Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 21)

Не меньше на руку агентам играла юридическая безграмотность родственников. Например, многие москвичи даже не догадывались, что неработающие пенсионеры с постоянной московской пропиской имели право на бесплатное погребение или кремацию от государства. Это же надо ходить, спрашивать… А тело лежит, ждет… Хоронить строго на третий день! Иначе душа не упокоится.

Но в случае Леши дело могло обстоять чуть иначе. Вероятно, сотрудничество с моргами ведомственных медучреждений обходится агентам дороже, чем с обычными больницами, либо те были вовсе не приставлены к ним, чтобы не связываться с юридически подкованными сослуживцами умершего. Потому оставалось лишь гадать, от кого и когда Кира прознает правду о своем брате. Но раз она не считала нужным ответить Степану, то так тому и быть.

По окончанию своей смены Степан вернулся домой. Вместо заслуженного отдыха наедине с горячим травяным чаем к нему в комнату зашел отец, изъявивший желание поговорить с сыном. Чего Степану хотелось меньше всего после позднего возвращения домой.

– Сынок, – начал Алексей, усевшись на кровать Степана, когда тот проводил время с повторением федерального закона «О безопасности дорожного движения». – Нам нужно закрыть вопросы с нашей мамой.

Степан на это лишь недовольно вздохнул и ответил: «Какие?».

– Нужно уведомить банк, место работы и другие организации по факту ее смерти. Перед этим надо получить свидетельство и справку о смерти.

– Как же Вы тогда хоронили ее? – спросил в ответ Степан.

– Свои лазейки есть… Договорился, что основные документы завезу потом. Завтра я на сутках. Напишу тебе, что и куда отвезти в первую очередь.

После недолгих споров о необходимости столь срочного оформления смерти Елизаветы Казначеевой у Степана не нашлось весомых доводов в пользу того, чтобы не тратить свои выходные на бюрократические походы. В конце их разговора отец спросил:

– Как у вас продвигается с поимкой этих гонщиков?

– Патрули дежурят в усиленном режиме, вызваны дополнительные экипажи. Следим, – ответил сын, не отрываясь от вечернего чтива. Также Степан отметил, что здесь должны быть больше задействованы следователи и сотрудники оперативно-розыскной работы, поскольку «надо искать организаторов, а не машины».

Отец дал наказ перво-наперво посетить органы записи актов гражданского состояния, дабы получить гербовое свидетельство о смерти и справку. Перед отправкой сына в бумажное турне он вручил ему медицинское свидетельство о смерти из госпиталя и копию заключения полиции. Комплект документов завершал оригинал паспорта матери, свидетельства о браке Алексея Ивановича и Елизаветы Павловны и о рождении Степана, дабы подтвердить родство заявителя. Сын не стал вдаваться в подробности содержимого документов и продолжил свое времяпрепровождение с юридическим чтивом, намекнув перед этим, что предлогов для коммуникации с отцом больше не было.

На следующий день, в свой первый выходной, он отправился в этот самый орган ЗАГС. На тот момент Степан помнил лишь то, что в этих местах выдают бумажки, свидетельствующие о рождении детей и заключении браков. Для него стало открытием, что они отвечали еще и за регистрацию умерших. Стать покойником тоже считалось актом гражданского состояния.

Кое-как ему удалось найти здание этого самого ЗАГСа своего района. Степан не любил пользоваться картографическими сервисами в телефоне, поскольку «там все мелко и непонятно», и отдавал предпочтение описательным ориентирам. Несмотря на рабочий день, очередь из желающих получить бардовые и зеленые бланки оказалась больше, чем он ожидал. Кроме того, при всем удобстве отрывных талончиков на так называемую электронную очередь, оказалось, что заявители в его категории вопроса специально пришли в это учреждение, чтобы поругаться или весело поболтать с людьми в окошке. Будто по закону подлости – у кого-то на руках не хватало документов, у кого-то отсутствовала квитанция об оплате фирменного бланка, третьи вообще обратились не по адресу, но пытались всячески доказать обратное людям в окошке.

Не меньше раздражали и посетители, которые пытались разговориться со Степаном, пока тот ожидал свой номер в окошке. Казначеев тут же давал понять непрошенным собеседникам, что сегодня они выбрали для своей болтовни не лучший день.

Наконец, мучительные двадцать минут в очереди закончились, и его вызвали в окно.

– Какой у Вас вопрос? – без каких-либо актов вежливости спросила сотрудница ведомства.

– Получение свидетельства о смерти, – холодно ответил он.

– Кого? – ответила женщина средних лет, даже не поднимая взгляда на заявителя.

– Моей матери, – пояснил он, протянув файлик с документами в окошко. Женщина жадно схватила их, чуть помяв бумаги и принялась их изучать. После минутного изучения она поинтересовалась у Степана, кем он приходился умершей. Он же ей только что сказал!

– Сын, – с холодным тоном ответил ей Казначеев. Вероятно, свидетельство о рождении Степана попало в файлик по ошибке.

– Здесь в свидетельстве написано «Казначёва Елизавета Павловна», – ответила женщина, посмотрев на Степана таким взглядом, которым смотрят на непоседливых детей, уличенных в обмане. – А в паспорте она Казначеева. Так как правильно?

– С двумя «е», как в паспорте.

– Нужно переделать свидетельство.

– Чего?

– Вы хоть проверяли, когда получали ее на руки?

– Мне в таком виде дали.

– Кто дал?

От таких вопросов Степан начинал вскипать.

– Отец.

– А чего отец не проверил?

«Вот и спроси у него сама», – негодовал про себя Казначеев.

– Скажите, что Вам надо.

– Я уже все сказала. Езжайте в морг, кто Вам выдавал документ, и пусть они исправляют. Я такую справку не могу принять.

– Там же всего одной буквы не хватает! Давайте допишу.

– Еще чего, чтобы меня потом в подделке документов обвинили? Мало ли Вы собрались похоронить другого человека. А он как ни в чем не бывало потом обнаружит у нотариуса дело о его наследстве…

Степан начинал вскипать от одного только взгляда сотрудницы ЗАГСа. Но еще не мог определить, что его раздражало больше – ее наглое и чуть округлое от сидячей работы лицо, излишняя дотошность или мысли о корыстных помыслах заявителя. Работаешь здесь за копейки и разговариваешь с клиентами с такой дерзостью?

– Женщина, я долго буду терпеть Ваше невежество!?

– Молодой человек, не задерживайте очередь, – женщина демонстративно громко что-то нажала на компьютере, после чего послышался звонок с приглашением следующего заявителя.

Казначеев невольно вспомнил своего напарника Алексея. Точнее, его методы решать такие спорные ситуации, в которых в выигрыше оставались обе стороны. Он бы неспешно осмотрелся по сторонам, медленно залез рукой в карман и протянул бы несколько «путевок до града Ярослава Мудрого» ей под бумажным прикрытием. И на душе у женщины сразу бы стало тепло. Кто тебя там будет проверять? Выдала документ, и все забыли. Однако Степан пришел к осознанию, что таких рычагов решения вопроса у него сейчас нет. А если бы и были, он бы точно не стал ей делать каких-либо предложений – не за такие дерзкие домыслы про наследство и мнимые похороны. Можно, конечно, было прибегнуть к силе его голоса и заставить специалиста принять документы. Но где-то в глубине души он понимал, что она всего лишь ответственно подходила к своей работе.

Парень выругался про себя и бросил дальнейшие попытки и неспешно вернулся к лавкам для ожидания. Посмотрел бы он на нее, когда она будет вызывать наряд ДПС, увидев по утру помятое крыло на своей машине… Фокус обиды, тем временем, плавно переключился на его отца. Неужели тот так невнимательно подошел к проверке документов и принял на руки эту «липу»?

– Да, – кратко выдал Алексей Иванович, когда Степан нашел ближайшее свободное место на скамье и набрал ему.

– Отец, Вы хоть документы смотрели, когда получали справку?

– Что такое?

– Фамилию матери записали неверно, – он взглянул на листок и продиктовал, произнеся Казначева с ударением на предпоследний слог. – Вместо двух «е» записали одну букву «ё».

Алексей Иванович ответил на это лишь глубоким вздохом.

– Когда сам побегаешь, я посмотрю, как ты у нас внимательно буквы вычитываешь. Пропустил, значит…

– Это мне сейчас обратно в морг ехать?

– Придется, – затем быстро продиктовал адрес и схему проезда.

Степан прошептал адрес больницы про себя и начал рыскать в сумке в поисках ручки и клочка листа.

– Можете еще ра…

– Все, давай я на совещании у главного, – и резко бросил трубку.

Лучшего пожелания и скажешь.

***

Из всей этой печальной истории с потерей полутора часов и нервных клеток в свадебном бюро радовало лишь то, что далеко идти не пришлось – адрес на справке гласил, что тело матери оформляли в ГКБ имени Плетнева, на 11-ой Парковой улице. Идти до него было около пятнадцати минут.

Заведующий патологоанатомическим отделением подошел к своему кабинету лишь через двадцать минут, когда Казначееву кое-как удалось преодолеть лабиринт из стен и уличных пролетов медучреждения, не говоря уже о бестолковых сидельцах в окошке «Справочная». Заходя в свой кабинет, Пересветов (Степан подглядел именную табличку на двери кабинета) не отреагировал на присутствие Казначеева и еще троих людей, ожидавших заведующего до прихода Степана.

Внутри себя Степан уже окрестил его врагом народа, из-за которого ему пришлось явиться в это мрачное место. Не дожидаясь какого-либо приглашения с той стороны кабинета, он без стука заглянул в дверь, игнорируя возмущения других присутствующих в очереди.