Ян Мортимер – Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 (страница 33)

Эдвард помнил о честолюбии и талантах Роджера. Пусть Дамори или Одли добились неограниченной привязанности монарха в продолжение от месяца до полугода, Мортимер неустанно заслуживал его возрастающее уважение. Но, как показало вмешательство суверена в управление Мортимера Ирландией, он не совсем доверял ему. Как и Пембрук, Роджер не был пешкой. Прекрасным примером может служить движение Мортимера на юного графа Уорвика. В начале 1315 года умер один из вассалов Роджера, Уолтер Хаклайт. Граф Уорвик предъявил претензии на некоторые из владений Уолтера в Уэльсе, считаемые Мортимером личной собственностью. Спор пережил Уорвика, умершего в 1316 году, став теперь бременем его несовершеннолетнего сына. Роджер рассмотрел здесь замечательное поле для маневров и выпросил у Эдварда право выдать за наследника Уорвика одну из своих дочерей. Все это уравняло Роджера с членами отчужденной от короля после гибели Гавестона семьи. Данный шаг оправдывался Мортимером на основании решения таким образом недопонимания между ним и покойным графом, ведь спорные земли могли перейти в качестве приданого к наследнику, его дочери и их общим детям. Так Роджер получал возможность укрепить семейные связи, сохранить свою независимость от монарха и положить проблеме конец, не прибегая к помощи института фаворитизма. Но хотя подобные движения и завоевали Мортимеру уважение со стороны Эдварда, он все равно не мог заручиться его чистосердечным доверием. Совершенно не через фаворитизм, но благодаря верной работе правителем Ирландии, переговорщиком и предводителем на поле брани Роджер заслужил награду, и после удачи при Фогарте стало очевидно, — его таланты нуждаются в наиболее плодотворном использовании. В середине марта он снова был назначен управителем в Ирландии.

Мортимер пустился в путь далеко не сразу. Сначала ему потребовалось посетить похороны младшего брата Джона, служившего королю свободным мелким землевладельцем. Потом, в мае, — Роджер, вероятно, присутствовал на свадьбе своей старшей дочери, Маргарет, с Томасом, сыном и наследником лорда Беркли, что обеспечило союз с важным лицом Уэльской Марки. Интересно, что Беркли с приверженцами — Джоном Малтреверсом и Томасом Гарни — успел повздорить тогда с графом Пембруком, поэтому его приближение к Роджеру являлось долгосрочным политическим переключением, а не просто сплетением союзов. Лорд Беркли провозглашал личное доверие Мортимеру, как лидеру.

С точки зрения Роджера королевское поведение по отношению к нему страдало лишь в одной, но очень значимой плоскости, — в предпочтении, отдаваемом Хью Деспенсеру. Когда Эдвард утратил при дворе общество Дамори, Одли и Монтегю, привязанность монарха перешла к противнику Мортимера и заклятому врагу его семьи. И Деспенсер не сглупил, — он стал трудиться на придворной должности, чтобы достигнуть столь же прочного положения, какое было у Роджера. В 1318 году Хью поставили переговорщиком с шотландцами, наравне с соперником сделав достойным доверия в серьезном дипломатическом вопросе. Отныне они с Роджером являлись не просто наследственными антагонистами, отныне им суждено было оказаться конкурентами. Отныне, пока Роджер направлялся в Ирландию, казалось, что честолюбивые помыслы Деспенсера вот-вот осуществятся, ведь он уже частично убедил короля велеть Хью Одли отдать ему замок с городком Ньюпорт в обмен на другие, менее интересные, владения в Англии. Деспенсер также предполагал приобрести земли Роджера Дамори, принадлежавшие графу Глостеру. Он постепенно прибирал к рукам все относящееся к графству Глостер, и Роджер ничего не мог предпринять, чтобы остановить его.

*

Второй период управления Мортимера Ирландией был менее богат событиями, чем первый. Очень мало шотландцев пережили сражение при Фогарте, а те, кому посчастливилось, уехали на родину. По всей стране англичане и ирландцы сливались в едином восторженном выражении облегчения. С английской точки зрения понять удовлетворение народа казалось просто, урожденные же ирландцы радовались при виде ухода шотландцев. Описывая смерть Эдварда Брюса, один из ирландских авторов, родом из Ольстера, утверждал, — «от начала мира не было сотворено деяния лучше для ирландцев, нежели это. Ибо в его время народу по всему краю, в общем, на протяжении трех с половиной лет, явились голод и лишения, и люди в стране, безусловно, принялись пожирать друг друга». В результате восстановленного спокойствия должность, на которой Роджер стал править Ирландией, начиная с высадки на берег 12 июня 1319 года, получил название «Верховного судьи». Это казалось менее значимым назначением, чем «королевский наместник», и не смыкалось с внушительным жалованием, но в нем ощущалось что-то постоянное. Вдобавок, Эдвард даровал Мортимеру сан хранителя монарших замков Роскоммон, Роудон и Атлон и велел казначею не взыскивать с него никаких долгов.

Главной задачей Роджера в качестве верховного судьи было сохранить порядок. Учитывая недавние боевые действия, это включало расследования, — кто помогал и поощрял шотландцев, и кто достаточно хорошо сражался против них, чтобы заслужить награду. Под контролем Мортимера Томас Фитцджон, граф Килдейр, сэр Джон де Бермингем (теперь граф Лаут), Арнольд Ле Поэр и Джон Воган получили приказ искоренить сторонников Эдварда Брюса, а сам Роджер должен был провести следствие по поискам предателей. Одновременно Мортимер повелел наградить мужчин, храбро боровшихся против Брюса. Не удивительно, что он сочетал награждение верных с наказанием изменников, пожаловав владения Хью и Уолтера де Лейси, равно как и других мятежников своим избранным преданным сподвижникам. Среди извлекших выгоду оказались сэр Хью де Турпингтон, Джон де Кьюсак, Майлс де Вердон, Эдмунд де Бермингем и Адам Ле Бретон. Награждение де Вердона, прощенного бунтовщика, в особенности подчеркивало основательную дипломатическую одаренность Роджера в умении миловать людей и прощать их.

Мир и удачно собранный урожай не могли сами по себе гарантировать скорого возвращения к обычному темпу жизни. Дублинцы, пожертвовавшие предместьями ради защиты стен города, нуждались в прощении за сожжение в процессе этого монаршего имения и просили о переводе им половины суммы, требующейся для восстановления столицы, так как не могли себе позволить и перестройку и выплату традиционных взносов. Корк находился в идентичном положении, потратив в 1316 году серьезные деньги на новые оборонительные стены. Обнищанию подвергся также и Лимерик. В некоторых владениях погибли их хозяева. В процессе битв вырезали множество английских подданных, чьи наследники еще не достигли совершеннолетия, И Роджеру следовало либо доверить опекунство над ними другим, либо лично взяться за детей. Сразу после отъезда Мортимера из Ирландии в мае 1318 года один из ее влиятельнейших лордов, Ричард де Клер, был убит в схватке с урожденными местными жителями, и это тоже требовало расследования и установления опекунства над его наследником. Разумеется, Мортимер находился в сильном положении, чтобы повлиять на подобные расследования и назначения, поэтому довольно заметно, как ирландские владения покойного герцога Глостера, которым следовало достаться также Деспенсеру, Одли или Дамори, сохранились у Роджера. С тех пор, как он помог управляющему Одли и сборщику налогов Дамори в 1319 году, логическое объяснение вопросу, почему наследство Глостера не распределено, заключалось всецело в опасности перехода земель к Хью Деспенсеру.

Помимо восстановления страны, Мортимеру требовалось взаимодействовать с бродячими бандами воров и собирателей, благоденствующих на ослаблении законодательного принуждения. Таким образом, пусть полномасштабной военной кампании не было, Роджер отвечал за противодействие мародерам и привлечение их к ответу перед правосудием. Даже беглый взгляд на карту его маршрутов демонстрирует скорость покрытия Мортимером территории Ирландии, находящейся в подчинении у Англии. Прибыв в июне, он целый месяц оставался в Дублине, прежде чем отправиться в Кашел. Уже несколько дней спустя Роджер добрался до Каллана, что на юго-западе от Килкенни, после чего опять через Кашел возвратился в Дублин. Следующее продолжительное пребывание там завершилось в октябре, когда Мортимер направился в Атбой, что в графстве Мит, в нескольких милях на северо-запад от Трима. Далее он снова на впечатляющей скорости в ноябре поскакал на юг в Уэкфорд, в декабре остановившись в Корке. Роджер находился на юге, в феврале еще будучи в Уотерфорде, пока в марте не направился обратно в Дрохеду, а оттуда — в Дублин, как раз чтобы присутствовать на заседании парламента, созванного им к 30 числу. Во время путешествий Мортимер был доступен для встречи множеству англо-ирландских лордов и наблюдал, — что конкретно требуется перестроить и восстановить, где нужна сила для поддержки власти или где следует собрать местную таможенную пошлину на финансирование строительства или переустройства городских ворот и стен.

Наряду с переустройством поврежденных учреждений и зданий по всей стране, время осуществления Роджером обязанностей верховного судьи позволило установить значительный социальный прогресс. Пока шотландцы и ирландцы бились друг против друга, а заодно с англичанами и с англо-ирландцами в государстве были разрушены мосты. Отныне их комплекс в качестве важнейших пунктов для переправы воссоздали в камне. В Дублине основали университет, воплощая в жизнь план, первоначально поданный для обсуждения еще в 1311 году архиепископом города, когда Мортимер в прошлый раз посещал Ирландию. Возможно, что это не являлось совпадением, подобные основания были заповедниками высокообразованной церковной элиты, и, как уже отмечалось, у Роджера существовали тесные связи с высшим духовенством, он отличался умом и рассудительностью. Возвращаясь к упоминаемому ранее, отец Мортимера получил образование в Оксфорде, да и сам Роджер, по-видимому, поддерживал взаимоотношения с Оксфордским университетом. В письме к Эдварду, датируемом приблизительно данными сроками, он говорит о его ректоре и о епископе Херефорда. В конце концов, у благосклонности Мортимера к учреждению в Дублине университета есть очень весомая причина: Роджер хотел сформировать класс образованных людей требуемого для эффективного управления страной уровня.