Ян Ли – Дорога охотника 3 (страница 24)
Тело Веника лежало у прохода — там, где он врезался в отросток и высох. Мантия, сумка с позвякивающими склянками, пояс с какими-то побрякушками. Добрался до тела мага за четыре секунды. Упал на колени, начал рыться в сумке. Склянки, свитки, какие-то камешки… Есть!
Кристалл. Небольшой, размером с куриное яйцо, молочно-белый, с золотистыми прожилками. Даже в полумраке он слегка светился — мягким, тёплым светом, как ночник в детской комнате. Отросток качнулся надо мной — близко, слишком близко. Я откатился в сторону, сжимая кристалл в руке. Как его активировать? Команда? Мысль? Кровь?..
— АКТИВАЦИЯ! — заорал я, потому что почему бы и нет.
Кристалл вспыхнул. Не знаю, как описать этот свет. Яркий — да, но не слепящий. Тёплый — как летнее солнце, как полдень в ясный день. Он хлынул из кристалла волной, заполняя зал, проникая в каждую щель, каждый угол. Никакого звука не было… но, в то же время звук был — высокий, скрежещущий, как ногтями по стеклу. Отростки дёрнулись, задрожали, начали втягиваться обратно в стены. Чёрная жидкость на полу зашипела, испаряясь тёмным паром. Бассейн перестал кипеть.
Свет продержался секунд пять — потом потускнел, угас. Кристалл в моей руке стал тёплым и каким-то… пустым.Но этих пяти секунд хватило. Отростки отступили — не полностью, но достаточно, чтобы освободить проход. Группа Ольге — оставшиеся семеро — не стала ждать повторного приглашения.
— БЕГОМ! — рявкнул сержант. — К выходу!
Они рванули к проходу, топоча сапогами, звеня доспехами. Я — следом, потому что оставаться в этом милом месте желания не было от слова совсем.
Но у Ольге, видимо, были другие планы.
На полпути к проходу он развернулся — резко, профессионально. Меч в руке, глаза — холодные, расчётливые.
— Стоять, — сказал он.
Я остановился. Не потому что испугался — потому что между нами было два метра, и двое его бойцов уже отрезали мне путь к выходу.
— Серьёзно? — спросил я. — Вот прямо сейчас?
— Ты идёшь с нами, — сказал Ольге. — Без фокусов.
За спиной — шорох. Отростки начинали оживать. Свет кончился, и они вспоминали, зачем пришли.
— Ольге, — я старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Мы можем убить друг друга после того, как выберемся. Но если останемся здесь — нас убьёт эта хрень. Всех.
— Он нужен графу живым, — сказал один из бойцов. Молодой, нервный, меч в руке дрожит.
— Ему также нужны вы, — парировал я. — Живыми. Сколько вас осталось, напомни? Семеро? Из двадцати, с которыми вы начинали погоню?
Ольге молчал. Смотрел на меня, и в его глазах что-то происходило — какой-то внутренний расчёт, взвешивание вариантов.
Шшшрк. Шшшрк.
Отростки возвращались.
— Перемирие, — сказал я. — До выхода из шахты. Потом — как хотите.
— С чего мне тебе верить?
— А у тебя есть выбор?
Пауза. Шшшрк. Ближе.
— Ладно, — сказал Ольге. — До выхода. Потом — никаких гарантий.
— Говно вопрос.
Мы рванули к проходу — все вместе, бок о бок с людьми, которые ещё десять минут назад хотели меня убить. Жизнь — она такая, полна неожиданных поворотов.
Коридор с символами был длинным — метров сто, может больше. Тентакли здесь тоже были, но меньше, тоньше, словно сила, питающая их, ослабевала с расстоянием от бассейна. Мы бежали, уклоняясь от тянущихся щупалец, перепрыгивая через те, что росли из пола. Один из бойцов — немолодой, грузный — отстал. Отросток поймал его за ногу, и он упал с криком. Двое товарищей дёрнулись было назад, но Ольге рявкнул:
— Не останавливаться!
Ну мы и не остановились.
Шестеро.
Выбрались из коридора в шахту — туда, где были обычные стены, обычный камень, обычная темнота. Здесь отростков не было. Ещё. Но вибрация в полу говорила, что они на подходе.
— Быстрее! — крикнул Ольге. — К поверхности!
Легко сказать. Шахта — это не прямой тоннель, это лабиринт. Повороты, развилки, спуски и подъёмы. Меловые метки на стенах — мои метки — показывали дорогу, но попробуй разглядеть их в мечущемся свете факелов, когда за спиной что-то скребётся и шуршит.
— Налево! — крикнул я, узнав развилку.
— Откуда ты знаешь⁈ — огрызнулся кто-то из бойцов.
— Потому что я здесь уже был, идиот!
Свернули налево. Потом — направо. Потом — вверх, по пологому подъёму. Звуки погони становились тише, но не исчезали совсем. Что-то следовало за нами — не отростки, что-то другое. Что-то, что двигалось быстрее.
Толчок прямо в сознание — резкий, болезненный. Я среагировал раньше, чем понял — нырнул вперёд, перекатился. В то место, где я только что стоял, ударило что-то тёмное, тяжёлое.
Существо… наверное. Идентификация фауны молчала, но оно и понятно, животным это страхомудище, очевидно, не являлось. Размером с крупную собаку, но неправильное, искажённое. Тело — блестящее, гладкое, как у отростков. Конечности — четыре, но расположены как-то не так, под странными углами. Голова — если это можно назвать головой — представляла собой нарост без глаз, без рта, просто гладкая полусфера с пульсирующими символами.
— Что это за хрень⁈ — заорал один из бойцов.
Порождение прыгнуло снова — на этот раз на него. Боец поднял щит, принял удар. Щит разлетелся в щепки, бойца отбросило к стене. Он врезался спиной в камень, захрипел, осел. В отличие от воздействия щупалец, в мумию он не превратился, просто сломан позвоночник. Хотя какая, нахер, разница.
Пятеро.
Второе порождение выползло из бокового прохода — мы и не заметили, когда успели его миновать. Теперь твари были с двух сторон.
— В круг! — скомандовал Ольге.
Мы сбились в кучу — я, Ольге, четверо его бойцов. Спина к спине. Классическая оборонительная позиция, бесполезная против врага, которого нельзя убить обычным оружием.
— Артефакт, — сказал Ольге, не оборачиваясь. — Используй его.
Логично. Я поднял кристалл, сосредоточился.
— АКТИВАЦИЯ!
Свет вспыхнул снова — яркий, тёплый, чистый. Порождения взвыли — тем же скрежещущим, нечеловеческим, бесшумным звуком — и отпрянули. Отступили в боковые проходы, скрылись в темноте.
— Бегом! — рявкнул я. — Пока они ослеплены!
Мы побежали. По тоннелю, вверх, к свету — настоящему свету, дневному, который уже виднелся впереди серым пятном на фоне черноты.
Выход. Почти.
Существо прыгнуло из темноты — я не видел откуда, просто почувствовал. Увернулся, но оно зацепило меня по плечу. Боль — резкая, обжигающая. Не как от обычного удара — глубже, словно что-то пыталось вытянуть из меня жизнь.
— Сука!
Я отмахнулся кувалдой — больше рефлекторно, чем осознанно. Удар пришёлся по словно каменному боку твари, и — о чудо — она отлетела. Не сильно, метра на два, но достаточно.
— Бейте их чем-то тяжёлым! — заорал я. — Дробите!
Ольге среагировал мгновенно. Подобрал с пола обломок крепёжного бревна — здоровенную дубину килограммов на десять — и обрушил её на ближайшее порождение. Тварь отлетела, врезалась в стену. Не убита — так хоть замедлена… но это не точно. Другие бойцы последовали примеру. Камни, обломки, всё, что можно использовать как дубину. Не самое красивое решение, но работает.
Мы пробивались к выходу шаг за шагом, отмахиваясь от порождений, которые нападали из темноты. Ещё одного бойца зацепило — не насмерть, но ногу сломало, и его пришлось тащить на себе. Так и не понял, по какому принципу они решают, кого бросить, кого вытаскивать… да и срать на них.
Четверо боеспособных, один раненый.
И я.
Свет впереди становился ярче. Ещё десять метров. Пять. Три. Мы вывалились из шахты в серый дождливый день — все, кто остался в живых. Упали на мокрые камни, тяжело дыша, не веря, что выбрались. Позади, в темноте входа, что-то шевелилось. Порождения не решались выйти на свет — даже такой тусклый, даже сквозь облака. Солнце их пугало.
Минуту мы просто лежали. Дышали. Приходили в себя.