Ян Покровский – Плата за свободу (страница 4)

– Не переживай, ты же меня знаешь.

– Знаю, поэтому и предупреждаю. И еще просьба – выдай ему самый лучший, самый надежный бронежилет.

– Тут без вариантов, старина. Всем участникам оцепления выдадут бронированные комплексы последнего поколения «Защитник 5». Это целый скафандр, надежней не найти. Хотя есть у меня одна мыслишка, так и быть, добавлю ему ленточку на пояс.

– Отлично, Мартин. Если что – я всегда на связи.

Президентский номер в самом престижном отеле Нью-Йорка поражал своей напыщенностью, показным богатством и, в тоже время удивлял своей безвкусицей, выражавшейся в довольно неуспешной попытке совместить современное искусство и винтажную отделку номера. Все три комнаты были заставлены мебелью из натуральных пород черного и красного дерева, блистали позолотой дверных ручек, настенных светильников, люстр на потолке, столов, стульев и дорогих напольных зеркал. На стенах, в позолоченных рамах, висели массивные картины выдающихся мастеров 20-го века. В то же время, в это многообразие роскоши и богатства, дизайнеры отеля нелепым образом пытались вклинить шедевры современного искусства. Огромный черный мужской фаллос, два метра высотой, с взбирающимися по нему миниатюрными, обнаженными, белыми женскими фигурками, украшал одну из комнат. В другой комнате – не большой фонтанчик, установленный на широкой тумбе, был выполнен в виде женской вагины. В третьей комнате – настольная лампа представляла собой обнаженного транссексуала, с эррогированым пенисом. Чтобы включить свет, нужно было нажать на мужской орган, а если выключить – дотронуться до обнаженной женской груди.

Холодильник в номере был заполнен прохладительными напитками – виски, текилой и другим элитным алкоголем. В отдельной нише, в шкафу, в дорогих шкатулочках, аккуратно уложены слабые наркотики и необходимые принадлежности для их использования.

Министру социальной поддержки Соединенных Штатов Америки, Оливер-Ванесса-Френсис-Элизабэт, сегодня ночью не спалось. Во время перелета из Вашингтона, ему удалось немного вздремнуть, но это не исправило положения. Все тело ныло и зудело, глаза слипались, зад надсадно болел, да к тому же еще и тошнило.

– Страсть к здоровенным, атлетически сложенным мужчинам, меня когда-нибудь погубит, – подумал министр, с наслаждением вспоминая прошедшую ночь, – а ведь надо хотя бы пробежать глазами речь, которую завтра он будет произносить на открытии Статуи Новой Свободы.

Вчера министр был на оргии, устроенную Господином Президентом, по случаю успешно проведенной очередной операции по омоложению. Оливер перебрал с галлюциногенами и другими легкими наркотиками, кажется, даже героином побаловался, но этот момент он уже плохо помнит. Хорошо хоть тяжелые наркотики не стал принимать. Господин Президент так набрался на элитной вечеринке, что уже к трем часам ночи двух слов связать не смог.

– Надо опять делать операцию по замене внутренностей, и чем быстрее, тем лучше, – подумал министр, с блаженством делая глотки газированной холодной воды, – поменять все органы: печень, почки, пищеварительную систему, легкие. Быстро, однако, он измотал свое тело после очередного омоложения, даже года не прошло. Его доктор сказал, что сейчас материал (так он называл донорские органы) пошел второсортный. Доноров со здоровыми органами становилось с каждым годом все меньше. Многие страдали врожденными болезнями печени и почек, слабый кишечник был у каждого второго, а хорошие легкие вообще очень трудно найти. Если так и дальше пойдет, операцию по омоложению нужно будет ждать несколько лет, а это значит следить за своим здоровьем, алкоголь принимать в умеренных дозах, с наркотиками завязать. Министра аж покоробило, когда он об этом подумал. Лучше через парламент протащить закон, разрешающий принудительный ввоз молодых и здоровых иностранцев. Как сказал тот же доктор, хороший и дешевый материал сейчас можно легко достать в Бразилии, Аргентине или других странах Южной Америки. Из остальных стран воровать людей опасно – можно нарваться на международный конфликт.

После каждой замены органов от молодых доноров его организм сразу преображался – повышалось либидо, кровь играла по жилам, чувствовался прилив сил. Снова можно веселиться и ни в чем себе не отказывать, будь то оргии, наркотики, выпивка, а лучше все вместе. Его положение позволяло и не такое.

Министр разделся и решил принять душ. В огромной ванной комнате одну из стен, полностью, от пола до потолка, занимало зеркало. Проходя мимо, министр задержался и стал разглядывать себя. На первый взгляд ему можно было дать 30-35 лет, но на самом деле он был намного старше. Его худощавое тело с шоколадным цветом кожи в некоторых местах покрывали татуировки. Чтобы сделать заметней, их набивали яркими голографическими красками. Новомодный пирсинг из драгоценных металлов, инкрустированных бриллиантами, украшал уши, нос и пупок. Увиденным министр остался доволен. По мнению Оливера, именно так должен выглядеть министр социальной поддержки Соединенных Штатов Америки.

После душа ему стало легче. Оливер плеснул себе сорокалетнего виски, добавил туда энергетика, подумал про кокаин, но отложил это на потом. Взяв в руки планшет, открыл текст выступления, пытаясь сфокусировать внимание на строках с его пламенной речью.

– Так, что там придумали эти умник, – бормотал он себе под нос, пытаясь хотя бы вникнуть в смысл написанного, – Приветствую вас, свободные граждане Соединенных Штатов Америки, живущие в самой демократичной, самой лучше стране мира.

От чтения его отвлек звонок видеофона.

– Кто это так поздно, может, Господин Президент крякнул? – с улыбкой подумал он.

Министр включил видеоэкран. Стереокамера показала затемненную комнату, где в сумраке проглядывался силуэт грузного и очень пожилого мужчины, одетого в черный костюм, белую рубашку и галстук-бабочку. Лица толком не было видно, но министр сразу понял, кто это звонит.

– Рад вас видеть, Работодатель, – министр склонил голову на грудь в знак приветствия, – что вас заставило позвонить мне в такой поздний час?

– Этот скотина опять нажрался наркотиков до посинения? – без предисловий начал Работодатель. Его голос был злобным, скрипучим и отрывистым, – а тебя послал открывать Статую Новой Свободы вместо себя? Я ведь разговаривал с ним позавчера и приказал именно ему ехать на торжество. Статуя Новой Свободы не каждый день открывается.

– Господин Президент проходит курс реабилитации после очередной операции по омоложению. Уверяю вас, если бы он мог поехать – он бы это сделал, – начал было заступаться министр.

– Да хватит уже его защищать, – гаркнул Работодатель, – думаешь, я не знаю, что и ты был вчера на этой вакханалии? Однако нашел в себе силы поехать на церемонию и прикрыть этого старого наркомана.

Министр про себя усмехнулся. Он уже сбился со счета, сколько раз Президент омолаживался за время своего продолжительного правления. Все знали его пристрастие к выпивке и наркотиками.

– У меня к тебе дело, Оливер-Элизабэт, или как тебя там, – медленно произнес Работодатель, – как ты смотришь на то, чтобы стать новым Президентом Соединенных Штатов Америки? Все равно в вашем гадюшнике ты самый образованный и можно даже сказать – самый сообразительный. Я давно слежу за тобой, и могу сказать, что ты приложил немало усилий, чтобы занять эту почетную должность.

«Этого не может быть. Неужели Работодатель все узнал? – подумал он про себя, – все, тогда я пропал».

Министр некоторое время молчал. От испуга пот вступил у него на висках и стал дергаться левый глаз.

– Что молчишь, Оливер? Язык от радости проглотил? – допытывался Работодатель.

– Это же невозможно, сэр, до окончания срока законно избранного нашего уважаемого Господина Президента еще 8 лет, – немного заикаясь, промямлил министр.

Он начал лихорадочно соображать – может это проверка? Может он где-то напортачил, реализуя свой тайный план? Работодатель сейчас сказал, что давно следил за ним. Возможно, он раскрыл его темные делишки, и тогда все пропало. В любом случае, надо попробовать прикинуться простачком и постараться выудить больше информации.

– Я не уверен, господин Работодатель, что справлюсь. Не знаю, готов ли я. Тем более, законы нашего государства, не позволяют мне выставлять свою кандидатуру на пост Президента. Ведь у меня нет необходимого опыта работы в правительстве США, есть уголовная судимость, и самое главное – мои дальние родственники переехали в Техас.

– Оливер, не говори мне, что веришь этим сказочкам про демократию и власть закона, которые ты сам придумываешь. Небылицы про свободу – это все для тупоголовых граждан США, – заявил Работодатель с нескрываемым сарказмом, – а для нас с тобой – это возможность управлять этим безмозглым стадом. Знаешь, что нужно сделать, чтобы управлять толпой? Для этого нужно сделать так, чтобы толпа целиком и полностью зависела от тебя. Я уже много десятков лет добиваюсь этого и почти что достиг намеченного. Первое, что я сделал – заставил отказаться наш так называемый народ, а на самом деле – толпу негодяев, скупердяев и предателей, – от всех глупых принципов, прививаемых нам сотни лет и мешающих свободно жить. Семья, вера в Бога, стыд, совесть, жалость – все это низменные инстинкты, которые необходимо с корнем вырвать из умов людей. Вместо этого я дал им намного лучше, совершенно иные эмоции – жадность, похоть, жестокость, чревоугодие. Хотя самое главное еще впереди – нужно искоренить из умов людишек само понятие о таком мерзком чувстве, как любовь. Как же я ненавижу это слово. Мать любит свое дитя, мужчина любит женщину, гражданин своей страны любит Родину, – Работодатель брезгливо поморщился, – нет такого чувства, его придумали, вбили в тупые головы баранов. Мне нужно, чтобы эти мерзкие человечки трахались, жрали, пили, ширялись наркотиками, убивали друг друга и не совали свой вонючий нос в мои дела. Вот что я называю эталоном свободного государства, вот моя цель.