Ян-Питер Барбиан – Литературная политика Третьего рейха. Книги и люди при диктатуре (страница 3)

Истории людей, институтов и событий можно рассказать только при наличии информации. Это относится к эпохе национал-социализма в той же мере, что и ко всем другим историческим периодам. Материал для этих историй, то есть для предмета данного исследования, можно найти прежде всего в архивах. Документы государственных органов и партийных учреждений, занимавшихся вопросами литературной политики, были перевезены из Кобленца в Потсдам и хранятся в Федеральном архиве в Берлин-Лихтерфельде. Сюда же вошли обширные фонды по Рейхспалате культуры и ее отдельным палатам, по чиновникам рейха и партии, членам НСДАП, Штурмовых отрядов и СС из бывшего Берлинского центра документации, а также фонды бывшего Центрального государственного архива ГДР и бумаги руководства студенческих объединений рейха по сожжению книг в 1933 году из Государственного архива в Вюрцбурге. Однако досье из бывшего Берлинского центра документации, оцифрованные после того, как в 1990-х годах перешли в ведение Федерального архива, были завизированы дважды – пользователю сегодня, к сожалению, их уже не найти в полном объеме. Поэтому я благодарен Михаэлю Шельтеру и Андреа Ладвиг из пользовательской службы Федерального архива в Берлин-Лихтерфельде за их ценную поддержку во время поисков. Политический архив Министерства иностранных дел в Берлине содержит информацию об организации, вовлеченных людях, содержании и стратегиях внешней культурной политики нацистского государства.

Важные аспекты этой темы можно также реконструировать с помощью ряда государственных архивов. Для Саксонского государственного архива в Лейпциге Ханс-Кристиан Херрман каталогизировал фонды Биржевого союза немецких книготорговцев: несмотря на значительные военные потери они содержат множество производственных актов, личных дел и документов компаний. Архив Немецкой библиотеки в Лейпциге позволяет понять, как знания библиотекарей использовались для политической цензуры «вредных и нежелательных» книг, а также всей еврейской литературы. Земельный архив Берлина дает представление о механизмах и последствиях государственной литературной политики на местном уровне благодаря сохранившимся материалам земельного управления Рейхспалаты письменности по гау Большой Берлин. В 2004 году коллекция была дополнена материалами управления местного Рейхссената по делам культуры в гау Большой Берлин из переданных в Федеральный архив документов Берлинского центра документации и полностью реорганизована. Рейнское отделение Земельного архива Северного Рейна-Вестфалии в Дуйсбурге (ранее Главный государственный архив Северного Рейна-Вестфалии в Дюссельдорфе) располагает крупнейшей коллекцией дел регионального центра управления Тайной государственной полиции и Службы безопасности с множеством информативных отдельных процессов. Главный государственный архив Тюрингии в Веймаре предоставляет информацию об устройстве народных библиотек в Тюрингии, ставшем моделью и образцом для их работы на территории всего рейха после 1933 года. Так что источники позволяют основательно реконструировать генезис «гляйхшальтунга», структуру учреждений и их политику – то есть, точку зрения властей. Сложнее уловить точку зрения подвластных. Перечисленные архивные фонды содержат разрозненные документы не только об адаптации, подчинении и коллаборации, но и о возражениях и критике. В дополнение было проанализировано наследие отдельных писателей и издателей в Немецком литературном архиве в Марбахе-на-Неккаре и в архиве Академии искусств в Берлине.

Помимо обширного архивного материала я также обращался к многочисленным печатным источникам и периодическим изданиям 1933–1945 годов. Дневники, письма и воспоминания писателей, публицистов, издателей и книготорговцев, написанные в этот период или позже, довершают перспективу подвластных, даже если после 8 мая 1945 года среди них обнаруживается множество апологетических заявлений или фактологических искажений. С тех пор исследовательская литература значительно расширилась и стала более дифференцированной – как в отношении политической и административной системы нацистской диктатуры, так и в отношении культуры и литературы. Еще в начале 1950-х годов Ханна Арендт, будучи свидетельницей эпохи и политической мыслительницей, начала анализировать и интерпретировать структуры и принципы работы тоталитарной власти Гитлера. За этими штудиями последовали исследования многочисленных политологов и современных историков, которым удалось внести уточнения и изменения, однако фундаментальные идеи Арендт не утратили актуальности. Ее ясное осмысление и глубокое понимание запутанной сущности человека остаются образцовыми по сей день.

Мне также очень помогли исследования и идеи коллег, последние годы и десятки лет занимавшихся различными аспектами этой темы. Некоторых из них я уже успел здесь упомянуть, хотелось бы назвать еще нескольких. Фолькер Дам (1944–2020) не только стал первопроходцем в изучении истории еврейской книготорговли и ее уничтожения в период нацистской диктатуры, но и открыл окно к восприятию Рейхспалаты культуры как центрального института для понимания общественной жизни в 1933–1945 годах. Вернер Миттенцвай (1927–2014), Ханс-Альберт Вальтер (1935–2016), Йозеф Вульф (1912–1974), Анатоль Регниер и Уве Витшток помогли понять, как писатели Веймарской республики обманывались относительно сути национал-социализма и переживали стремительную экспансию его власти в роли более или менее активных участников, зрителей, жертв или эмигрантов. Впечатляющее исследование Йорга Остерло демонстрирует, в какой степени еврейская культура, во многом формировавшая немецкую, находилась под угрозой уже во времена Веймарской республики, а затем, начиная с 1933 года, систематически уничтожалась. Гётц Али и Франк Байор показали, в частности, что процесс так называемой «ариизации», означавший не что иное, как экспроприацию и кражу еврейского имущества, происходил отнюдь не только под руководством национал-социалистических властей, но и при участии множества экономических спекулянтов. От тяжкой необходимости углубляться в литературу национал-социалистических и фёлькиш-национальных авторов меня избавили Рольф Дюстерберг, Уве-Карстен Кетельсен, Карл-Хайнц Йоахим Шёпс, Ханс Саркович и Альф Менцер. Литература и книготорговля эмигрантов не выступают предметом этой книги, но в первую очередь благодаря исчерпывающему изложению Эрнста Фишера удалось проследить пути, которые в 1930-е годы разбросали эмигрировавших из Германии издателей, книготорговцев и букинистов по всему миру: жизнь многих из них, к сожалению, закончилась самоубийством или в немецких лагерях смерти.

Благодаря исследованию Зигфрида Локатиса о Hanseatische Verlagsanstalt я научился понимать структуру, профиль и последствия национал-социалистического массового книжного рынка. Эдельгард и Ханс-Ойген Бюлер (1936–2004), Клаус Кирбах, Олаф Зимонс и Торстен Унгер отточили мое восприятие и знание обширной деятельности вермахта в качестве покупателя и производителя книг во время Второй мировой войны. Истории издательств, работавших на немецком книжном рынке в нацистскую эпоху, обрели рассказчиков, держащихся исторической правды, лишь в 1990-х годах. До этого в посвященных издательству юбилейных сборниках и сочиненных на заказ «портретах» было много апологетической или попросту ложной информации. Некоторые издательства по сей день отказываются проработать собственное прошлое – среди, прочего, ссылаясь на якобы уничтоженные или утраченные архивы. Солидные работы Гюнтера Фетцера, Корнелии Каролины Функе, Томаса Гарке-Ротбарта, Рюдигера Хахтмана, Мюррея Г. Холла (1947–2023), Томаса Кайдерлинга, Андреаса Майера, Давида Эльса, Штефана Ребениха, Забины Рёттих, Хайнца Зарковски (1925–2006), Мишель К. Трой и Анны М. Вальрат-Янсен помогли более точно описать развитие отдельных издательств. То же касается и многочисленных исследований о публичном и научном библиотечном деле, которые начали издаваться в конце 1980-х годов: профессия рассматривается в них гораздо более критично, чем в первые послевоенные десятилетия.

Впрочем, несмотря на всю тщательность поисков и исследований, я могу лишь повторить мудрое изречение Йоахима Сарториуса: «Многое не удалось упомянуть. Особенно то, чего я не увидел»[33].

Без постоянной поддержки, терпения и мягкой настойчивости Вальтера Х. Пеле (1941–2021) публикация моего исследования в 2010 году никогда бы не состоялась. Началось все в 1986 году с магистерской диссертации на тему «Рейхспалата письменности в „Третьем рейхе“. История литературно-политических институций при национал-социализме 1933–1945 годов». На ее основе была написана диссертация «Литературная политика в „Третьем рейхе“. Институции, компетенции, сферы деятельности» и опубликована в 1993 году Архивом по истории книжного дела, а спустя два года – в издательстве dtv. Тщательно переработанная и обновленная версия была издана в 2010 году издательством Fischer Taschenbuch, а в 2013 году – в английском переводе издательством Bloomsbury. За возможность опубликовать это новое издание, в котором учтена реорганизация записей в некоторых архивах и дополнена библиография, я благодарен Антье Конциус из фонда S. Fischer и Александру Рёслеру из редакционного отдела нехудожественной литературы издательства S. Fischer. При подготовке меня поддерживала компетентность редактора нехудожественной литературы Мелани Бауман. Наше совместное намерение – представить фундаментальную работу о литературной политике нацистского государства в актуализированном, расширенном и уточненном варианте. С этим связана и моя личная надежда, что современное демократическое общество будет уважать и ценить книги, но не с тем патологическим вниманием, с каким обращалась к книгам нацистская диктатура, используя их в корыстных политических целях.