Ян Ли – Дорога охотника 3 (страница 41)
Лиса улыбнулась.
— Разумный выбор. Выходите завтра на рассвете. Проводник будет ждать у северных ворот.
Остаток дня прошёл в сборах. Я проверил снаряжение, пополнил запасы, заплатил Борову за комнату — на всякий случай, мало ли что. Попрощался с Вели, с Гортом, даже со старухой Бертой, у которой травил крыс в первый день. Странно было осознавать, что покидаю Перепутье. Это место стало… не домом, нет. Но чем-то близким к этому. Местом, где я мог отдохнуть, набраться сил, разобраться в себе.
Глава 17
Рассвет выдался холодным, каким-то неуютным — небо затянуло серой пеленой, от земли тянуло промозглой сыростью, и даже птицы толком не пели, как будто знали что-то, чего не знал я. Впрочем, птицы в этих краях много чего знали. Особенно про то, когда стоит помалкивать и не отсвечивать.
Мехт ждал у северных ворот — как и было условлено. Выглядел он уже совсем нормально, рана на боку зажила, только двигался чуть осторожнее обычного… или делал вид, тоже нельзя исключать. Рядом с ним стояла Лиса — в дорожном плаще, с небольшой сумкой через плечо, и ещё какой-то тип, которого я раньше не видел. Худощавый, невысокий, с лицом, которое забудешь через пять минут после того, как отвернёшься. Идеальная внешность для проводника… или для того, кто не хочет, чтобы его запомнили.
— Это Тихий, — представила Лиса, заметив мой взгляд. — Он знает дорогу.
Тихий. Какие говорящие позывные… или, всё же, погоняла у местных. Интересно, он сам себе выбирал, или это стандартный набор — Лиса, Шёпот, Тихий, а где-то в углу притаился… например, Косой и ждёт своего часа?
— Здорово, — сказал я, не протягивая руки. Тихий кивнул, ничего не ответил. Соответствует.
— Маршрут простой, — начала Лиса, разворачивая карту на ближайшем пне. — Идём на запад, через Кривую балку, потом поворачиваем на юго-запад к Сухому оврагу. Оттуда — через холмы к Серому тракту. Если всё пойдёт по плану — седмица пути до Морхольма.
Три дня. Через территорию, которую я толком не знал, в компании людей, которым доверял примерно как графу. То есть — никак.
— А если не по плану?
— Тогда — больше. — Лиса пожала плечами. — Но это маловероятно. Графские сейчас в сутках пути к востоку, даже если узнают, что ты ушёл, — не успеют перехватить. А другой угрозы здесь нет, так что нормально все будет.
Обычно после подобных слов всё самое интересное и начинается.
— Ладно, — сказал я. — Двинули.
Мы прошли через ворота, кивнув сонному стражнику, который даже соизволил кивнуть в ответ. Перепутье осталось за спиной — со своими тавернами, сплетнями и относительной безопасностью. Впереди были дикие земли, неизвестность и — если повезёт — ответы.
Если не повезёт — пиздюлины.
Первые часы пути прошли без происшествий. Тропа вилась между холмами, ныряла в овраги, выныривала на пологие склоны. Лес здесь был другим, не таким густым и давящим, как ближе к шахте, — больше света, больше пространства, даже деревья смотрелись веселее, и даже мох. Мехт шёл рядом, молча, постоянно оглядываясь. Сразу видно коллегу-параноика — уважаю. Лиса двигалась впереди, рядом с Тихим, о чём-то негромко переговариваясь. Я попытался послушать — вроде все по делу, об обстановке, дороге, повадкам и местной живности и немного про общих знакомых. Можно чуток расслабиться. Совсем чуток.
Охотничий инстинкт уже привычно сканировал окрестности. Мелочь — птицы, грызуны, какая-то живность в кустах. Ничего крупного, ничего опасного. Предчувствие опасности тоже молчало — значит, прямо сейчас убивать не будут. Минимум через пять секунд.
Около полудня Тихий поднял руку, останавливая группу.
— Привал, — сказал он. Первое слово, которое я от него услышал. Голос был под стать внешности — тихий, невыразительный, такой же легко забываемый. — Десять минут.
Мы расположились у ручья, пересекавшего тропу. Я наполнил флягу, сделал несколько глотков, присел на камень. Ноги не болели — спасибо двадцати восьми единицам выносливости, — но передышка никогда не помешает.
— Как дорога? — спросил Мехт, усаживаясь рядом.
— Пока нормально. Слишком нормально.
Он хмыкнул.
— Понимаю. У меня такое же ощущение.
Лиса подошла, протянула мне кусок сыра, вяленого мяса и хлеба.
— Ешь. До следующего привала ещё часов пять.
Я взял, откусил. Сыр был неплохой, с какими-то травами — явно не местное производство, во всяком случае такого в Перепутье не встречал. Мясо тоже было очень даже. Гильдия своих людей не обделяла, похоже.
— Слушай, — сказал я, прожёвывая, — этот твой Тихий. Он вообще откуда?
— Из гильдии.
— Это я понял. Я про другое. Ему можно доверять?
Лиса посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.
— Никому нельзя доверять, охотник. Это первое правило выживания. Но Тихий выполняет приказы Шёпота, а Шёпот хочет, чтобы ты добрался до Морхольма живым. Так что — да. В рамках этого задания — можно.
Ну, допустим.
Привал закончился, мы двинулись дальше. Тропа начала подниматься — холмы становились выше, круче, заросли гуще. Охотничий инстинкт продолжал фиксировать мелочь, но теперь к ней добавилось кое-что новое — несколько сигнатур покрупнее, метрах в трёхстах к северу. Не люди — животные. Волки? Нет, движутся иначе. Что-то другое.
— Стоп, — сказал я негромко. — Там что-то есть.
Все замерли. Лиса положила руку на рукоять ножа, Мехт достал метательный нож. Тихий остался неподвижным, но что-то в его позе изменилось — как будто он стал… собраннее, что ли. Опаснее.
— Где? — шёпотом спросила Лиса.
— К северу. Метров триста. Трое или четверо. Не люди.
— Какие-то твари?
— Похоже.
Мы замерли, ожидая. Сигнатуры двигались — медленно, осторожно. Огибали нашу позицию, но не приближались. Разведка? Или просто осторожные хищники, оценивающие добычу? Минута. Две. Три. Сигнатуры начали удаляться — видимо, решили, что мы не стоим риска. Или нашли что-то более интересное.
— Ушли, — сказал я.
Лиса выдохнула.
— Что это было?
— Не знаю. Что-то крупное, хищное. Но не агрессивное — по крайней мере, не сейчас.
— Дикие земли, — буркнул Тихий. — Здесь всегда есть что-то крупное и хищное. Двигаем, пока светло.
Мы двинули. Только теперь — осторожнее, внимательнее, постоянно оглядываясь. Ощущение спокойствия, которое было утром, испарилось, уступив место привычной настороженности. Так-то даже привычнее, если честно.
К вечеру добрались до Кривой балки — глубокого оврага, по дну которого журчал ручей. Тихий нашёл место для лагеря — небольшую площадку на склоне, защищённую с трёх сторон камнями. Не идеально, но лучше, чем ночевать на открытом месте.
— Костёр? — спросил я.
— Маленький, — кивнула Лиса. — Дым увидят издалека, но без огня нельзя — ночи здесь холодные.
Мы разбили лагерь, развели огонь, поужинали. Тихий взял первую вахту — сказал, что привык спать мало. Я не стал спорить — если человек хочет не спать, кто я такой, чтобы настаивать.
Ночь прошла спокойно. Почти.
Около полуночи инстинкт дёрнул меня из полудрёмы — что-то приближалось. Не те сигнатуры, что были днём, — другие, помельче, числом побольше. Пять? Шесть? Двигались осторожно, целенаправленно, окружая лагерь. Я бесшумно сел, потянулся к арбалету. Мехт, спавший рядом, тоже проснулся — видимо, почувствовал моё движение.
— Что? — одними губами.
— Гости. Шесть штук. Окружают.
Он кивнул, достал ножи. Лиса и Тихий тоже проснулись — профессионалы, реагируют на малейшие изменения. Костёр догорал, давая слабый свет.
— Что за твари? — шёпотом спросила Лиса.
— Пока не вижу. Но… — я прищурился, пытаясь выжать больше информации, — похоже на собак. Или волков. Только движутся странно.
Из темноты раздался звук — низкий, гортанный рык, от которого волоски на загривке встали дыбом. Не волчий вой, похоже, — но что-то другое.
Тварь выступила в круг слабого света, отбрасываемого углями, и я наконец увидел, с чем имею дело.
Она была похожа на гиену — если бы у гиены была очень тяжелая жизнь, полная издевательств и унижений. Размером с крупного волка, но пропорции неправильные — передние лапы длиннее задних, спина горбатая, шея слишком длинная, голова маленькая, с непропорционально большой пастью. Шерсть — грязно-серая, клочковатая, торчащая во все стороны. Глаза — жёлтые, светящиеся в темноте собственным светом.
Падальщик. Вот хрена ему от нас надо, мы ж вроде пока что живые? А еще их шесть, а нас четверо, и судя по тому, как уверенно эта тварь себя держит, — она проблемы в этом не видит.