Ян Ли – Дорога охотника 2 (страница 4)

— Ты понимаешь, почему мы это делаем? Почему Храм посылает своих людей в подобные экспедиции, несмотря на опасность?

— Понимаю, Мать. Старые оставили после себя много… наследства. Не всё из него должно быть найдено и извлечено на свет. Не всё должно попасть в руки тех, кто не понимает, с чем имеет дело.

— Именно так. — Настоятельница повернулась к витражу, и цветные отблески легли на её морщинистое лицо, придавая ему странное, почти потустороннее выражение. — Они были могущественны, эти Старые. Могущественнее всего, что мы можем вообразить. Их магия двигала горы и поворачивала реки вспять. Их машины работали без отдыха веками. Их знания охватывали тайны, до которых нам никогда не дотянуться. И всё равно их мир рухнул — в одночасье, в огне и хаосе. Почему, как ты думаешь?

Вопрос прозвучал риторически, и Марта не стала отвечать — просто стояла и ждала продолжения.

— Башни, хранилища, артефакты — всё это было запечатано не просто так, не из прихоти и не случайно, — продолжила Ирма, и в её голосе зазвучали пророческие нотки, которые появлялись, когда она говорила о действительно важных вещах. — Кто-то — возможно, сами Старые в последние мгновения своего существования — решил, что эти знания слишком опасны для тех, кто придёт после. Что лучше похоронить их вместе с цивилизацией, чем рисковать повторением катастрофы.

— А граф и его люди хотят раскопать похороненное.

— Конечно хотят. Жадность — извечный грех, старый как само человечество. — Ирма усмехнулась без тени веселья. — Мы не можем их остановить — не имеем ни права, ни возможности, ни достаточных оснований. Но мы можем… направить. Проследить, чтобы найденное не причинило вреда невинным. Или, если всё-таки причинит, — чтобы вред был минимальным и локальным.

Она отступила на шаг, и её поза снова стала официальной, отстранённой — настоятельница обители, а не наставница и почти мать.

— Ещё одно. Этот охотник, о котором говорят повсюду в городе.

— Который якобы убил голема голыми руками?

— Он самый. — Настоятельница сцепила пальцы перед собой. — Мне… интересна его история. Очень интересна. Появился ниоткуда, без прошлого, без связей, без объяснимой причины. Выживает там, где не должен выживать никто. Убивает то, что убить невозможно обычными средствами. Знакомый паттерн, если знать, куда смотреть.

Марта нахмурилась, начиная понимать, куда ведёт этот разговор.

— Вы думаете, он — один из… тех?

— Не знаю. Возможно. Возможно, нет — возможно, просто очень талантливый и очень удачливый человек, каких история знает немало. Но если это так, если он действительно один из них… — Ирма посмотрела ей прямо в глаза, и Марта увидела в этом взгляде что-то древнее и пугающее, — мы должны знать, на чьей он стороне. До того, как это узнают другие заинтересованные стороны. До того, как он сам поймёт, кто он и зачем здесь.

— Поняла, Мать. Сделаю всё, что в моих силах.

— Иди с миром, дитя. И да хранит тебя Предвечный Свет на всех твоих путях.

Марта поклонилась — низко, почтительно — и вышла из храма, оставляя за спиной запах ладана и воска, тихое потрескивание догорающих свечей и тяжесть возложенной ответственности.

Ирма осталась одна в пустом храме, глядя на витраж, где цветное стекло медленно темнело по мере того, как солнце опускалось за горизонт.

Попаданец. Призванный. Инструмент высших сил — или случайный странник, выброшенный волнами реальности туда, где ему не место и где его никто не ждал.

Она встречала таких раньше — дважды за свою долгую, неестественно долгую жизнь. Первый стал героем, спасителем королевства, светочем надежды для целого поколения; о нём слагали песни и возносили молитвы даже спустя столетие после его смерти. Второй… о втором те немногие, кто выжил, предпочитали не вспоминать. Его имя было вычеркнуто из хроник, его деяния преданы забвению, его могила — если она вообще существовала — была потеряна и скрыта от людских глаз.

Кем окажется третий?

Письмо было коротким — всего несколько строк, написанных условным кодом, понятным только членам гильдии. Той самой гильдии, о которой в приличном обществе предпочитали не упоминать вслух, а в неприличном — говорили шёпотом, оглядываясь через плечо.

«Экспедиция выходит через десять дней. Состав: 20 охрана, 3 мага, 5 специалистов, обслуга. Финансирование: граф Мирен (частично), торговая гильдия (частично), неизвестный источник (племянник?). Цель: башня Старых, вскрытие хранилища. Интересующие объекты: всё. Рекомендация: внедрить агента».

Человек без имени — потому что имена были непозволительной роскошью в его ремесле — аккуратно сжёг письмо над пламенем свечи, дождался, пока бумага превратится в хрупкий чёрный пепел, и тщательно растёр его между пальцами, развеивая над полом таверны.

Внедрить агента. Легко сказать, труднее сделать.

Экспедиция — не караван торговцев, куда можно подсунуть своего погонщика мулов или переодетого охранника. Там каждый участник на виду, каждый проверен и перепроверен, каждый — потенциальный свидетель, способный опознать чужака. Одно неверное слово, один подозрительный взгляд — и твой агент окажется в графских застенках, а гильдия потеряет ценный источник информации.

Но Теневая гильдия не знала слова «невозможно». Знала слово «дорого» — и готова была платить, когда игра стоила свеч.

Человек без имени подозвал трактирщика — жирного типа с бегающими глазками, сальными волосами и руками, которые явно помнили, как держать нож. И не только кухонный.

— Слыхал про экспедицию графа? — спросил он негромко, так, чтобы соседние столики не услышали.

Трактирщик сделал вид, что не понимает, о чём речь, — стандартная реакция, означавшая, что информация стоит денег. Потом увидел серебряную монету, появившуюся на столе словно по волшебству, и внезапно понял всё.

— Слыхал кой-чего, господин. Люди болтают, я слушаю — работа такая.

— Им нужны носильщики. Погонщики. Всякая мелкая шушера, которая тащит грузы, ставит палатки и не задаёт лишних вопросов. Так?

— Это да, точно так. Но набирают только из своих людей, проверенных, тех, кого знают лично или за кого могут поручиться.

— Мне нужно туда троих. — Человек без имени положил на стол ещё две монеты, и они глухо звякнули о дерево. — Надёжных. Незаметных. С хорошей памятью и умением держать язык за зубами.

Трактирщик сгрёб монеты с ловкостью фокусника — движение было таким быстрым, что стороннему наблюдателю показалось бы, будто серебро просто исчезло.

— Будут, господин. Хороших людей найти трудно, но можно. За такие деньги — точно можно.

— И ещё одно. — Человек без имени понизил голос до еле слышного шёпота. — Мне нужна информация о некоем охотнике. Живёт в лесу возле башни, появился недавно, неизвестно откуда. Говорят, странный — странные повадки, странные умения, странная удача. Всё, что можно узнать — внешность, привычки, слабости, с кем общается, чего избегает. Плачу щедро за достоверные сведения.

Трактирщик кивнул, и в его маслянистых глазках мелькнуло понимание. Он давно работал с гильдией — достаточно давно, чтобы знать правила игры. Платят они действительно щедро, это правда. Но и спрашивают строго — очень строго, очень болезненно, если ты пытаешься их обмануть или подсунуть ложную информацию.

— Сделаю, господин. Всё узнаю, что только можно узнать.

Человек без имени допил разбавленный эль, поморщившись от кислого привкуса, встал, бросил на стол ещё несколько медяков — щедрые чаевые, которые будут помнить.

— Свяжешься через обычный канал. Жду вестей через три дня.

Глава 1

Месяц.

Тридцать два дня, если быть точным. Тридцать два дня одиночества, работы, охоты и размышлений о том, какого хрена я вообще делаю со своей жизнью. Хотя последний пункт — он вообще вечный, тут и другой мир не поможет. Экспедиция Марека ушла к реке, унося с собой обещания вернуться, приглашение в город и кучу вопросов, на которые я так и не получил ответов. А я остался здесь, у башни, потому что… ну, потому что идиот. Или потому что это место манило меня, как магнит. Или потому что идти куда-то ещё казалось ещё большим идиотизмом.

В общем, остался. И знаете что? Не пожалел. Почти.

Потому что начал строить. Ведь все знают, что стройка — великолепное лекарство от скуки, депрессии и отсутствия баб.

Нормальный погреб получился не с первого раза. И не со второго. Честно говоря, первые две попытки закончились провалом — буквально провалом, когда крыша рухнула мне на голову посреди ночи. К счастью, регенерация справилась с синяками, а вот с моей гордостью всё было сложнее. Третья попытка оказалась удачной. Ну, частично. Я выкопал яму глубиной в полтора метра, укрепил стены брёвнами — не абы какими, а специально отобранными: прямыми, примерно одинаковой толщины. Навык ремесла подсказывал, какое дерево крепче, где больше смолы, как правильно подогнать брёвна друг к другу. Сверху — накат из жердей, слой коры, слой дёрна. Вход — наклонный коридор с двумя поворотами, чтобы воздух с улицы не проникал напрямую. Не поленился — сплёл корзины, расставил их по полкам (тоже сплетённым, из гибких прутьев), рассортировал запасы. Копчёное мясо — сюда. Вяленое — туда. Сушёные грибы — на верхнюю полку. Коренья — в песок, чтобы не прорастали. Орехи — в отдельный мешок, подальше от грызунов.