Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 22)
– Ждите, я приглашу, – сухо сказал Пересветов, не отрываясь от перелистывания каких-то журналов за своим столом.
– Добрый день, в медицинском свидетельстве о смерти Казначеевой Елизаветы Павловны допущена опечатка. Замените, пожалуйста, – пассивно-агрессивно протрубил Казначеев, впившись взглядом в заведующего.
– В каком свидетельстве? Вы кто?
– Ее сын, Казначеев Степан Алексеевич, – ответил он и положил медсвидетельство с паспортом матери ему на стол. Пересветов быстро осмотрел бланк и взглянул на Степана:
– Ясно, Вы можете подождать за дверью?
– Я могу подождать здесь.
Словно услышав боевой клич, в кабинет зашла женщина лет пятидесяти, чьи планы навестить заведующего первее всех рухнули после появления Казначеева. Та начала причитать о несправедливости во всем мире и пытаться выдворить Степана из кабинета. Но поучения женщины немного стихли, когда инспектор ДПС предъявил служебное удостоверение и представился сотрудником полиции. В этот момент Степан осознал, что служебная «корочка» благоприятно действовала не только на водителей. И Пересветов взглянул на ситуацию немного иначе – через пятнадцать минут новое исправленное свидетельство было на руках у Степана.
В отделении ЗАГС удача вновь улыбнулась Степану – талон на очередь вновь попал на то же окошко. К той же сварливой и вредной женщине, чье имя, как выяснилось, звучало как «Комаркина Дарья Игоревна» (с ее стороны окошка появилась треугольная табличка с инициалами).
– Быстро же Вы разобрались…. Степан Алексеевич.
Прозвучало, как претензия. И для чего она так отчетливо произнесла его имя и отчество? Так обычно разговаривали в группе дознания в его батальоне, когда разбирались с водителями-нарушителями. Тем не менее, через какое-то время у Степана на руках были отправные документы – справка о смерти и гербовое свидетельство о смерти. Оригиналы медицинского свидетельства и паспорта матери остались в ЗАГСе.
С этими документами можно смело отправляться на бывшую работу матери. Для этого случая Степан взял даже ее пропуск и свое свидетельство о рождении. Мать работала в какой-то консалтинговой фирме, в районе Красной Пресни. Офис компании на седьмом этаже был на редкость приятным, выполненным в созвучии с названием самого бизнес-центра «Тропикано». В отделе кадров выразили соболезнования об утрате родственника, и оперативно помогли решить вопрос с «увольнением» бывшей сотрудницы. Казначеев обычно не давал оценку каким-либо явлениям, но мысленно про себя сравнил отношение к людям в коммерческих и государственных конторах. Причем как к мертвым, так и живым – для сотрудников отделов ЗАГС мертвые люди были только на бумаге, они не проявляли каких-либо эмоций к заявителям умершего. Вообще ничего не проявляли, кроме правильности в написании фамилий.
Здесь же люди были меньше похожи на роботов, и хотя бы попытались проявить сострадание к родственникам. Из озвученных воспоминаний кадровиков Казначеев понял, что они не так часто взаимодействовали с Елизаветой. Тем не менее, мнение о ней, как о сотруднике, осталось хорошее. От Степана требовалось лишь формальное заявление на выдачу трудовой книжки, чтобы в Пенсионном фонде могли свериться с данными по налоговым отчислениям.
Пока Степан заполнял и подписывал все нужные бумаги, в кабинет заглянул молодой человек в красной рубашке и зализанными назад русыми волосами. Судя по всему, он заглянул к кадровикам для общения на отвлеченные темы. Когда Степан собрался было уходить, парень окликнул его.
– Молодой человек, постойте! – пока Степан вопросительно разворачивался к нему, тот обратился уже к своей коллеге. – Катрин-чан, почему не дала ему заявление на выплату зарплаты матери?
Катрин (или все-таки наша Катя?) сделала искренне удивленное лицо, сославшись на хлипкие реплики «совсем вылетело из головы» и «на моей практике такое впервые». К счастью, отец предусмотрел и этот момент, подложив в портфель с документами сына выписку реквизитов его банковской карты.
– Ни к чему создавать головную боль бухгалтерам и ждать четырех месяцев. Лучше выплатим ему сейчас. Я правильно понял, что Вы ее сын? – спросил молодой парень в красной рубашке и очках с такой же красной оправой.
– Поняли правильно.
– Ваша мама была отличным работником! Пускай и не в моем подразделении.
– Благодарю, – Степан вспомнил еще кое-что. – Скажите, а директор не на месте?
– Который? У нас их много.
– Давай я посмотрю, – Катрин начала что-то оживленно набирать у себя на компьютере и клацать мышкой. – Она у Ершова работала.
– Климент Иванович что ли? – парень в красной рубашке снова повернулся к Степану. – Наш директор по маркетингу. Он сейчас в отъезде. Что-то передать ему?
Степан не стал просить парня передавать директору пламенный привет. И что он был косвенно виноват в ее смерти, не отпустив в тот день Елизавету к врачу.
Начисления обещали перевести в течение этой и следующей недели. Степан отправился в ближайший банк, на карту которого мать получала зарплату. Там сообщили, что Степану или отцу был смысл обратиться к ним по происшествии шести месяцев со дня смерти держателя счета, чтобы востребовать остатки личных накоплений, если таковые окажутся на балансе матери. При Степане кассир-операционист разве что сделал у себя в компьютере отметку о смерти владельца и заверил лейтенанта, что ему можно было не беспокоиться о каких-либо мошеннических операциях на ее имени.
Отлично, осталась всего одна инстанция – дирекция единого заказчика по району Измайлово Восточное, отвечавшая за жилищно-коммунальные услуги в его доме. Дорога предстояла не близкая, а желудок Степана начал напоминать о таком важном ритуале, как обед. По сему, он заметил знакомое сетевое кафе на противоположной стороне Красной Пресни, рядом с метро Баррикадная.
И не прогадал со временем – оно как раз близилось к окончанию предложений бизнес-ланчей. Заказывать отдельные блюда вышло бы дороже. Когда Степан сделал заказ, официант забрал меню с барной картой и умчался в сторону кухни.
Спустя какое-то время Казначееву позвонил никто иной, как Альберт Сергеевич.
– Степка, ты там как? – поинтересовался начальник.
Казначеев ответил, что решал бумажные дела покойной матери.
– Да, здесь только набираться терпения. Хорошо, что у тебя график такой, можешь хоть в будни днем выбраться во все эти конторы. Слушай, ты сейчас один?
– Я один в кафе. А что?
Меркулов чуть сбавил громкость тона.
– Вообще, он просил не говорить тебе. Но я не могу таить секретов от своих сотрудников.
– Кто просил?
– Твой отец. Он звонил мне, спрашивал насчет Лешиной сестры. Просил в базе ее посмотреть.
Кровь будто свернувшимся сгустком скопилась в горле у Степана. На какое-то время он не мог вымолвить и слова.
– Степка, ты здесь?
– Д-да… И что Вы ему сказали?
– А что я ему скажу? Права выданы три года назад, ТС за гражданкой не числится, к административной или иной ответственности не привлекалась. Все. Про смерть брата говорить не стал.
Степан на это ничего не ответил. Отец начал копать под его знакомых, особенно в такие часы, когда сестре предстояло узнать (если уже не узнала) об утрате близкого человека. Очень некрасиво!
– Одного не могу понять, почему твой отец ей заинтересовался. Может, он вас где-то вместе видел?
«Например, на похоронах своей жены», – Степан представил реакцию Меркулова на эти слова. Но обошелся лишь фразой:
– Полагаю, что ее брат был моим напарником.
– Ну, да… Это, не лезь на рожон. Сразу на батю не наезжай, что он за спиной что-то зондирует. Просто имей в виду. А с сестрой ни в коем случае нельзя видеться. Даже звонить.
– Принял. Я Вас не выдам.
– Вот и умница. Ладно, не отвлекаю от трапезы. Бывай.
Похоже, что подозрения Казначеева-младшего относительно маленького расследования его отца были не настолько и параноидальны. Как тут не лезть на рожон, когда за твоей спиной выходили на твоего руководителя и пытались что-то тайно выведать о твоем окружении. Вот только отец не учел, что Меркулов не станет поощрять такие действия, пускай и ради человека, который куда выше по званию и должности. А если отцу высказать свое «фи» в лицо – тот скорее всего включит дурака, и начнет отрицать какой-либо контакт с его начальником.
Пока Степан мысленно хаял своего отца, официант принес изумительный грибной суп с сухариками и сладкий лимонад. Что ж, отца еще успеем поругать, а сейчас – кушать суп, покуда горячий.
По аналогии с отделом ЗАГС, будний день в дирекции был довольно загруженным. Отделка интерьера конторы оставляла желать лучшего – обшарпанная штукатурка на стенах, скрученный в краях потемневший линолеум, подтрепанные скамейки в зале ожидания. Контингент заявителей – преимущественно женщины пенсионного и предпенсионного возраста. Чем еще заниматься на старости, как не ходить по жилищным конторам для перерасчета счетчиков воды?
Судя по отсутствию какого-либо изображения на терминале выдаче талонов на электронную очередь, тот был либо сломан, либо же его только поставили и не успели подключить. Очередность определялась традиционным кличем «кто последний?». Окна со стороны сотрудников выходили на солнечную сторону, и в помещении, несмотря на открытые окна, было довольно душно. О наличии кондиционера в помещении не могло быть и речи.