Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 52)
Всем ребятам выдали часы, после чего оставили их в покое.
Несколько дней они жили скучая. Они сами подбирали себе компании, бродили по городу. Тогда к каждой компании как-то незаметно присоединились взрослые и ходили с ребятами вместе. Но вскоре взрослым надоело это занятие. Они предложили ребятам воспользоваться автомобилем.
— Но мы не умеем!
— Подумаешь, большая хитрость, — удивились взрослые, да этому делу пара пустяков научиться.
И вот Павел видит себя, перемазанного, собирающего с замиранием сердца мотор машины.
Да. Они были правы. Авто уж не так сложны. И вскоре улицы детского города ревели оглушительными сиренами.
А взрослые подбивали ребят на разные забавные штучки. Вот, например, кино. Со смеху можно умереть. Жаль только, что очень много надписей. Не понять половины. Но надписи читать оказалось совсем нетрудным делом.
Прямо само небо послало ребятам этих взрослых. Ну, уж и выдумщики же они были. Ну, взять хотя бы «Меккано». Разве есть что-нибудь интереснее этой вещи. Из разных пустяковых железных частичек можно было собрать автомобиль, который бегал не хуже настоящего, можно было сделать подъемный кран и он поднимал здоровые бревна. Целую фабрику можно было собрать из частей «Меккано». И не какую-нибудь, а с генераторами, с конвейером. Не хуже настоящей.
— Но это чепуха, — вскоре начали морщиться взрослые, — что это. Для маленьких детей — забава.
И — вот счастье! — они предложили ребятам настоящую фабрику.
— Собрать или разобрать?
— А все что угодно!
Фабрики, правда, не разобрали, но возились там по целым дням. И подумать только: сами, управляя своими руками, ребята сделали сапоги. Думаете — одну пару? Ничего подобного. Целых двадцать тысяч пар.
Началась игра в настоящий город. Но тут оказалось, к сожалению, что многого ребята не знают.
Пришлось учиться.
Летом Павел уезжал домой, а когда наступила осень, — возвращался в городок, где его встречали приятели.
С каждым годом жизнь становилась более интересной. Работа в обсерваториях, в музеях, в библиотеках, в музыкальных и художественных студиях: свой театр, свои лаборатории, свой собственный город.
Он уже юноша. Ему уже 16 лет.
Вместе с другими шестнадцатилетними он мчится по Стране советов, изучая географию и экономику страны.
— Смотрите, — гудит голос над ухом, — все это ваше. Видите, какой порядок во всем. Вы становитесь всему этому хозяева. Следите же хозяйским глазом за своим добром.
В памяти проплыли год: искания, работа с Феликсом, Кира…
Павел вздохнул.
Я ли это? Тот ли это смешливый и белоголовый? Что изменилось собственно? Может быть, с Луною не так уж хитро, как кажется? Может быть, это проблема сухого песка, не желающего оформляться в высокие валы крепости?
Экспедиция покинула Землю на третий день первой декады.
Двенадцать чередующихся один за другим могучих взрывов сотрясли воздух. Разгневанная Земля штурмовала далекие миры. Огненные хвосты прочертили небо из края в край. Обсерватории приступили к работе.
Четыре декады прошли в напряженном ожидании.
И был час, когда Страна советов обезумела от восторга.
— Они возвращаются! Они покинули Луну!
Репродукторы кричали не уставая.
Вечером в города хлынули световые океаны иллюминации. Вспышка огней, взрывы фейерверков, золотые хвосты ракет расцветили кварталы мириадами веселых огней.
— Они возвращаются!
Ночь, подожженная со всех концов, побледнела. В молочно-синем небе пронеслись, скрещиваясь, гигантские мечи голубых и фиолетовых прожекторов.
— Они возвращаются!
Несутся расцвеченные авто, утопающие в гирляндах цветов. Высоко вверху над головами вспыхивают красные точки. Они кружатся, сталкиваются и вдруг с оглушительным треском разрываются на миллионы золотых звезд и падают на крыши дрожащим пологом, на котором искрятся голубые гигантские буквы:
— Вселенная побеждена!
Города шумят. В небо взлетают фонтаны золотых дождей. Музыка гремит не переставая.
— Они возвращаются!
Над зеленой Республикой проносятся веселые прожекторы, гремят оркестры, праздничные толпы народа с шутками, песнями и смехом переливаются в сверкающих огнями улицах. Над Республикой катится мощная песня:
Приложение
Хороший, утопический роман нам до крайности нужен. Такой роман сыграет огромную агитационную роль. Он неизбежно будет заражать, в особенности молодых читателей, пафосом социалистического строительства. Этого нельзя, однако, сказать о «Стране счастливых».
Автор этой «публицистической повести» прямо переносит нас в коммунистическое общество. Молодой изобретатель Павел Стельмах весь поглощен мыслью об осуществлении межпланетного сообщения. Стельмах и его многочисленные друзья из «звездного клуба» мечтают о колонизации планет. После многих препятствий один за другим летят к луне новые «звездопланы». С тревогой следит за их полетом республика. Наконец, они возвращаются на землю. Мировые пространства побеждены.
Вот несложный и не новый по замыслу остов «публицистической повести». В первую очередь он оброс техническими подробностями. Общественная жизнь намечена в романе сравнительно бледными, но «небезынтересными» чертами.
Беспощадно расправляясь с прошлым, автор совершенно безумеет в своем халтурном рвении:
«Я считаю необходимым устроить в библиотеках кровавую (!) революцию… — восклицает один из его героев. — Придется резать и Аристотеля, Гегеля, Павлова, Менделеева, Хвольсона и Тимирязева. Увы, — без кровопролития не обойтись. Моя кровожадность не остановится даже перед Лениным, Марксом, Сталиным! Придется пострадать и ему! Всех, всех» (стр. 29).
Расправившись с вождями Октябрьской революции, классиками философии и науки, автор ведет читателя в музей и показывает ему «зал литераторов», где, «беседуя с веками», стоит в числе других бронзовый… Виктор Шкловский (!).
Перспективы развития социалистического общества чудовищно искажены. Республика оказывается изолированной от внешнего мира. Действие романа развертывается исключительно на территории СССР. О судьбах ныне существующего капиталистического мира ничего не известно. И это в то время как существует определенное ленинское указание: «Пока наша советская республика остается одинокой окраиной всего капиталистического мира, до тех пор думать… об исчезновении тех или иных опасностей было бы совершенно смешным фантазерством и утопизмом». Ларри забыл вовсе о национальном вопросе. Но самое интересное, что в исторических воспоминаниях, которым предаются время от времени действующие лица романа, совершенно отсутствуют указания на ведущую роль ВКП(б) в строительстве социализма. Герой романа убежденно говорит о том, что люди на земле — одичавшие потомки людей, залетевших с другой планеты, которая, может быть, называлась «Рай», что директора станции межпланетных сообщений, возможно, звали Саваофом. Подобная «теория» происхождения религии способна надолго испортить кровь любому пропагандисту-антирелигиознику.
Автор предисловия т. Глебов-Путиловский, скверно охарактеризовав крупнейшие произведения утопической литературы и не сумев ничего сказать о классовой борьбе нашей эпохи, нашел теплые слова для рекомендации книги «каждому гражданину СССР».
Совершенно напрасная рекомендация. Книга Ларри не только бесполезная, но и вредная.
В «Литературной газете» была уже помещена рецензия на книгу Я. Ларри «Страна счастливых». Это было сделано в странице против халтуры, в № 44 от 15 августа, Однако рецензент «Б.», а вместе с ним и редакция, подойдя к книге Ларри как к обычной халтуре, не дали отпора ее определенной классовой направленности. Рецензия, помещенная в «Л. Г.», является политически неверной, ошибочной: вместо того, чтобы с большевистской нетерпимостью обрушиться на враждебные теории, которыми пропитана вся книга Ларри, она центр тяжести переносит на относительно второстепенный в книге факт — мысль о «рационализации» библиотек (хотя и он имеет определенный политический эквивалент), лишь мимоходом касаясь антибольшевистского, антисоветского, национал-шовинистического существа книги. А суть дела именно в этом!
Чему учит Ларри? Тому, что мы, СССР, можем существовать вне всякой связи с окружающим — капиталистическим — миром, вне всякого влияния этого мира на нас и наоборот, что мы должны так существовать, предоставив капитализм своему «естественному развитию». Теория, аналогичная социал-фашистской.
Только у Ларри она выглядит еще более контреволюцион-но, так как в его романе при существовании капитализма на 5/6 света в 1/6 его уже бесклассовое общество.
Какие выводы должен сделать молодой читатель (на которого эта «утопия» рассчитана), если он поверит Ларри? Бороться за обороноспособность страны — тоже не нужно: в «Стране счастливых» армии нет, а добрые капиталисты на нее не нападают. Последователь Ларри, очевидно, должен развить эту мысль и дальше: почему бы теперь не обходиться без обороны?
И наконец, Ларри призывает к тому, чтобы вообще бросить заниматься землей, а обратить свои взоры на луну — на земле уж делать нечего, — хотя на пяти шестых ее продолжает властвовать капитал.