Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 74)
— Какой мне интерес врать? — усмехнулся дядя Вася. — Говорю — значит, знаю!
Отец встал.
— Ва-ась-ка! — крикнул он, открывая дверь. — А ну-ка, иди сюда!
Вошел Вася.
— Слыхал? Партия мобилизует нас! Что ты скажешь?
— Сегодня мобилизует? — спросил Вася.
— Ну, хоть сегодня!
— Что ж… Сходить надо — узнать!
— А пойдешь? — задал вопрос дядя Вася.
— Нет, сидеть буду с бабушкой!
— Видал? — засмеялся отец. Подойдя к Васе, он положил ему руку на плечо и повернулся к дяде Васе. — Оба пойдем… Ну-ка, где твоя половина? Два нас в квартире? Два и пойдем!
— И я пойду! — сказал я.
— Видал? — захохотал отец, но тотчас же нахмурился. — Ну, тебе-то рано еще. Подрасти надо! Вояка тоже… Стрельнут как, так штаны твои заржавеют.
— У тебя, смотри, не заржавели бы!..
— Вот балда! Да ведь это ж война. Тут, брат, тактику понимать надо. Наступленье там всякое… Сигналы… Запутаешься ты и пропадешь ни за грош…
— Ты-то откуда знаешь сигналы? Телегу от ружья не отличишь, а я-то уж управлялся с винтовкой.
— Управлялся… Посидишь дома. Таковский будешь!
Но дома сидеть я не хотел. С отцом я не стал спорить, считал это лишним. Маленький я, что ли, чтобы советоваться со всеми?
На другой день я направился отыскивать, «где принимают в Красную гвардию».
Проходя мимо дома, в котором мы жили раньше, я натолкнулся на Евдоху. Он тащил через дорогу полные ведра воды.
— Ну и лешагоны! — закричал Евдоха. — Свой водопровод загубили, а починять носы воротят. К соседям ходить приходится. У вас-то действует?
— Ты, Евдоха, не знаешь, где принимают в Красную гвардию?
— Ну, а хотя бы? Ай воевать захотелось?
— Захотелось, не захотелось, а видать, наше дело под табак. Мобилизацию большевики объявили.
— Всех?
— Не всех, а которые партейные! Ну, и в Красную гвардию набирают народ.
— Стало быть, стряслось что-нибудь! — задумался Евдоха.
— Ничего неизвестно!
Евдоха покорябал пальцами грудь.
— Постой-ка, парень! Я сичас!
Он схватил ведра и, расплескивая воду, побежал во двор. Я остался у ворот.
На улице было пусто.
На заборах висели оборванные афиши. Дремали забитые досками магазины. Загаженные, замусоренные улицы лежали под толстой корой бумаги, лошадиного навоза, остатков пищи и золы.
— Пошли! — выскочил Евдоха из ворот, вытирая о грязный фартук руки.
Во дворе штаба Красной гвардии уже шумела пестрая разнородная толпа. В углу двора около походных кухонь был слышен задорный смех.
— А ну-ка, посмотрим! — потащил меня Евдоха.
Окруженный толпою, в углу двора стоял монах в черной рясе, с бараньей шапкой на голове. Монах был красив и молод. Большие серые глаза весело смотрели из-под черных бровей. Белое лицо горело румянцем. Пьяная улыбка блуждала на крупных губах.
— Ну и бес! — хохотал до слез стоящий рядом с ним рабочий.
— Вот они, монахи-то! — качал другой головой.
Евдоха подошел к монаху вплотную и приподнял высоко черную рясу:
— С припасом монах-то!
Все захохотали.
— Баб портил? — строго спросил Евдоха.
— Случалось! — светлым голосом ответил монах.
— Та-ак! — растерялся Евдоха. — А водку как?
— Водка — утешительница сердец. Ее же и монаси приемлют.
Все захохотали.
— Та-ак, — опешил Евдоха, — значит, не монах ты, а бандура какая-то!
— Истинно говорите вы! — ответил монах.
Евдоха заморгал глазами:
— Н-ну и… сукин сын!
Растерянный вид Евдохи рассмешил всех еще больше.
— Возьми-ка его за руль, за двадцать!
— Святой, святой, а тоже в Красную гвардию!
Со всех сторон посыпались шуточки:
— Полковым священником метит!
— Первый красный монах!
— А может, девка это?
— Го-го!
— Ну и дьявол!
Монах стоял улыбаясь, радостно и весело посматривая на всех.
Из штаба вытащили два стола. Началась запись красногвардейцев. Длинная очередь подходила к столу, за которым сидел худой человек. Казалось, у него, кроме длинного носа и больших несуразных глаз, ничего не было. Лицо пропадало где-то между воротником шинели и барашковой папахой с широкой красной лентой, тянущейся к зеленому верху.
Длинноносый махнул рукой и сказал неожиданным басом:
— Товарищи! За последнее время в Красную гвардию проникло очень много разных уголовных элементов. Позоря нашу гвардию разными поступками, они подрывают ее авторитет на каждом шагу. Товарищи! Уголовникам не может быть места в нашей гвардии, и я просил бы вас, товарищи, оказать помощь в этом деле. Подходя к столу, показывайте ваши руки, а если кто из вас покажется мне… ну… Словом, не обижайтесь, если некоторых придется проверять. Принимаются рабочие и крестьяне, всех остальных только по рекомендации.
Он сел.