Ян Платан – Повесть Января (страница 2)

Финальная сцена сражения удивительной, бесстрашной, жизнецепкой молодой женщины с существом чуждой природы – мерзкой маткой, несущей яйца с эмбрионами тысяч смертоносных тварей – нагрузила катарсисом по самое горло. Женщина вела бой, используя механизм, который выглядел даже фантастичней, чем чудовищный живой организм, в венах которого текла кислота, способная прожигать металл космических кораблей – шагающий гидравлический автопогрузчик, многотонный костюм на человекоподобных ногах с клешневидными ручищами. Героическая землянка сумела выкинуть гадскую тварь в открытый космос, в который та уволокла еще и погрузчик, зацепив его хвостом. Наша героиня погибла бы тоже, если бы не помощь искусственного человека, разорванного пополам самкой «чужого», но сохранившего работоспособность выше пояса.

Противостояние человеческой цивилизации и инопланетного суперхищника, бой не на жизнь, а на смерть окончился победой человека, а значит – победой всех нас, таких несовершенных и физически слабых, но невероятно сильных духом, идущих на жертвы ради спасения своих товарищей и всей человеческой расы, в конце концов.

«Чужой», без сомнения, был фильмом высочайшего класса. В моем списке фильмов он занял верхнюю строчку, сразу над «Терминатором», в котором другая слабая женщина вела смертельную схватку с безжалостной машиной, посланной из будущего, чтобы убить ее и тем самым предотвратить рождение ее сына, который станет лидером сопротивления в том самом будущем и который научит людей эффективной войне с машинами.

Голливудская фантастика, как исполин, шагающий над городами, безжалостно сносила нам крыши. Невероятные герои захватывали наше воображение, фильмы же про наших героических предков невыносимо скучно стало смотреть.

– Ну как тебе фильм? – спросил Харей таким тоном, словно был его режиссером.

– Супер! – сказал я и добавил еще: – Это, супер!

Он поджал руки в подмышки, по-птичьи вытянул жилистую шею и скорчил гримасу ящера. У него это всегда хорошо получалось.

Посмеялись.

– Слышь, это.. Ян, у тебя двушки не будет на телефон?

Двух копеек я не нашел, только десять – тот же размер – покатит!

Мы хлопнули по ладоням и разошлись.

Дома я поужинал винегретом, накормил котенка, заправил в магнитофон бобину с любимым концертом «Pink Floyd», надел наушники и отлетел в просторы вселенной. Мне снился красивый сон.

Открыл глаза.

Полная бобина, шурша хвостом магнитной ленты, вертелась на валу. Пока тянулся и нащупывал выключатель, сон растворился без следа. «Было бы интересно записывать сны», – подумал я.

Воскресенье

Утром я встал раньше обычного, взял бидон и отправился за молоком.

Молоко в воскресенье привозят чуть свет – разливное, в баках из алюминия. К десяти его уже всё выкупают. Пришлось подняться с будильником, чтобы котёнок не остался голодным.

ЕЁ взгляд прожёг меня до самой спины, это – образно, а фактически – я обмяк, утерял голос и вообще перестал соображать. Так со мной происходит всегда, когда необходимо проявить активность и непринуждённо завязать знакомство. Это я в себе ненавижу больше всего, но бороться с этим мне не по силам. Я даже у зеркала репетировал, как это ни смешно, – у зеркала получалось неплохо.

Так вот, когда я с идиотским бидоном застрял где-то между своей квартирой и магазином, девушка не растворилась, как обычно, а приблизилась, вытянула шею и потянула носом воздух.

– Наконец-то, – сказала она, – он у вас?

Её голос окатил меня, как морская волна и привел меня в чувство.

Пока я подыскивал слова для ответа, она обратила внимание на бидон, который я прятал за спину, и встревожилась:

– Вы не давали ему молока? Ни за что не давайте, это не безопасно!

– Я?.. Нет!.. Только вчера, совсем немножко… Котенок?

И голосом, и руками я изобразил маленькое существо.

– Да, котенок… может быть, – сказала она и посмотрела на меня внимательно и открыто.

Сума сойти, какие глаза!

В её глазах я мог бы, наверное, жить!

Я где-то читал, что на склере живут всевозможные организмы – то, что называется флорой. И в тот момент я прямо-таки ощутил приступ зависти к этим счастливцам. Я уже словно был одним из них; и с разбегу, радостно шлёпаясь голым пузом на влажную поверхность роговицы, скользил, скользил, скользил…

– Будьте дома, я вас найду! И не забудьте про молоко!

Пахнуло бензином. Зашипело. И незнакомка исчезла за дверями автобуса.

Шагая через две-три ступени, я взлетел на четвертый этаж. А там тетя Валя кормит котенка молоком из зеленой тарелки.

«Ах, чёрт! Ему же нельзя! – дернул входную дверь. – Закрыта… Странно… Как он тут оказался?!»

Сказав «большое спасибо», я поднял животное и тарелку («Бери, – говорит, – бери! Все равно Олег его не пьёт»), слил молоко в раковину, уложил котенка в кресло и оглядел сторонним взглядом свое жилище.

«Неужели придет? Странно всё это!»

Убрал то, что бросалось в глаза. Заварил себе чаю. Включил телевизор.

Выключил.

Взял одну из подаренных книг. Книга оказалась детской – загадочное название, интересное оформление, карта сказочной страны на форзаце. Прилег почитать:

К домовитому толстячку вдруг завалилась целая компания гномов, все съели, набедокурили, а утром утащили его за собой в опасное путешествие, где почти сразу едва не попали на ужин к троллям в качестве самого ужина, конечно.

«Забавная книжка! Почитаю потом!»

Зашел к Олегу. (У них дверь всегда бывала открыта, запиралась только ночами или когда их не было дома.) Тетя Валя что-то стряпает на кухне, Олег сидит за работой – клепает штаны.

Он шил великолепные брюки. Где-то покупал клёпки, пуговицы, нашивки, молнии с названиями джинсовых фирм: Lee, Montana, Wrangler, Levi’s – сами начертания которых уже околдовывали и разжигали желание нацепить их скорей на себя. Олег мог скопировать любую модель или нарисовать свою. Кроил уверенно и всегда по фигуре заказчика. Джинсы у него стоили 15-20 рублей. Он легко мог изготовить и две пары за день. Если бы не бухал, деньги бы греб лопатой. А разные шмотки, какие он шил для себя, удивляли лихими придумками и являлись произведениями его портняжного гения. Бывало, что куртки у него покупали прямо на улице, с плеч.

Я не сразу заметил свежий синяк под глазом Олега.

– Олег, когда ты успел? Опять кунг-фу показывал?

Он застенчиво улыбнулся и пожал плечами, мол, не знаю, может быть.

Трезвый, он – скромный и мягкий. Сильно пьяный становится дерзким и бесшабашным. Он не дерется, нет – он имитирует мастеров киношных кунг-фу: стиль богомола, стиль дракона, стиль журавля. Он демонстрирует свое боевое искусство, раскачиваясь из стороны в сторону, и наносит удар за ударом с воем от Брюса Ли. Удары идут в стену дома, или в пустоту, или в куст изгороди, после чего кулак еще долго дрожит, переполненный энергией Ци, листья осыпаются, а Харей довывает тягучую песню кота-победителя. Он освоил внешнюю сторону дела на черный пояс. Колотя в стены, разработал костяшки кулака так, что они превратились в костяные шарики от пинг-понга. Он часто показывал кунг-фу во дворе, и тогда ребятня с удовольствием бегала посмотреть представление. Но когда уходил на гастроли, случалось всякое.

Я посидел с Олегом, потом вернулся к себе и снова залег за книжку.

Смеркалось.

Проснулся Котенок. Он гулял по квартире, и странно подванивал. Мне вспомнился позавчерашний банкет: «Хорошо посидели, кстати! А зверь этот действительно странный. На котенка похож – если вот так посмотреть, а с другой стороны, не похож!». Я взял его в руки. Повертел, принюхался и «поплыл». «Уф, голова закружилась!». На улице уже потемнело. И тут погас свет.

Я вышел на лоджию.

Свет пропал во всем нашем районе, а может, и в целом городе. В окнах мерцали свечи. Было тепло, тихо и нереально. Что-то странное творилось с Луной.

Луна стала объемной. Явно чувствовалось, что это не плоский диск, не светлое пятно, а именно шар. Мне раньше не приходилось видеть лунного затмения, потому я не понимал, что происходит.

Потом случилась событие, которое сперва угодило в разряд галлюцинаций; таким образом рациональный мозг защитился от потрясения; в проеме окна стоял лысый дядька в черном плаще. На глазах блестели круглые стекла. Он принюхался, присел, скривился и приподнял очки. Лучами, исторгнутыми из глаз, он обследовал комнату. Нашел котенка. Длинной резиновой рукой сгреб его за пазуху. Выпрямился. И удалился так резво, словно его сбило поездом.

«Это было невероятно, нелогично, значит – галлюцинация. Но котенок исчез, значит – не будем спешить с выводами». Я решил для себя, что вооружиться на всякий случай не помешает, достал из ящика молоток и стамеску, сел в кресло и положил инструменты рядом с собой.

Тень Земли сползала со спутника.

Яркий луч Солнца возвращал плоское состояние шарику Луны. Ночь становилась контрастней: тени – черней, а светлое – ярче. Потом вдруг вспыхнула лампа – электричество дали. Город ожил, поехали снова троллейбусы и трамваи. Потом появилась она.

Она зашла прямо в окно. Шагнула с подоконника на ковер, села в кресло напротив и сказала:

– Здравствуйте! – Взглянула на молоток, стамеску и улыбнулась: – Меня зовут Лиса, а вас?

– Январь. … лучше на «ты», если можно… Такое имя мне дали, не совсем обычное. Но можешь звать меня Ян.

– Приятно познакомиться, – сказала Лиса, – с тобой.