Ян Немец – Возможности любовного романа (страница 44)
– Но ведь ты сама мне это предложила! Помнишь, это же была твоя идея. Если что, я могу посмотреть в истории…
– Ивана, я все понимаю, но и ты меня пойми. Я не в той ситуации, когда могу делать что хочу. Мне надо ходить на работу, вот завтра в полседьмого мы выезжаем в Ловосице и опять весь день будем таскать шкафы…
– Мы же можем списаться позже.
– Нет, я никуда не собираюсь. Ивана, я тоже каждый раз жду продолжения.
– Слушай, Ивана, ты, конечно, баба клевая и знаешь, как устроена жизнь, но не могу же я постоянно оправдываться. Сегодня я выключил звук, из-за мужиков и из-за порно, а потом вырубился – вот и все. Ты здесь совершенно ни при чем. Это была моя ошибка, но не говори, что я вру, когда на самом деле я не вру, а просто соснул часок после обеда.
– Ну я же тебе объяснял. Это просто контакты из телефона, и ни с кем у меня ничего нет. Да у меня и времени-то больше ни на кого не хватит. Послушай, скоро мне пришлют счет, я тебе его покажу, и ты сама увидишь, что там только твой номер. Видишь, как просто. А в приложении я все лишнее удалю, и там опять, кроме тебя, никого не будет, надо только узнать, как это делается. Кроме тебя, там никого не будет, слышишь?
– Ивана, я понимаю, у тебя был неудачный опыт, но я тебе ни с кем не изменяю. У меня есть только ты и Ромка.
– Нет, еще неделю, наверное.
– Сейчас в Дуйсбурге. Но уже одна.
– Она передо мной не отчитывается.
– Ивана, послушай, мы так ждали вечера, еще в обед писали, как мы друг друга любим. Прошло-то часа два от силы. Ну не станем же мы все портить только потому, что я заснул и не ответил тебе на сообщение.
– Да ничего мне не снилось. Я весь вымотался, пока таскал это барахло на другой конец территории. Знаешь, чего мне стоило сдержаться, когда Игорь отказался давать машину? Так хотелось послать его в жопу, но я промолчал и не стал с ним спорить. Но разве так делают? Машина стоит на парковке, а он заставляет нас таскать все вручную. Типа нет смысла грузить туда-сюда.
– Ивана, так ведь он же мой начальник.
– Вот и Ромка мне то же самое говорит, но она еще совсем молодая.
– Но…
– Господи, Ивана!
– Ну опять все по кругу!
– Ивана, я уж даже не знаю, как тебе объяснять. Ивана, я тебя люблю и не хочу тебя потерять. Ивана, я в нас с тобой верю. И надеюсь, что у нас дойдет и до любви с ласками. Но пока нам надо стиснуть зубы и потерпеть. Через две недели инвентаризация закончится и все опять наладится. Будем чаще переписываться, а другие контакты я удалю.
– Наушники? Зачем?
– Ну хорошо, я куплю наушники, если найду недорогие. Или спрошу у Ромки, может, у нее остались какие-нибудь старые. Ивана, главное, что…
Поезд остановился на вокзале в Колине. Мужчина поднялся в самый последний момент, едва не проехав свою станцию. За все это время он ни разу не взглянул на меня. Все это время я не сводил с него глаз.
Спускаясь в подземный переход, он продолжал говорить по телефону.
еще одно примечание автора
Если однажды невыносимо жарким днем перемолоть окровавленное мясо собственной жизни лопастями настольного вентилятора, а потом с интересом разглядывать на стенах абстрактно-экспрессионистские полотна своей судьбы – это нарциссизм или акт освобождения? Каждый, кто пишет о себе, рано или поздно обязательно осознает, что человеческая жизнь – это тоже литература, правда, несколько спонтанная. Давно пора признать: жизнь – это роман по мотивам вымышленных событий, ненадолго ставших реальностью только благодаря нашему упрямству. Буги-стрит
Давайте опять на какое-то время притворимся, будто жизнь можно рассказать.
Вернувшись из Кракова, Нина принялась догрызать гранит науки в Оломоуце. Она писала дипломную работу о нереализованных сценариях Павла Юрачека, а я, снова уехав в Высочину, заканчивал там свой роман. Мы перемещались по треугольнику “Брно – Оломоуц – Поличка”, проводя выходные в режиме “все включено”. Постепенно выходные распространились и на соседние рабочие дни, и в итоге в начале лета Нина переехала ко мне в Патрицианскую виллу. Вещей у нее было мало: одежда, книги, кое-какая посуда и косметика. Она все еще находилась в том возрасте, когда живешь налегке.
Я освободил для нее полки в шкафах и на стеллаже; в ванной поселились ее кремы для чувствительной кожи, флаконы с туалетной водой, шампуни, тампоны и тушь для ресниц.
В первый же день, ближе к вечеру, мы отправились в “ИКЕЮ”. Нужно было купить кровать и двуспальное одеяло. Мы бродили по отделу “Спальни и гардеробы” в поисках чего-то раскладного: в Патрицианской вилле мы занимали только одну комнату, к тому же совмещенную с кухней, и место приходилось экономить. Это, по сути, был всего-навсего немного улучшенный вариант студенческого жилья – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Над кухонной столешницей висел график уборки, который мало кто соблюдал, а в холодильнике плесневели продукты, на которые никто не претендовал.
– Давай перекусим, – предложила Нина, когда мы проверяли матрас на жесткость: ноги на пластиковых подложках, над головой вентиляционные трубы. – Не понимаю, почему здесь так быстро устаешь.
Мы встали с разложенного дивана и направились в ресторан. Длинная очередь послушно петляла между ограждений, устремляясь к ломтикам розового лосося, охлажденным салатам, закрытым прозрачной пленкой, и блюдцам с десертами. Нина взяла греческий салат и кусок миндального торта, а я попросил овощные фрикадельки с булгуром. Захватив в придачу на кассе бездонную чашку и бездонный стакан, мы пошли искать столик в дальней части ресторана и в итоге сели возле огромного окна, откуда открывался вид на парковку перед торговым центром, заполненную машинами, и на проходящую за ней трассу.
Уже смеркалось, краски кузовов тускнели.
– А нам обязательно покупать диван именно сегодня? – спросила с сомнением в голосе Нина, подперев подбородок ладонью.
– Ты что, хочешь ехать сюда еще раз? Последний диван был вроде ничего.
– А он у нас там влезет?
– Впритык. В крайнем случае его можно будет вернуть.
– И тогда нам все равно придется ехать сюда еще раз, – ответила Нина, стараясь подцепить оливку, которая была явно недовольна происходящим и поэтому поспешно закатилась под лист салата. – Может, глянем в интернете на футоны?
– Скупой платит дважды, – сообщил я. – К тому же доставку надо будет ждать три недели, а этот диван мы можем увезти прямо сейчас.
– И ты его сразу соберешь? – торговалась Нина.
– Попробую. Но если в инструкции будут нарисованы два человечка, мне понадобится твоя помощь, – подмигнул я. – Еще по кофе и брусничному соку?
– Только разбавь сок содовой.
Я сходил к автомату и нацедил нам горючего. На обратном пути я увидел, что Нина задумчиво смотрит на рекламную башню, возвышавшуюся над парковкой, и рассеянно ковыряет ложечкой миндальный торт.
– Знаешь, что было бы по-настоящему печально? – спросила она, когда я сел за столик. – Если бы последний человек на Земле открыл какую-нибудь инструкцию, а там были нарисованы два человечка. Я бы, наверное, расплакалась.
Короче говоря, мы купили раскладной диван, двуспальное одеяло и постельное белье. И еще кучу рамочек, потому что решили повесить в углу, над компьютерным столом, те фотографии, открытки и картинки, которые накопились у нас за все это время. Портрет молодого Трумена Капоте, сидящего на скамейке где-то в Новом Орлеане, снятый в 1947 году Анри Картье-Брессоном. – Стилизованный рисунок быка, привезенный мною из Прованса. – “Голубка Пикассо”, ну куда ж без нее. – Леонардо Ди Каприо с лебедем в руках (тот самый снимок, где Энни Лейбовиц как будто бы запечатлела Артюра Рембо, которого Ди Каприо играл тогда в “Полном затмении”). – Ранний рисунок Эгона Шиле, который вполне мог бы послужить иллюстрацией к “Маленькому принцу”, потому что на нем мальчик в кудряшках бредет по каменистой пустыне в сторону зрителя. – Открытка с фасадом дома Хундертвассера: на сверкающих серебристых плитках играют солнечные блики. – Нечеткая фотография молодого Альбера Камю: прислонившись к стене дома в алжирском городе Оран, он курит сигарету. – Нечеткие женские ноги, которые Мирослав Тихий запечатлел возле летнего бассейна в Кийове на объектив, сделанный из втулки туалетной бумаги.
Припарковавшись у Патрицианской виллы, мы стали выгружать покупки. Пара, жившая на первом этаже, недавно завела собаку; щенок подпрыгивал за забором, как йо-йо, и Нина не могла от него оторваться. Я распаковал матрас, вынес его на балкон, чтобы он немного проветрился, и, поставив
В инструкции действительно были нарисованы два человечка, но пока запросто можно было обойтись одним. Вскоре вернулась Нина и начала распаковывать свои вещи.
– Я рассказывал тебе, как мы с папой ездили на концерт Коэна в Братиславу?
– Нет, я знаю только, что вы там были, – ответила Нина и пристроила на полке несколько своих книг.
Библиотека пополнилась фолиантом Джеймса Монако “Как читать фильм”, сборником интервью с представителями чехословацкой новой волны и книгами, которые я дал когда-то Нине почитать.
– Не помню уже, когда точно это было, но в то лето давали концерты и “Радиохед”, и Коэн. Сначала я с Томми и Мартой был в Праге на “Радиохед”, а через неделю поехал с папой на Коэна в Петржалку.