Ян Мортимер – Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 (страница 32)

Два послания от Папы Римского, в конце концов, обеспечили предварительное согласие графа Ланкастера прибыть ко двору в сентябре 1317 года. Но потом Эдвард самым глупым образом позволил своим любимцам уговорить себя на штурм крепости оппозиционера в Понтефракте в рамках расплаты за занятие агентами графа пары королевских замков, хранителем которых являлся Роджер Дамори. Лишь вмешательство Пембрука предотвратило кровопролитие и вероятную войну. Ланкастер снова отозвал данное на переговоры согласие. Вернувшись к точке, откуда начинали, Пембрук и Бадлесмир отважились на новый способ: они попытались присмотреть за монаршим любимцем и, таким образом, указать Эдварду что делать наиболее предпочитаемым тем путем — через ближайших друзей. Соответственно в конце ноября 1317 года Пембрук и Бадлесмир приложили печать к договору с Роджером Дамори, чтобы тот давал суверену советы исключительно с их одобрения. К весне 1318 года пара старейших государственных мужей успела довести до логического оформления свой проект — установление истинного влияния на короля и его подданных ради избежания гражданской войны.

Пока Пембрук и Бадлесмир вместе трудились, восстанавливая при дворе здравомыслие, английские епископы и архиепископ Дублина работали над линией графа Ланкастера. Откликнувшись на сделанное ему предложение, граф встретился с ними в Лестере в апреле, где начались обсуждения подправленного перемирия между Ланкастером и монархом. Оказался достигнут достаточный успех, чтобы к графу и отцам церкви смогли присоединиться Пембрук и Бадлесмир. 12 апреля состоялось общее соглашение об основных пунктах намерений, помимо чего было предложено множество уступок, позволяющих надеяться на затухание конфликта. Именно тогда из Ирландии вызвали Роджера Мортимера, дабы он способствовал переговорам, выступив на стороне Эдварда.

Но Роджер не спешил. Кажется, что он откладывал отплытие до конца месяца, вероятно, основываясь на неблагоприятных погодных условиях. Роджер добрался до английского двора не раньше июля, когда уже состоялись предварительные встречи Эдварда с графом. И в посольстве, высланном из Нортгемптона в Ланкастер 4 июля участия не принимал. Команда, включавшая в себя архиепископа Дублина, епископов Или и Норвича, графа Пембрука и двух баронов (Хью Деспенсера и Бартоломью де Бадлесмира) добилась соглашения по множеству пунктов. Пожалования, сделанные вопреки Распоряжениям, следовало отозвать, Дамори, Монтегю и Одли отлучить от двора, за исключением вызовов по военным или парламентским вопросам. Посланцы допустили, что постоянный королевский совет, состоящий из восьми епископов, четырех графов и четырех баронов, будет наблюдать за правлением Эдварда в течение каждого года, причем два епископа, один граф и один барон станут находиться с ним рядом практически безотлучно. Со своей стороны Ланкастер пообещал, что окажется королю преданным слугой и отправится биться с шотландцами при первом же повелении. Однако, вернувшись ко двору, Хью Деспенсер попытался убедить Эдварда не подтверждать условия, согласованные от его имени. Так как Одли, Дамори и Монтегю также топали ногами при мысли об изгнании из света, король начал сдаваться, и лишь решимость графа Пембрука спасла договор. Было сформировано второе посольство с более благонадежными участниками. Хью Деспенсер был оставлен, а Роджер, вернувшийся ко двору 18 июля, приглашен присоединиться к делегации, вероятно, по общему настоянию Бадлесмира и Пембрука. Новое посольство выдвинулось из Нортгемптона в Ланкастер 20 июля. 29 июля депутаты вернулись, добившись значительного успеха. Третья делегация выехала 1 августа, включив в себя Мортимера и тех же посланцев, что были во второй с добавлением епископа Норвича, сэра Джона де Сомери, сэра Ральфа Бассетта и сэра Джона Ботетура. Шесть дней спустя на пути между Лафборо и Лестером Роджер засвидетельствовал поцелуй мира, которым обменялись король и его взбунтовавшийся кузен. 9 августа в Лике был подписан и также засвидетельствован окончательный вариант документа.

Договор обеспечивал мир на текущий период времени и являлся значительным дипломатическим достижением. Для Роджера он во многих смыслах отметил личный дорожный столб. Мортимер был выбран одним из четырех баронов, заседающих в постоянном монаршем совете, приобретя таким образом, важное положение в правительстве. Что равно значительно, он продемонстрировал способности переговорщика, боевого полководца и распорядителя в провинции. Роджера назначили в комитет по преобразованию королевского хозяйства. Мортимер мог с большой долей вероятности обозреть, как далеко удалось ему продвинуться с тех пор, как он являлся простым опекаемым в чужом доме четырнадцать лет тому назад.

Политическое могущество принесло с собой и денежные воздаяния. Доставленная из Ирландии и заплаченная Роджеру шотландцами сумма составила 6 тысяч марок или 4 тысячи фунтов стерлингов. Некоторые представления о ее внушительности и высоком доверии к Мортимеру Эдварда отражаются в обычных выплатах ирландскому верховному судье в размере 500 фунтов стерлингов. К тому же появились пожалования в награду за предпринятые Роджером расходы, пусть сделанные и не так быстро, как должны бы были оказаться. У Мортимера имелись все причины для удовлетворения денежными воздаяниями за проведенный в Ирландии промежуток жизни. Учитывая немаленькую сумму, в 2 тысячи фунтов стерлингов от Бадлесмира, теперь он был действительно богатым человеком.

Что до самой Ирландии, Роджер мог радоваться, что отныне его владения находятся в безопасности от вторжений урожденных ирландцев и шотландских захватчиков. 14 октября 1318 года сэр Джон де Бадлесмир, которого Мортимер в прошлом году посвятил в рыцари, встретился с Эдвардом Брюсом в битве при Фогарте, что севернее Дандолка. Англичане налетели на ряды шотландцев и разбили их, многих при этом убив. Филипп де Моубрей был столь серьезно ранен, что позже скончался. Также убили несколько ирландских полководцев, сражавшихся с Эдвардом Брюсом, включая короля Гебридов и Аргайла. Хью и Уолтеру де Лейси удалось спастись бегством, но Эдварду Брюсу так не повезло. После боя на его теле обнаружили труп Джона де Мопаса, с последним вздохом тот прекратил правление первого и единственного шотландского короля Ирландии. Сэр Джон де Бермингем отправился ко двору с головой Эдварда Брюса. Это была единственная удачная заморская военная экспедиция в течение всего срока правления Эдварда Второго.

*

В декабре 1318 года Роджер вернулся в Уэльскую Марку. Возможно, к Рождеству он уже добрался до замка Уигмор. Три дня спустя вместе с дядюшкой, лордом Мортимером из Чирка, Роджер отправился в Уигморское аббатство, чтобы засвидетельствовать уход с поста аббата, Филиппа Ле Гелейса, в личных покоях последнего. Это было обычной практикой: часто, когда аббат важного монашеского дома становился слишком стар для своей деятельности, он уходил на покой, и на его место избирали или же ставили другого монаха. Таким образом, Филипп (являвшийся также одним из исполнителей последней воли отца Роджера) получал выплаты, слуг и помещение рядом с больничным корпусом. На его место назначили Джона де Клейхангера, человека, представленного остальным братьям и лордам новым епископом Херефорда, Адамом Орлетоном.

Современники и последующие поколения считали Адама Орлетона хитрым и расчетливым, безжалостным духовным лицом, который больше думал о собственной власти, чем о вверенной ему пастве. Орлетон отличался развитым интеллектом, вероятно, отчасти циничным, но это соседствовало с нетерпимостью к глупо осуществляемому правлению и преданностью Папе Римскому, граничащей с фанатизмом. Именно здесь лежал ключ к пониманию его политической карьеры. Орлетон провел при папском дворе значительный отрезок времени, будучи посланным к Папе Клементу Пятому на самом восходе царствования Эдварда. Позднее он тесно сотрудничал с Папой Иоанном Двадцать Вторым, которого полагал личным другом. Презренное правление Эдварда возмущало его и создавало ему затруднения на международном фронте. Орлетон предпочитал динамичность нового правительства, связанного с его благородными друзьями, Мортимерами, кому он чувствовал себя обязанным хранить верность сразу после Папы Римского.

Природа взаимоотношений Адама Орлетона с семейством Мортимеров не до конца ясна. Его имя происходит от одного из владений Роджера, наверняка, и клерик вел род оттуда же, хотя кажется более правдоподобным, что на свет он появился в Херефорде. Нет сомнений в его знакомстве с Мортимером-младшим еще на ранней стадии их политических карьер. Назначение Орлетона посланцем к Папе Клементу в 1307 году могло как-то быть зависимым от влияния Роджера. Каким-бы не оказалось происхождение сэра Адама, он доказал свою крайнюю политизированность в качестве епископа. Сейчас же, в начале 1319 года, у Адама с Роджером существовала замечательная возможность обсудить государственные дела, так как Орлетон провел в Уигморе целых шесть дней. Это стало началом рабочих взаимоотношений, которые могли породить самые глубокие последствия для обоих джентльменов.

Вероятно, как раз тогда или вскоре после состоялась свадьба дочери Мортимера, Мод, и Джона, наследника Джона де Чарлтона, лорда Поуи. Это обращает внимание на интересную политическую ситуацию, ибо младший брат Джоан де Чарлтона, Томас оказался неудачливым претендентом, выдвинутым Эдвардом для получения прихода Херефорда, доставшегося Орлетону. И Адам Орлетон, и Томас де Чарлтон являлись чиновниками из духовной среды, близкими к королевскому окружению и вместе были отправлены в Авиньон с ходатайством от монарха к Папе Римскому назначить в приход Линкольна Генри де Бургхерша. Последнему еще не исполнилось и двадцати пяти, и он также относился к числу родственников Роджера, будучи племянником Бартоломью де Бадлесмира. В действительности Бадлесмир заплатил Папе Римскому не менее пятнадцати тысяч фунтов стерлингов из денег суверена за данное назначение, которое, с учетом отмены предыдущих выборов в среде духовных лиц Линкольна, многими рассматривалось в качестве незаконного. Поэтому было возможно увидеть, как Роджер, с помощью тестя своего сына, лорда Бадлесмира, поддерживал интересы нескольких из самых умных и высокообразованных людей, известных при дворе. Несмотря на нахождение в духовных орденах, они обладали способностью осуществлять впечатляющую власть, благодаря богатствам и влиянию, связанным с английской митрой. В данной связи стоит помнить, — отец Мортимера тоже получил образование в Оксфорде и оставался в университете даже после выяснения, что унаследовал семейные титулы и имения. На основе подобных дружеских связей с церковными лицами, — Орлетоном, Чарлтоном, Бургхершем, равно как и с Александром Бикнором (архиепископом Дублина) и с уже упоминаемым Джоном де Хотэмом, Роджер выстраивал образованную и склонную к дипломатии ветвь власти, в той же степени умелую и в военном отношении. Он действительно собирал ряд политических сил и во многих отношениях заботился о передаче полномочий стареющего графа Пембрука: самого одаренного интеллектом, способного в военном деле и независимого королевского советника, полностью контрастирующего с постоянно возмущающимся графом Ланкастером.