Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 23)

— Это не новость.

— Нет, не новость. — Маркус кивнул. — Новость это то, зачем я здесь. И то, что я скажу дальше, может вас удивить.

— Я давно разучился удивляться. Валяйте.

— Храм не имеет к вам претензий.

Я моргнул. Посмотрел на барона — тот сидел с невозмутимым лицом, что означало, что эту информацию он уже слышал. Посмотрел обратно на Маркуса.

— Серьёзно? Ну, тогда я тоже не имею претензий к Храму.

— Ценю ваш юмор. — Маркус позволил себе тень улыбки. — И я понимаю ваш скептицизм. Репутация Храма в вопросах, связанных с Глубинным и его… проявлениями, — достаточно однозначная. Исторически мы действительно уничтожали носителей метки. Без исключений, без разбирательств, без права на апелляцию.

— Но?

— Но вы — первый носитель за триста лет, который не утратил разум и не стал орудием Глубинного. Первый, кто использовал его силу и остался собой. Это меняет ситуацию.

— Меняет — насколько?

— Настолько, что Храм готов рассмотреть иные варианты, помимо уничтожения. — Маркус выпрямился в кресле. — Я здесь не как инквизитор, Рик. Я здесь как… назовём это — дипломат.

Дипломат. Храмовый дипломат. Ну, главное не назвать его хреновым дипломатом, а так норм. И, кстати, насчёт отсутствия претензий с моей стороны я не шутил, ну да проехали.

— И что именно Храм предлагает? — спросил я.

— Для начала разговор. — Маркус посмотрел мне в глаза. — Долгий, честный, подробный. О вас, о метке, о Глубинном. О том, что вы знаете, что видели, что чувствовали. Храм хочет понять — можно ли сосуществовать с тем, что в вас, или нет.

— А если решит, что нельзя?

— Тогда всё сильно усложнится, — сказал Маркус спокойно. — Но я искренне надеюсь, что до этого не дойдёт.

Искренне надеюсь. Все мои чувства и навыки, не самые простые, стоит признать, не распознавали ложь. Или правда очень убедительная имитация, но вроде бы Маркус верил в то, что говорил. По крайней мере — в этот момент.

Я допил пиво и поставил кружку.

— Ладно, — сказал я. — Поговорить — это я всегда готов.

Барон кашлянул. Негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Полагаю, — произнёс Крейг, — разговор лучше продолжить завтра. Утром. Когда все стороны отдохнут и… подготовятся.

Подготовятся. То есть — когда барон обсудит ситуацию со мной наедине. И когда я обсужу её с Лисой и Тихим. И когда все мы подумаем, не является ли этот вежливый инквизитор троянским конём, за которым следом прискачет целый отряд пиздюленосцев.

Маркус кивнул.

— Разумеется. — Он встал, снова поклонился. — Благодарю за гостеприимство, ваша светлость. И за готовность к диалогу, охотник.

— Не благодарите, — сказал я. — Ещё ничего не решено.

— Разумеется, — повторил Маркус. И вышел — спокойно, не торопясь, с достоинством человека, который знает себе цену и не сомневается в том, что завтрашний разговор состоится.

Дверь закрылась.

Барон и я посмотрели друг на друга.

— Ну и? — спросил я.

— Ну и, — повторил барон. — Интересный поворот.

Глава 10

— Интересный — мягко сказано, — это… — я поискал подходящее определение, — … я прям слышу запах пиздежа.

— Безусловно.

Барон налил себе вина. Подумал. Налил мне пива — из отдельного кувшина, стоящего рядом. Запомнил мои вкусы, получается.

— Я верю, — сказал Крейг медленно, — что он действительно приехал говорить, а не убивать…ну, для начала. Верю ли я, что за ним не стоит второй план, третий план и план на случай если первые три провалятся — нет. Не верю. Храм так не работает.

— А как работает Храм?

Барон отпил вина. Поставил бокал. Помолчал. Потом заговорил — и тон был другой, не барон-хозяин-переговорщик, а скорее старый вояка, объясняющий молодому, как устроен мир. Хотя я, скорее всего, постарше этого аристократа буду. Или нет, хрен его знает…а действительно, сколько мне лет?

— Храм Предвечного Света — не церковь, если подумать, — начал Крейг. — То есть формально — да, религиозная организация, молитвы, службы, исцеление больных, утешение скорбящих. Всё как положено. Но это… фасад. Красивый, убедительный фасад, за которым стоит структура, которая по влиянию и ресурсам легкоспособна потягаться с некоторыми герцогствами.

— Это я уже понял. Силовой ресурс, разведка, свои бойцы. Ордена там всякие.

— Это — верхушка. Основа не на виду. Храм владеет землями, мельницами, рудниками. Даёт займы торговым гильдиям. Контролирует несколько ключевых торговых маршрутов — через паломнические тракты, которые формально открыты для всех, но де-факто охраняются и администрируются храмовниками.

— А Империя это терпит?

— Империя с этим вынуждена считаться. — Барон чуть скривился, будто надкусил что-то кислое. — Когда-то, при дедах наших дедов, Храм и Империя были… партнёрами. Император правил телами, Храм — душами. Разделение власти, устраивавшее обе стороны. Но…

— Но?

— Времена меняются, а аппетиты остаются прежними. Или растут.

Я подождал, давая ему продолжить, но барон замолчал. Оставил фразу повиснуть в воздухе, как наживку. Хитрожопый аристократ, знает, что я сам додумаю нужное.

И я додумал. Или мне казалось, что додумал.

— Храм хочет больше, — сказал я. — Не просто души. Не просто земли и деньги. Хочет влиять на политику. На решения, которые принимает Император. На расстановку сил в регионах. На… — я посмотрел на Крейга, — … на таких, как вы.

Барон поднял бокал.Молчаливый жест, который мог означать что угодно. «Правильно». Или «примерно так». Или «пей уже, надоел со своими догадками».

— Ладно, — я допил пиво, поставил кружку. — Ладно. Значит, Маркус — это ход Храма. Не против меня, а… для меня. Они хотят меня использовать?

— Все хотят вас использовать, Рик. Разница — в степени откровенности и в том, что предлагают взамен.

Честно. И именно это подкупало — ну, не подкупало, нет, слишком громкое слово. Но снижало уровень паранойи с «запредельного» до «терпимого».

— Что вы знаете о Маркусе конкретно? — спросил я. — Кто он, откуда, насколько серьёзные полномочия?

— Орденский инспектор — это среднее звено в иерархии Ордена Серебряного Рассвета. Не рядовой исполнитель, но и не высшее руководство. Человек, которому доверяют принимать решения в полевых условиях. — Барон потёр подбородок. — Мои люди проверили: Маркус из Ордена минимум пятнадцать лет. Участвовал в ликвидации… — пауза — … нескольких серьёзных угроз. Репутация — надёжный, умный, склонный к компромиссам. Для храмовника это нетипично.

— Склонный к компромиссам. Это и настораживает, и обнадёживает одновременно. — Я встал, прошёлся по кабинету. Камин потрескивал, тени ходили по стенам. — А что если Маркус — это одна линия Храма, а тот самый Доминик, инквизитор с полными полномочиями, — другая? Как то друг другу противоречат, получается?

Крейг посмотрел на меня с чем-то вроде одобрения. Или мне показалось.

— Именно поэтому, — сказал он, — завтрашний разговор так важен. Нам нужно понять, какая линия победит.

Нам. Он сказал «нам». Не «мне», не «вам» — нам. То ли простенькаяманипуляция, то ли действительно считает, что мы в одной лодке.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда до завтра.

— До завтра. И… Рик.

— Да?

— Будьте… аккуратнее с тем, что рассказываете.Храм собирает информацию. Любую. Даже дружелюбный храмовник — всё равно храмовник.

— Понял.

Вышел из кабинета, спустился по лестнице. Лиса ждала у меня — сидела на подоконнике, болтая ногой.

— Ну? — спросила она.

— Храм прислал переговорщика, — сказал я, садясь на кровать. — Говорит, что не хочет проблем. Говорит, что хочет понять, можно ли со мной сосуществовать. Зовут Маркус, орденский инспектор, вроде бы адекватный мужик.