Ян Ларри – Необыкновенные приключения Карика и Вали (страница 72)
– Вон он, маяк! Держите, Иван Гермогенович, вправо.
Так, так! Еще правей! Натяните правые шкоты, тысяча чертей! Еще! Еще! Стоп! Так держать!
– Есть так держать! – гаркнул профессор.
Прямым курсом «Карабус» помчался к берегу. И вдруг все кругом зазвенело, запело. Пела вода, пело небо.
Карик испуганно оглянулся и торопливо спустился с мачты на палубу.
Профессор стоял, задумчиво прищурив глаза, и, склонив голову набок, слушал удивительную музыку.
Казалось, тысячи скрипок и флейт играли несложную, но очень приятную песенку.
Профессор вздохнул:
– Удивительно нежная музыка, не правда ли? Можно подумать, будто поют сказочные морские сирены, а между тем это поет ансамбль водяных хищников.
– Кто они?
– Свирепые хищники! Клопы-кориксы. Обжоры и разбойники. Но до чего же талантливы, шельмецы. Какая удивительная музыкальность!
– Как же они поют? Разве у клопов есть голос?
– Поют они ногами, – сказал Иван Гермогенович, блаженно улыбаясь, слушая хор хищников с закрытыми глазами. – Клопы-кориксы, клопы-гребляки, клопы-гладыши потирают передними ногами свои хоботки, словно щетинками по зубчикам музыкального ящика, а трение порождает музыку. Кстати, среди насекомых певцов и музыкантов немало. Но самое музыкальное насекомое – это, конечно, цикада. У нее и самый сложный музыкальный орган.
– Вот смешно как, – засмеялась Валя. – И поют ногами, и слушают ногами.
– Не все ногами слушают. Комары, муравьи и бабочки слушают усиками. . И слушают по-разному и поют поразному. Сверчки, например, любители хорового пения, но многие насекомые выступают как солисты.
– Интересно, почему они поют? Потому, что весело, или потому, что скучно? – спросила Валя.
– Видишь ли, одни насекомые поют, как бы аукаясь.
Все их песни – это перекличка. «Ау, я здесь! – поет один.
– А ты где?» – «Я тут, я тут!» – отвечают другие. «Держитесь все вместе!» – поют они уже хором. Другие насекомые, как, например, цикады и кузнечики, пугают своим пением врагов. «Я очень страшный! – поют они, – Не подходи ко мне, если дорожишь своей жизнью!»
Между тем «Карабус» мчался на всех мушиных парусах, и с каждой минутой отлогий берег становился все ближе и ближе.
Скоро можно было уже видеть песчаные отмели, прибрежные камни и травяной лес.
– Где будем швартоваться? – спросил деловито Карик.
– Да где хочешь, – ответил Иван Гермогенович, поглядывая на берег, – немножко ближе, немножко дальше –
это не так и важно сейчас, ведь нам все равно придется пешком тащиться.
Валя вздохнула:
– Неужели опять пешком? Ох, и надоело мне!
– Ничего, Валя, потерпи, – сказал Иван Гермогенович,
– когда-нибудь, надеюсь, наше путешествие все-таки кончится. Мне и самому хотелось бы поскорее домой попасть.
Меня же студенты в университете ждут!
Профессор вдруг захохотал:
– Вот если бы мои студенты увидели меня на этом кораблике из дубового листа, под парусами из мушиных крыльев, что бы они сказали?! Ведь меня сейчас любой из них мог бы в жилетный карман посадить, за пояс заткнуть!
Ха-ха-ха!
...Был полуденный час.
Царапая днищем о камни, «Карабус» тихо подошел к берегу и остановился, лениво покачиваясь на легкой зыби.
Путешественники вышли на берег.
За ближним лесом торчала черная мачта-маяк.
Казалось, она находится совсем рядом, стоит только пройти через этот лесок – и вот она.
Карик оглянулся. Посмотрев грустно на славный «Карабус», он помахал на прощанье рукой и тяжело вздохнул:
– Прощай, «Карабус»! Не забывай своего капитана!
– А я думала, мы до самого маяка доедем! – сказала
Валя.
– Напрасно думала! – пожал плечами профессор.
– Тогда зачем же мы нагрузили на корабль столько продуктов?
– Как это зачем? – возмутился Карик. – А если бы началась буря? А если бы нас выбросило на какой-нибудь необитаемый водяной лист? Что бы ты стала есть?
– Верно, – сказал Иван Гермогенович, – надо быть предусмотрительным, когда отправляешься в путь. Лучше потом выбросить лишнее, чем умереть с голоду.
Через два-три часа профессор и ребята расположились на опушке леса и плотно позавтракали.
Иван Гермогенович встал, вытер лепестком усы, бороду, руки и сказал:
– Ну, а сейчас мы с ва...
Профессор не договорил. Отбросив прочь лепесток, он проворно, как мальчик, взбежал на ближайший пригорок.
– Так, – сказал он, глядя вверх, – очень хорошо! Прекрасно! Просто замечательно!
Ребята тоже подняли головы.
Над лесом мчались на широких, точно стеклянных, крыльях какие-то тяжелые мохнатые чудовища.
Не их ли разглядывал Иван Гермогенович?
– Осы! – сказал Карик.
– Не осы, а шмели! – поправил профессор.
Темные, с золотом, шмели кружились над густыми зарослями травяного леса, кружились и опускались на странные деревья, у которых вместо кроны были огромные лилово-красные шапки. Шмели садились на эти шапки, копошились в них, а потом, взмыв вверх, летели в сторону маяка и там исчезали, – должно быть, садились на землю.
Профессор схватил ребят за руки и, пристально посмотрев на них, сказал:
– Вот что, друзья мои, мне пришел в голову очень смелый план... Дальше мы полетим на шмелях.
Ребята испуганно попятились.
– На шмелях?. Я. . я не хочу на шмелях! – сказала Валя. – Я боюсь.
Профессор обнял Валю за плечи:
– Не бойся, голубчик! Это совсем безопасно. Ведь летают же личинки жука-майки на пчелах, и пчелы их не трогают.
– Может быть, лучше на пчелах полететь? – спросил
Карик.
Профессор покачал головой: