Ян Ларри – Необыкновенные приключения Карика и Вали (страница 73)
– Нет, на пчелах нельзя! Пчелы утащат к себе в улей, и там нам конец будет. А шмели понесут нас прямо к маяку.
Наверное, у них там гнезда. Видите, куда они летят? Значит, нам больше подходит шмель, а не пчела.
– Нет, я все-таки боюсь! – замотала головой Валя. –
Я...
– Да ты постой, – перебил ее Иван Гермогенович, – я расскажу тебе подробно, как путешествуют на пчелах личинки жука-майки, и, надеюсь, после этого ты перестанешь бояться.
Профессор сел на пригорок, усадил ребят рядом с собой и начал:
– Очень прошу вас, друзья мои, не смешивать жукамайку с майским жуком. Это далеко не одно и то же. У
жука-майки есть одна удивительная особенность... Почти как правило, у всех насекомых бывает три превращения: из яйца выходит личинка, потом личинка становится куколкой и наконец куколка превращается в совершенное насекомое. Ну, а вот у жука-майки целых четыре превращения: яйцо, личинка-триунгулина, потом просто личинка, куколка и наконец взрослый жук-майка. Запомните: триунгулина. Так вот, эта триунгулина питается только пчелиным медом. . А как найти ей соты?. Кто покажет ей дорогу к пчелам? Кто отнесет ее в улей?
– Ее мама! – сказала Валя.
– Ну, на маму не приходится надеяться, – усмехнулся
Иван Гермогенович. – Когда личинка вылезет из яйца, ее мамы часто уж и на свете нет. . Чтобы попасть в пчелиное гнездо на полное иждивение, триунгулина должна забраться на цветок и, притаившись, ждать пчелы. Лишь только пчела опустится на цветок, триунгулина хватает ее лапками за мохнатую шубу и держится до тех пор, пока пчела не перенесет ее к себе.. Поняла, Валя? А теперь ты подумай: какая-нибудь глупая триунгулина и та не боится воздушных полетов; так неужели же ты испугаешься?
– Так то триунгулина, – вздохнула Валя, – она же глупая!
– Да брось ты трусить, Валя, – сказал Карик. – Если мы не полетим на шмелях, нам придется идти пешком, может быть, целых три недели, а может быть, и месяц. Да еще неизвестно, что с нами случится. В пути мы можем встретить тысячи опасностей. Какой-нибудь жук слопает нас, или гусеница раздавит, или бабочка смахнет в пропасть.
Уж лучше на шмелях! И. . и вообще пионеры не должны трусить.
– Ладно, поехали на шмелях! – сказала Валя дрожащим голосом. – На какой цветок нужно лезть?
– Вот на этот! На красный огромный шар, который качается наверху. Это красный клевер. Любимый цветок шмеля.
По высокому стволу Иван Гермогенович и ребята вскарабкались на лилово-красную шапку клевера и спрятались между его трубочками, которые таили в себе капли чистого, светлого меда.
– А скоро шмель прилетит? – шепотом спросила Валя.
– Почем я знаю? – также шепотом ответил Карик.
– Тише вы! – зашипел профессор.
Так просидели они больше часа.
Наконец над их головами загудели крылья. Широкая тень заслонила небо, как будто на солнце набежала туча.
Валя прижалась к брату. Сердце ее стучало, руки и ноги тряслись. Она хотела что-то сказать, но губы не слушались.
– Приготовьтесь! – чуть слышно сказал профессор.
Валя украдкой стиснула Карику руку.
Все сильнее и сильнее шумели могучие крылья.
Взъерошенный, лохматый шмель, кружась, спускался к цветку. Вот он уже вытягивает лапы и собирается сесть.
Но что было дальше, Карик и Валя не поняли. Огромное волосатое тело опустилось на них, точно тяжелая медвежья шуба.
Ребята услыхали глухой голос профессора:
– Хватайтесь крепче!
Они вцепились руками в шерсть и в ту же минуту вихрем взлетели вверх.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
От ветра у путешественников перехватило дыхание, земля качнулась и пропала.
– Держитесь крепче! – крикнул профессор.
Ребята едва расслышали его голос. Ровное густое гудение шмелиных крыльев и пронзительный свист ветра заглушали все.
Сначала шмель летел высоко над землей. Но потом ему, как видно, стало тяжело, а может быть, – и больно.
Три пары рук вцепились в его мохнатую шерсть, три пары ног колотили его по брюху и груди при каждом резком повороте.
Шмель стал метаться из стороны в сторону, должно быть, для того, чтобы сбросить непрошеных пассажиров.
Он летел, спускаясь все ниже и ниже, отряхивался на лету, но избавиться от тяжелой ноши не мог.
У Вали кружилась голова, сердце так и екало.
Профессор со страхом поглядывал на нее. Только бы удержалась, бедняжка, только бы не разжала рук!
И вдруг шмель еще сильнее затрещал крыльями.
В ушах у путешественников завизжал ветер.
Шмель стрелой помчался вниз.
«Эх, жалко будет, если мы сядем раньше времени, –
мелькнуло в голове у Карика. – Уж хоть бы дотащил он нас до середины пути!»
Земля приближалась с каждой минутой.
Профессор и ребята поджали ноги, чтобы не стукнуться обо что-нибудь твердое при посадке.
Все ближе и ближе верхушки травяных джунглей.
И вот – сильные толчки, один, другой, третий...
Еще толчок, и путешественников выбросило из меховых кабин, швырнуло на землю.
Кувыркаясь через головы, ребята и профессор покатились по какому-то синему мягкому полю, покрытому такими же мягкими холмами и буграми
Наконец перекувырнувшись в последний раз, профессор ухватился руками за край огромного гладкого камня.
Иван Гермогенович встал на ноги. Придерживаясь за края камня рукой, он пошел вокруг него, кряхтя и слегка прихрамывая.
– Странно! – бормотал Иван Гермогенович, ощупывая плоский и гладкий камень, похожий на мельничный жернов, – что же это такое? А вон еще точно такой же круглый камень. А вот и третий, и четвертый...
Профессор с трудом вскарабкался на один из камней и взглянул вокруг себя. Перед ним лежала странная земля.
Она была похожа на шахматную доску. Ровные синие шоссе пересекали ее из края в край Он наклонился над странным круглым камнем, добросовестно осмотрел его гладкую черную блестящую поверхность, и вдруг смелая догадка пронеслась в его голове.
– Пуговица! – хлопнул ладонью по лбу профессор. –
На пуговице стою. . А шахматная земля и синие дороги –
это же. . Ребята! – закричал он Карику и Вале, которые сидели на клетчатом бугорке, потирая ушибленные бока и колени. – Ребята, мы же почти дома. Это мой пиджак.
Обрадованные ребята вскочили.