Ян Ли – Дорога охотника 3 (страница 42)

— Не двигайтесь, — сказал Тихий. — Они реагируют на резкие движения.

Из темноты выступили ещё двое падальщиков — слева и справа, завершая окружение. Остальные, судя по сигнатурам, держались позади, в резерве.

— План? — процедил Мехт сквозь зубы.

— Валим их, — ответил я, поднимая арбалет. — Других вариантов нет.

Первый выстрел — в ближайшую тварь, ту, что стояла прямо передо мной. Болт вошёл в шею, падальщик взвизгнул и рухнул. Остальные среагировали мгновенно — как по команде, бросились вперёд. Мехт метнул нож — ещё одна тварь покатилась по земле с лезвием в глазнице. Лиса отступила, уклоняясь от прыжка третьего, полоснула ножом — падальщик захрипел, отшатнулся, но не упал. Живучие суки. Я перезарядил арбалет — спасибо механизму быстрой перезарядки, трофей мой — просто сокровище. Ещё один болт, ещё один труп. Четверо осталось.

Тварь прыгнула на меня сбоку — предчувствие опасности сработало, я ушёл в перекат, но когти всё равно зацепили плечо, распоров куртку. Не глубоко, царапина, но неприятно. Вскочил, выхватил нож, полоснул в ответ. Попал — тварь отскочила, оставляя за собой тёмные капли. Мехт возился с двумя сразу — и, к моему удивлению, вполне справлялся. Для человека, который говорил, что не боец, двигался он очень даже прилично. Лиса добила раненого падальщика, развернулась к следующему.

Тихий удивил. Он не дрался — он танцевал, даже не используя свой самострел. Перемещался между тварями так плавно, так естественно, что те просто не успевали его достать. Короткое копье, скорее даже что-то типа глевии в его руке мелькало серебристой молнией, и каждое движение заканчивалось раной на теле очередного падальщика. Через минуту всё было кончено. Шесть трупов на земле, мы — живы, почти целы. У меня царапина на плече, у Лисы — разорванный рукав, у Мехта — ничего видимого. Тихий вообще выглядел так, будто вышел на утреннюю прогулку.

— Хорошая работа, — выдохнул я, опускаясь на камень. — Тихий, где ты так научился?

— Жизнь научила, — ответил он, вытирая клинок о шерсть ближайшего трупа. — В диких землях учишься быстро. Или умираешь.

Обыскали трупы — не из практических соображений, а из привычки. Ничего ценного, только когти и зубы, которые, возможно, что-то стоили в каком-нибудь алхимическом магазине. Собрали то, что показалось полезным, выбросили остальное.

— Отдыхаем по очереди, — скомандовала Лиса. — Следующая смена — через два часа. Рик, ты первый.

Я не стал спорить. Царапина на плече уже затягивалась — спасибо регенерации, — но усталость накатывала волной. Лёг на расстеленный плащ, закрыл глаза.

И, конечно же, тут же приснилась уже практически родная дичь.

Вода. Темнота. Голос, который не был голосом.

«Ты идёшь».

— Да, иду. — Во сне я мог говорить вслух, хотя слова звучали странно, как будто произносились под водой. — Достал.

«Ты приближаешься».

— К чему именно?

«К истине. К выбору. К тому, чем станешь».

Чёрная вода шевельнулась, и из глубины поднялось что-то — огромное, бесформенное, не имеющее глаз, но всё равно смотрящее. Смотрящее на меня, сквозь меня, внутрь меня.

— Что?..

Проснулся.

Резко, с бьющимся сердцем и привкусом морской соли во рту. Хотя какой, нахрен, морской соли — ближайшее море отсюда в сотнях километров.

— Твоя смена, — сказал Мехт, который, оказывается, сидел рядом. — Всё в порядке?

— Да, — соврал я. — Просто сон хреновый.

Он посмотрел на меня так, словно не поверил ни единому слову, но ничего не сказал. Умный человек.

Остаток ночи прошёл спокойно. Утром мы свернули лагерь и двинулись дальше.

Идти пришлось под дождем — мелким, противным, пробирающим до костей. Тропа превратилась в месиво из грязи и камней, идти стало тяжелее. Охотничий инстинкт фиксировал движение повсюду — дикие земли просыпались, и не всё, что просыпалось, было дружелюбным. Далеко не всё. Например, коло полудня наткнулись на труп. Человек — мужчина лет сорока, в охотничьей одежде. Лежал на обочине тропы, наполовину скрытый кустами. Мёртв недавно — тело ещё не начало разлагаться, только чуток погрызла местная живность. Но не настолько, чтобы нельзя было определить причину смерти.

— Стрела, — сказал Мехт, осматривая тело. — В спину. Стреляли сзади, с близкого расстояния.

— Бандиты?

— Похоже. — Он осмотрелся. — Забрали всё ценное. Оружие, деньги, припасы.

Профессиональные бандиты. Ну, или не брезгущие дополнительным заработком купцы. Просто отлично, как раз то, чего не хватало.

— Здесь есть банды? — спросил я Лису.

Она покачала головой.

— Не должно быть…ну, постоянных. Эта территория… — она замялась, — условно контролируется гильдией. Разбойничать здесь — значит нарываться на неприятности.

— Условно?

— Мы не можем быть везде. Мелкие шайки появляются и исчезают. Если это кто-то из местных…

— Тихий? — спросил я.

Проводник присел рядом с телом, осмотрел стрелу.

— Думаю, не местные, но сложно утверждать наверняка. Стрела — стандартная, имперского образца. Такие делают во многих местах.

Имперского образца. Графские дружинники?

— Они могли нас обойти? — спросил Мехт.

— Вряд ли, — сказала Лиса. — Мы выходили на рассвете, они были в дне пути к востоку. Чтобы обойти и оказаться впереди…

— Нужен был ещё один отряд, — закончил я. — Который шёл с запада.

Повисла пауза.

— Думаешь, нас ждут? — спросила Лиса.

— Не знаю. Но если ждут — это многое меняет.

Мы двинулись дальше, теперь — осторожнее, внимательнее. Тропа петляла между холмами, и каждый поворот казался потенциальной засадой. Охотничий инстинкт работал на максимуме, сканируя окрестности, но пока — ничего. Никаких сигнатур, кроме животных. Никакого движения, кроме ветра в ветвях.

Слишком тихо. Слишком спокойно.

К вечеру мы добрались до Сухого оврага — глубокой расщелины, по дну которой когда-то текла река. Теперь там были только камни, выбеленные солнцем и временем. Тихий нашёл спуск — узкую тропку, серпантином уходящую вниз.

— Здесь заночуем, — сказал он. — На дне. Стены защитят от ветра, а наверх — только одна дорога. Легко охранять.

Звучало разумно. Может, даже слишком разумно, слишком очевидно, — но выбора особо не было — солнце садилось, и искать другое место уже не оставалось времени. Мы спустились на дно оврага, разбили лагерь. Костёр разводить не стали — слишком рискованно. Поужинали сухарями и вяленым мясом, расстелили плащи на камнях.

— Первая смена — Мехт, — сказала Лиса. — Потом — Рик. Потом — я. Тихий — под утро.

Я кивнул, завернулся в плащ и попытался заснуть. Безуспешно — мозг продолжал работать, прокручивая события дня. Труп на тропе. Стрела имперского образца. Возможная засада впереди. Возможно, я загоняюсь, и нет никакой засады, просто местные уркаганы завалили свою жертву. А возможно, и нет.

Всё равно что-то не сходилось. Графские не могли знать, куда именно мы направляемся. Если только…

Если только кто-то им не сообщил.

Лиса? Возможно. Она — агент Теневой гильдии, и кто знает, какие у гильдии договорённости с графом. Может, они решили сдать меня в обмен на какие-то услуги? Двойная игра, тройная игра — в этом долбаном мире все играли во что-то, и я был слишком ценным призом, чтобы просто отпустить. Или Тихий. Человек без лица, без прошлого, без эмоций. Идеальный предатель — тот, кого не запомнишь, пока он втыкает тебе нож в спину.

Или…

Нет. Не Мехт. Он спас мне жизнь. Или я ему — неважно. Мы прошли через слишком многое вместе, чтобы он оказался предателем. Хотя… разве это что-то значит? В любом мире предают все. Рано или поздно.

Заснул я именно под эти весёлые мысли.

И снова — сны. Вода. Темнота. Голос.

«Они идут».

Проснулся мгновенно. Охотничий инстинкт вопил, как сигнализация в машине под окном, — множество объектов, приближающихся со всех сторон. Люди. Много людей. И они уже были близко — слишком близко.

— Тревога! — крикнул я, вскакивая.

Но было поздно.