Ян Ларри – Том 3. Записки школьницы (страница 38)

— Талантов у вас — хоть пруд пруди! И художники! И поэты! И прозаики, конечно, найдутся! А вот классная газета у вас такая беззубая, такая неинтересная, что можно подумать, будто в классе нет зубастых, нет интересных ребят. Что это такое? Лень одолевает вас? Времени не хватает? Нет желания?

Славка сказал:

— Это все от названия! Она от названия скучная… Называется «За учебу», ну… а это… В такой газете чего напишешь? За учебу только и писать надо, не правда разве? А за учебу уже… За учебу нам учителя пишут! В дневниках! Двойки!

Все захохотали. Пафнутий сделал удивленное лицо:

— Двойки за учебу? Ой, за учебу ли двойки пишут?

Птицын вскочил и начал объяснять, за что ставят двойки, но Пафнутий посадил его и сказал:

— Насчет двоек, по-моему, всем и все ясно без объяснений! А вот вопрос с газетой «За учебу» нужно уточнить, обсудить, обдумать. Стало быть, по вашему мнению, название газеты мешает ей быть интересной, боевой газетой… Допустим! Так, так… А что, если переменить название? Пойдет дело на лад?

— Пойдет! — крикнули разом мальчишки.

— Тогда в чем же дело? Привязали вас к этому названию, что ли? Не годится оно? Мешает? Тогда долой его!

— А можно мы сами придумаем? — спросил Пыжик.

— Не только можно, но и должно! Кстати, неудачное название «За учебу» никто за вас и не придумывал. Вспомните получше! Разве не вы сами когда-то решили назвать свою газету именно так, как называется она сейчас? Кто там хотел предложить другое название? Давайте!

— Халла-балла! — крикнул Пыжик.

Ребята захохотали.

— Что это? — спросил директор. — Боевой клич старьевщиков или название газеты?

— Нет, я же серьезно! — сказал Пыжик и, встав, пригладил обеими руками волосы на голове. — Ничего смешного не вижу. Ведь есть же у нас дела разные. Серьезные! А есть просто халла-балла! И люди тоже! Одни — настоящие, а другие халла-балла. Трепачи! Вот я и думаю… и предлагаю… Пусть будет газета «Халла-Балла», и пусть в ней пишут против тех, кто не настоящий, и против того, что настоящая халла-балла… Критику!

Весь класс закричал:

— Правильно!

— Даешь «Халла-Балла!»

— Хороший заголовок!

Директор почесал бровь и, подумав, сказал:

— Дело, конечно, ваше; но вам не кажется, что название это чем-то похоже на рахат-лукум, на хундры-мундры, на шашлык-машлык? Впрочем, вы еще подумаете, надеюсь. Вероятно, будут и другие предложения! Ладно, потом мне скажете.

Когда директор ушел, в классе сразу на всех партах началось оживленное обсуждение названия газеты. Многим ребятам понравилось название «Халла-Балла», но никому не понравились слова Пафнутия о том, что наша газета будет чем-то похожей на какие-то «хундры-мундры».

Нина закричала:

— Не надо халла-балла! Другие классы скажут, что газету выпускают у нас старьевщики. Я против.

— Тогда, — сказала Таня Жигалова, — я тоже присоединяюсь к Нине! Предлагаю назвать газету «Горчичник»!

— «Нокаут»! — крикнул Чи-лень-чи-пень.

— «Товарищ»! — предложила Лена.

И сразу со всех сторон посыпались разные названия:

— «Шило в бок»!

— «Спутник»! — закричала пронзительно Дюймовочка.

— «С легким паром»!

— «Спичка в нос»!

— «Розги»! — взвизгнула Лийка под общий хохот.

— «Папина машина»! — закричал Пыжик, вызвав тоже веселый смех.

— «Четыре бороды»! — всхлипнула радостно Лийка.

— «Школьная гусыня»!

И тут уж начали выкрикивать разные глупости. Ребята так развеселились, что кричали только такие названия, которые могли насмешить всех. В классе поднялся невообразимый шум. Тогда на парту вскочила Дюймовочка и, ужасно волнуясь, запищала:

— Ну, ребята! Ну, что это вы? Мы первоклашки или шестой класс? Давайте же серьезно! Очень же хорошее название «Спутник», а вы дурачитесь. — Она обвела руками вокруг себя. — Это же наш спутник? Так? И спутник Земли? Верно? И спутник школы! Скажете — нет? И спутник дружбы и товарищества… Лучшего названия все равно не придумать. Вот сами увидите!

Чтобы было «все хорошо», Дюймовочка предложила проголосовать и действовала так энергично, что ребята и опомниться не успели, как она уже организовала голосование, и мы, проголосовав быстро, утвердили единогласно название газеты «СПУТНИК», а заодно уж и выбрали редколлегию, в которую вошли Пыжик, Лийка, Марго, Бомба и я. Чудесное название мы придумали для газеты. Редколлегию выбрали тоже неплохую, но «Спутник» наш так и не вышел на орбиту шестого класса.

За окнами уже бродили школьные каникулы. Они как бы вздыхали под окнами, томились в ожидании, спрашивая неслышно: «Ну, скоро ли? Ой, когда же кончатся занятия? Когда же, наконец, можно будет купаться, загорать, собирать грибы и ягоды, не учить уроки?»

Приближалось лето, и все школьные дела вдруг потускнели, стали неинтересными, а мы так надоели друг другу, что только и ждали того часа, когда целое лето уже не будем встречаться ни с двойками, ни с товарищами по классу, когда не нужно будет вставать по утрам и торопиться (ой, как бы не опоздать в школу!) и когда можно просыпаться и, потягиваясь, жмуриться от удовольствия: «Весь день сегодня мой, и я могу делать все, что только захочу сама!»

Ура!

Попали!

Вымпел в самую Луну влепили!

По коридорам, по всем классам перекатываются восторженные крики:

— Ур-р-ра! Мы на Луне!

Все сияют, как начищенные. У всех радостно блестят глаза. Даже учителя радуются с нами. У них в учительской тоже кричали «ура». Директор бегает по школе, как именинник. Наскочив на Бомбу, который делал стойку в коридоре, он только и сказал на бегу:

— Вот, вот, именно так и ходят лунатики!

Как празднично сегодня! И как это хорошо, когда все рады и все довольны. Я думаю, при коммунизме вот такой и будет жизнь. Вся из праздников. Из одних только праздников!

Одно меня огорчает — болезнь Марго. Она теперь все чаще и чаще болеет. Но лечиться так и не собирается. Я спросила Марго, что сказала ей Софья Михайловна. Оказывается, мать Марго и не подумала даже пойти к Софье Михайловне.

— Мы с мамой в монастырь поедем, — сказала Марго. — Там есть чудотворная икона, которая уже многим помогла вылечиться.

Когда я услышала такую глупость, я побежала к Софье Михайловне и рассказала ей, как мать Марго собирается лечить ее иконой.

— Знаю, — сказала Софья Михайловна. — Сама ходила к ним. — Махнув рукой, она вздохнула. — Глупая женщина! Погубит она ребенка.

— Но разве нельзя заставить ее лечить Марго?

— В том-то и дело, что такие болезни насильно не лечат! У Маши больное сердце. Ей нужно сделать операцию сердца. Очень серьезную операцию. А без согласия родителей врачи не имеют права оперировать детей.

Что же делать?

Противная Марго! Мне и жалко ее, и в то же время хотелось бы побить за упрямство. Уж, кажется, кто только не старается воспитывать Марго! И я сама! И другие ребята! И учителя! И даже директор. Но она держится за своего бога, как слепой за палку. Никого не хочет слушать. Сколько мы ни бьемся с ней, она по-прежнему верит и в своих чертей и в своего бога!

Да и ребята тоже хороши.

Вот Пыжик, например! Обещал помочь перевоспитать Марго, но, кроме обещания, так и не дождались мы от него ничего больше.

Сегодня сказала ему:

— Ты же самая настоящая халла-балла! Говоришь одно, а делаешь что? Ничего ты не делаешь, чтобы спасти Марго! Нашего товарища! Чтобы помочь ей жить! Чтоб она не лечилась молитвами!

Пыжик вздохнул.

— Ты права! — сказал он. — Я трепач! Самый настоящий трепач! Натрепался, а ничего не сделал. Забыл! Понимаешь? Но я сейчас подумаю, что можно сделать. Не мешай! Чапаев будет думать!

Пыжик долго думал, противно посвистывал, потом потер лоб и сказал в раздумье:

— А что, если мы попробуем… м-м… такой номер?.. Может, получится, а? Попробовать разве?