Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 28)
– А где именно?
– Думаешь, я помню? Где-то за Реутовым…
Казначеев на это лишь загадочно промычал и пробурчал «ясно». Казалось бы, идеальный расклад вещей – подрабатывай себе клепанием слайдов и переводами, счет хранился в безопасном месте. Но из-за геополитических событий 2014 года компания ограничила поставки товаров в Россию. Как следствие – прибыли стало меньше, в предприятии начали пересматривать штатную структуру и оклады сотрудников. Перед отцом Егора встал непростой выбор – либо сохранить зарплату главе семейства за счет приостановки выплаты вознаграждения Егору, либо оставить все как есть, но тогда труд отца будет оплачиваться меньше. Перевод в другие подразделения руководство предложить не могло – в них ситуация была не лучше. Взвесив все «за» и «против», семья пришла к компромиссу – Егор вернется в Москву со всем нажитым, и начнет свою профессиональную жизнь с нуля.
– Устройся бы ты в российские госструктуры, такого бы не произошло – здесь всегда есть, куда подниматься. Чтобы там в стране не происходило, – резюмировал его историю Казначеев. – Перейдем к практической части.
Старший лейтенант достал из своего выдвижного ящика файлик с какими-то бумагами. Он аккуратно и бережно достал оттуда три листа формата А4, быстро пробежал их глазами и выложил перед Егором.
– Перед тобой три проекта одного письма в другие ведомства. Твоя задача проста как дважды два – определить, есть ли среди этих документов корректный вариант, который можно отдать на подпись, и объяснить почему.
Егора озадачило такое испытание – он надеялся, что затяжное интервью завершится на относительно нейтральной беседе. Подтянув бумаги к себе, он начал пробегаться по основным признакам документа – фирменный бланк, адресат, подписант, исходящий номер письма и дата. Ему показалось, что среди представленных вариантов один документ имел чрезмерно желтый оттенок, хотя Егор допускал, что бумага могла выцветать. Но смутило его больше то, что темная поверхность массивного стола просматривалась сквозь лист, создавая эффект намокшей бумаги.
«Газетная. Нет смысла даже читать», – подумал про себя Клыков. Для наглядности Егор взял лист в руки, чтобы по характерному хрусту определить самый бюджетный тип бумаги. Отодвинув его в сторону, он подтянул к себе оставшиеся два документа из обычной офисной бумаги, и начал вычитывать содержание:
Пометки в документах Казначеев делать не разрешил. Егор выпросил у него листок и карандаш, чтобы обозначить недочеты в проектах писем. На все про все у кандидата ушло около десяти минут. В первом варианте текста письма Клыков выделил:
Егора смутил еще и слишком большой отступ подписанта от основной части текста. Обычно в госорганах делали три отступа при шрифте Times New Roman и с 14-м кеглем, с интервалом 1,15. Разметка полей в госорганах чаще встречалась в формате 2х2х2х1 см (высота-левый край-нижний край-правый край).
Еще раз пробежавшись по письму, он выдохнул и протянул Казначееву листок с замечаниями и оригинал проекта.
– Я же сказал – определить наличие корректной или корректных… – старший лейтенант сделал акцент на окончаниях последних двух слов. – …Версий письма среди ТРЕХ вариантов. Хочешь сказать, ты посмотрел все три?
Клыков молча дописал в листке недочет с «газетным письмом» и начал изучать последнюю версию. На удивление, в этой версии практически все упущения из второго документа были устранены. Тема, преамбула и содержание письма были те же, с той лишь разницей, что первая фраза начиналась со слов «Во исполнение письма Управления…». Разве такая формулировка может относится к письмам? Здесь мог сработать разве что метод исключения.
Клыков решил перестраховаться, и снова взял первый вариант письма на газетной бумаге. По тексту он полностью совпадал с содержанием третьего письма, которое было со словами «Во исполнение…».
Значит, ответ очевиден. Он дописал в листике цифру «3», поставил напротив нее «+» и протянул Казначееву, сделав завершающий «тык» указательного пальца об документ.
– Что это значит? – спросил у него старший лейтенант.
– Этот вариант письма можно отдавать на подпись, – Егор протянул ему третий вариант письма.
Пробежавшись по листку Егора и третьим вариантом проекта письма, Казначеев вынес вердикт.
***
– Я же почти все верно отметил! – Егор негодовал от оценки Казначеевым его кропотливой канцелярской работы.
– В этом мире не существует дел, завершенных с грифом «почти». Только «справился» или «провалился». Тебе был задан конкретный вопрос –
– Почему?
– Ты не можешь начинать текст преамбулы с фразы «во исполнение…», если ссылаешься на письма, служебные записки и подобного рода запросы из других ведомств и подразделений. Это работает только в отношении организационно-распорядительных документов – протоколов, приказов, указов и так далее. Правильное начало было во втором варианте письма, но в нем ты верно отметил ошибки. По сему ответ – нет, корректный вариант письма из этих трех отсутствует.
Парень ничего не мог на это ответить. Бывший товарищ по клубу аргументировал свою позицию более, чем исчерпывающе.
– Егор, честно, я не взял бы тебя на такую должность с текущим багажом знаний и опыта. Ты владеешь азами делопроизводства, но нам нужен человек, который уже знаком с бумажной кухней государственных органов. Тем не менее, Альберт Сергеевич что-то увидел в тебе, чего пока не увидел я. Интересно, что именно…?
– Он набрал мне на той неделе, спросил насчет работы, предложил ставку бумагомарателя. Дескать, в канцелярию нужен помощник.
– Понятно, он подгадал момент и решил тебе позвонить… У тебя остался последний тест.
– Снова сверять бумаги? – Егор снова захлопал глазами. Во рту жутко пересыхало и хотелось пить, несмотря на включенный в кабинете кондиционер. А кулера у в кабинете старшего лейтенанта не было.
Приближалось обеденное время. Степан, как человек пунктуальный, не хотел отходить от установленного графика отдыха, который начинался строго в 12:15 и длился ровно 45 минут. За что он любил такой график – он всегда предсказуемый. Кто-то уходил чуть раньше, кто-то чуть позже, но в целом все сотрудники отделения придерживались одинакового промежутка времени на дневную трапезу. Для Казначеева отчет времени начинался в момент опускания дверной ручки на выходе из его кабинета.
– Я ухожу на обед через пять минут. Уйду – узнаешь.
От некогда бывшего клубного побратимства не осталось и намека. Во́рон, точнее человек, которого раньше так называли, вел себя с Егором надменно, насмешливо, категорично. Как настоящий госслужащий. Пытался даже играть в «хорошего и плохого полицейского», предлагая последние шансы в виде каких-то тестов. И все же, Казначеев озвучивал свои недочеты без лицедейства и по делу.
Распечатав со своего компьютера небольшую кипу бумаг (порядка 7 листов), Степан вложил тепленький принт в файлик. Егору даже показалось, что Казначеев сделал чуть заметный протяжный вдох от аромата свежевыведенных чернил.
– Сорок пять минут тебе должно хватить. Вернусь к 13:00, чтобы к этому времени тест был заполнен.
«Ты хоть поешь, а я с утра даже бутерброд в рот не положил», – жаловался про себя Клыков. Завтраки сразу после пробуждения не входили в его график приема пищи – вчерашние роллы с колой оставили в желудке небольшой запас калорий, и подъем по будильнику выдался как нельзя тяжелым. Единственное, чем он успел побаловать себя перед выходом на собеседование – кружкой быстрорастворимого кофе.
Казначеев закрыл за собой дверь. Егор подтянул к себе бумаги и взял карандаш, которым он делал пометки в предыдущей абракадабре с письмами. Грифель карандаша практически сточился, и хорошо бы вновь привести его в игольчатую форму. Кандидату вспомнилась старая школьная легенда, в которой съедание карандашного грифеля якобы вызывало температуру, и можно было скосить с написания контрольных работ и диктантов. Увы, кроме мерзкого соленого привкуса во рту, желаемого эффекта этот трюк не давал. Осмотрев канцелярию стола старшего лейтенанта, Егор увидел настольную точилку, закрепленную на тисках, с помощью которой он и заострил грифель на карандаше. Даже обычная точилка не могла обойтись без символики Министерства внутренней безопасности на верхней части корпуса.