Ян Ларри – Том 2. Храбрый Тилли (страница 60)

Валя с любопытством наблюдала за профессором, но ничего не могла понять.

— Вам помочь? — спросила она наконец.

— Ничего, ничего! Я сам!

Иван Гермогенович поднял петлю каната, подтащил ее к чурбашкам и осторожно положил сверху.

Петля повисла над землей, опираясь на шатающиеся чурбашки.

— Ну, хомут готов, — сказал Иван Гермогенович, — а теперь идем за лошадью! Ты когда-нибудь запрягала лошадей? — шутливо спросил профессор.

— Нет, — созналась откровенно Валя, — лошадей я никогда не запрягала!

— Чудесно! Мне тоже не приходилось. Но это не беда.

Иван Гермогенович поднял с земли длинную жердь и протянул ее Вале.

— На! Держи!

Потом он нашел для себя жердь подлиннее и, положив ее на плечо, скомандовал:

— За мной!

Широко шагая, он повел Валю к большому серому камню.

Около камня Иван Гермогенович остановился, стукнул концом жерди о землю и, выставив ногу вперед, сказал:

— Теперь слушай внимательно. Вот здесь, под этим камнем, прячется от дневного света личинка жужелицы. А жужелица — это хищный жук, который питается насекомыми. Эта личинка, как и ее родитель, также питается насекомыми. Днем она смирно сидит под камнями, а ночью отправляется на охоту. Сила у нее необыкновенная! Прямо — тигрица, да и только!

— Я боюсь! — прошептала Валя, глядя на профессора испуганными, широко открытыми глазами.

— Напрасно! — ответил профессор. — Ты слушай дальше. Итак, мы должны будем выгнать личинку жужелицы из-под камня и загнать ее в хомут. А там она уж сама потащит наш корабль к озеру. Я думаю, мы легко с ней справимся. Только не надо трусить.

— А вдруг она укусит?

— Конечно, укусит, если мы будем зевать!

— Так как же мы ее погоним?

— А вот как: сначала выгоним из-под камня, а потом ты станешь с той стороны, а я с этой. Как только она поползет, ты не давай ей ползти вправо, а я не дам ползти влево. Будем загонять прямо в хомут. Ну, приготовились?.. Отойди подальше!

Валя отбежала в сторону. Иван Гермогенович сунул свою жердь под камень и принялся ворочать ею, точно кочергой в печке.

— Ага! Идет! Идет!

Профессор отскочил.

Прямо на Валю ползло, вытягивая из-под камня длинное тело, огромное чудовище. Валя ударила жужелицу жердью по спине. Жужелица вздрогнула и повернула к профессору. Иван Гермогенович стукнул ее жердью по голове.

Тогда чудовище, перебирая всеми шестью ногами, поползло прямо к дубовому листу, но на полдороге остановилось.

Профессор подскочил к жужелице и так ударил ее сзади, что она вздрогнула и закрутилась на месте.

— Валя, подгоняй, подгоняй ее!

Валя ткнула жужелицу жердью в бок.

— Но, но! Пошла! Пошла!

Так, шаг за шагом, они двигались к дубовому листу, подгоняя личинку жердями.

Наконец голова жужелицы поравнялась с петлей. Профессор бил жердью чурбашки. Петля упала на голову жужелицы.

Иван Гермогенович бросил жердь, схватил руками канат и с силой дернул его. Петля затянулась. Тогда профессор подобрал жердь и подбежал к голове жужелицы.

— Поехали! — закричал профессор.

Лист дрогнул. Поднимая тучи пыли, он медленно потащился к берегу.

Жужелица металась из стороны в сторону, но всякий раз натыкалась на острые жерди. Путешественники не позволяли ей свернуть ни вправо, ни влево.

Наконец она смирилась и потащила тяжелый лист к озеру.

Она ползла, поглядывая на профессора и Валю большими глазами, не понимая, чего от нее хотят эти странные двуногие насекомые с длинными жердями в лапах.

— Ну и сивка-бурка! Молодец! — кричала в восторге Валя.

— Не сивка-бурка, а карабус канцелятус, — строго сказал Иван Гермогенович. — Карабус — это фамилия, канцелятус — имя!

Личинка-жужелица подтащила дубовый лист к самой воде, но тут она точно взбесилась. Она помчалась сначала вдоль берега, потом круто повернула и побежала обратно к берегу.

Профессор и Валя с криком бегали за ней, лупили ее жердями по голове, по бокам, по спине.

Как долго продолжалась бы эта возня — трудно сказать. Но кончилась она совсем неожиданно: пробегая мимо огромной скалы, жужелица остановилась и юркнула под скалу.

— Фу-у, — тяжело вздохнул профессор, — ну и карабус! Помучил же он нас.

— А как же нам теперь отцепиться от него, от этого карабуса? — спросила Валя.

— Очень просто! — сказал Иван Гермогенович, отвязывая канат от черешка листа. — Хоть и жалко бросать такой хороший канат, но ничего не поделаешь! Пойдем. На сегодня, пожалуй, хватит. Надо нам и отдохнуть немного.

Оставив лист на берегу, путешественники вернулись домой. За обедом Валя рассказала Карику, как ловко перевезли они дубовый лист к берегу на личинке жужелицы. Карик слушал ее с завистью.

— Эх, жалко, меня там не было, — вздохнул он, — уж я бы прямо в воду ее загнал. Надо было за петлю дергать.

— Советовать легко, — сказал профессор, — а вот поработал бы ты так, как мы с Валей.

Он провел ладонью по усам, вытер с бороды мед и встал.

— Завтра начнем собираться потихоньку в экспедицию. А сегодня до вечера нужно будет перетащить на берег бочки с медом, найти для себя одежду, приготовить мачты, паруса, канаты. Словом, работы много.

Иван Гермогенович взял с пола охапку волоса шелкопряда.

— Пойдем, Валек! — сказал он, направляясь к выходу из пещеры.

Весь день профессор и Валя провели на берегу озера. Валя плела веревки из волоса, а Иван Гермогенович бродил, разыскивая мачту.

Наконец он вернулся. На плечах его лежала длинная сухая мачта-травинка.

К вечеру корабль был спущен на воду.

Иван Гермогенович пробил острым камнем в середине листа дыру, вогнал в эту дыру мачту, потом пол вокруг мачты облепил толстым слоем глины и сказал:

— Завтра солнце обожжет глину, и наша мачта будет пришита к кораблю крепко-накрепко.

Профессор осмотрел корабль, немного подумал, потом взял из рук Вали длинную веревку и прошел к узкому концу листа. Здесь он накинул петлю на черешок листа и с силой натянул веревку.

Лист дрогнул, конец его зашлепал по воде и немного приподнялся вверх.

Теперь дубовый лист был совсем похож на корабль.

Он покачивался, высоко приподняв нос над водой.

— Вроде гуся шею выгнул, — засмеялась Валя. — Вот если бы еще парус поставить!

— Будет и парус, — сказал профессор, — из лепестка какого-нибудь сделаем!.. Только сейчас, пожалуй, не стоит его ставить! Это уж потом, в день отъезда. А то еще он высохнет на солнце, скукожится.

Иван Гермогенович забил в берег толстый кол, привязал к нему корабль волосяной веревкой.