ткнул в полку, прикреплённую к стене на уровне чуть ниже груди. Лезть туда, где жар сильнее — это возможно, вообще? Они тут что, совсем ку-ку, вспомнил я фразу из какого-то производственного сериала.

Я ещё раз малодушно оглянулся: дядя Булат стоял между мной и спасительным выходом как линия Маннергейма. Тоже недавно вычитал в книге по истории. Увы, это знания было бесполезно для бани. Больше спасаться было негде. Кажется, я понял, зачем тут такие маленькие окна.

Ладно, раз Валентина Ивановна сказала, может так и надо. Не будет же она меня заставлять делать то, что ухудшит моё состояние? Или даже убьёт? Здоровье любимого внучка она бережёт пуще своего.

Я подполз к полку, взгромоздился на нижнюю лавку и тут же сполз.

— Лезь, давай. На полу не сиди, простынешь, — попенял мне дядька.

На какую-то долгую-предолгую долю секунды мне почудилось, что он издевается. Что Валентина Ивановна с ним сговорилась заживо меня сжечь, но нет. Мужчина серьёзно и выжидательно смотрел на меня.

— Просты́ну? — я смог просипеть только это. Как при такой температуре можно простыть, я не представлял. Жители этого мира, определённо, были сделаны из другого теста. Пугающего. Не дай бог, догадаются, что я не их Саша, запросто шкуру спустя.

— А, точно. Сейчас кипятком окачу, — дядя Булат засуетился, выудил ковшик из фляги, зачерпнул воды в резервуаре на печке и плеснул на полок.

Казалось, что вода прольётся в одно место и уйдёт вниз сквозь щели между досками, но, выплеснувшись из круглого ковша, та вытянулась и прошлась по всей поверхности, практически равномерно увлажнив горячее дерево. Ничего магического в этом жесте не было, но вот виртуозность и точность исполнения сделала бы честь любому воину.

В надежде побыстрее закончить, я торопливо вскочил туда и сел… Нет, не сел. Глупая надежда, что мужчина окатит холодной водой, что выглядело наиболее логично, не оправдалась. Доски оказались даже горячее воздуха. Я, стараясь поменьше с ними соприкасаться, бочком скрючился в дальнем от печки углу.

Голова сразу закружилась, в глазах на пару мгновений потемнело, видимо я покачнулся, потому что дядя Булат предостерегающе шикнул.

— Эй, ты что делаешь? В бане нельзя так резко дёргаться. И зачем сел? Ложись давай. Для начала на живот, — и снова плеснул из ковша.

Я чуть было позорно не заверещал. Нет, не заверещал. Не смог просто. Как хорошо, что эта порция кипятка предназначалась не мне, а печке. Хуже ситуации, чем быть облитым кипятком, я себе представить не мог, просто обречённо проследил за направлением.

Но рано я радовался. Дальше начался форменный кошмар. Мужчина окунул ковш в ту же паря́щую бадейку, прикреплённую к железной трубе и окружённую гладкими камешками, и затем изо всей силы плеснул на них. Вода, зашипев, моментально испарилась, явственно различимые волны нового жара поднялись к потолку, дядя перехватил поудобнее ковш и начал махать в мою сторону. Меня накрыло ещё более раскалённой волной, и я позорно заорал, пытаясь сползти хоть куда, но подальше отсюда. Пусть продует, пусть на полу, пусть голышом… Да, я был согласен даже пробежаться без одежды до бабушкиного дома, но кто ж мне позволит! Да я и сам мог только орать.

— За что?!

Позже, вспоминая этот эпизод, я никак не мог понять, почему бы в тот момент не встать и не уйти. Сила есть, где выход знаю. Но вот напавшую на меня невероятную слабость, я преодолеть не смог. Из тела словно вынули все кости и оставили лежать только холодец из мышц. Из неприятных аналогий в голову втемяшился кусок мясного филе, медленно поджаривающийся на сковородке. Эдакий рыцарский ужин. Боже упаси! Я тут же отрёкся от таких мыслей и снова пополз к краю.

— Стоять! — дядя Булат пресёк мою попытку сползти на нижнюю скамеечку и там устроиться, среди тазиков, мыла и шампуней. А лучше вообще не пол. Или в предбанник. Или в огород, можно даже туда, где куры. — Лежи, не рыпайся. Сейчас начнём. Где у нас тут веник?

«Что начнём? Мы разве уже не начали?» — собирался спросить я, но мужчина вытащил из зелёного тазика такой же куст-букет, как те, что висели в предбаннике, только мокрый, и вломил мне им поперёк спины.

Кажется, они давно догадались, что я не Саша, и просто долго готовили план экзекуции. Мести. Придумывали пытки. Надеюсь, это конец.

Слова застряли в горле и там, видимо, сгорели. Откуда только силы взялись — я попытался встать, спустить хоть одну ногу, но каждый раз этот проклятый веник настигал меня и лупил что было мочи. И сверху, и сбоку, и поперёк, и вдоль. Не представляю, как мужчина умудрялся стоять в полный рост при такой жаре, да ещё хлестать меня направо и налево. Сам я сжался в комочек, будто став раза в два меньше и раз в десять обтекаемее, лишь бы поменьше конечностей торчало. Примерно то же самое ощущают драконы, перекидываясь в человека. Вот только, не в таких условиях. От каждого удара расходился такой жар, что хотелось тут же лечь и помереть. Точнее, я же уже лежал, значит оставалось только второе.

Теперь-то я понял, что чувствовали рыцари в доспехах, когда их настигало драконье пламя. Жар со всех сторон, и как бы ты ни повернулся, как бы не подвинул руку или ногу, ты везде натыкаешься только на ещё более раскалённое пространство. Лучше сразу сдаться. И даже не дышать.

— А теперь ещё парку, — жизнерадостность дяди Булата поражала и пугала. Неужели все человеки в этом мире такие огнестойкие? Тогда понятно, почему здесь нет драконов или других огнедышащих существ. Это ж какой страшный мир, какие страшные обитатели, что их настолько ужасающие вещи радуют. Я вздрогнул. — Чего дрожишь? Не прогрелся? — тут же среагировал страшный обитатель этого мира, и я понял, что лучше сразу прикинуться трупом.

Новая порция горячей воды зашипела на голышах, жар снова «упал» на меня мощной воздушной перчаткой, распластал, оглушил и прибил книзу. Это как быть внутри огненного мешочка, который я несколько минут назад, — а кажется, что в прошлой жизни, — вспоминал. У драконов там происходит формирование пламени, перед изрыганием, но он покрыт специальной оболочкой, нейтрализующей слишком большую температуру и не допускающую нагрев остальных внутренних органов.