Ян Иванов – Хранитель Новограда (страница 11)

Оделся методично, проверяя каждую деталь. Бронежилет привычно обтянул торс, не стесняя движений. Поправил липучки, убедился, что пластины кевлара сидят ровно, не перекошены. Сверху накинул старую куртку — не для защиты, а чтобы не привлекать лишнего внимания на улице. «Волкодав» занял своё место в кобуре на бедре. Проверил барабан — все пять патронов на месте, каждый в своей каморе. Запасные патроны в подсумке на поясе: десяток обычных, пять магических. Магические берёг на самый крайний случай — их было всего пять, и каждый стоил как хороший ужин. В бою с Матерью Ржи, возможно, придётся их использовать. Проверил, как вынимается револьвер, — плавно, без заеданий. Монтировка, найденная в первый день, была засунута в петлю рюкзака, проверил, легко ли выходит. Вроде да. На всякий случай.

ЭМИ-устройство бережно уложил в рюкзак, обернув старой футболкой, чтобы не гремело. Тяжёлое — килограмма три, не меньше — но эта тяжесть может спасти жизнь. Или убить, если что-то пойдёт не так. Впрочем, об этом лучше не думать. Застегнул рюкзак, проверил, надёжно ли сидят лямки, и вышел из комнаты.

В коридоре было тихо, только где-то в стенах гудели трубы и слышался отдалённый шум вентиляции. Спустился по скрипучей лестнице в общий зал.

Пара завсегдатаев, казалось, вообще не покидали своих мест. Старый гном с протезом руки дремал в углу, уткнувшись лицом в сложенные руки, и его протез слабо мерцал, подзаряжаясь от висящего рядом кабеля. Эльф с выцветшими оптоволоконными нитями в волосах что-то сосредоточенно читал на голографическом экране, время от времени отхлёбывая из кружки. За стойкой Громм протирал кружки, напевая что-то низким, утробным голосом — его механическая рука двигалась плавно, почти как живая.

Винс уже ждал за нашим столиком. Сегодня он был без обычной куртки, только в бронежилете, и весь его вид говорил о собранности и сосредоточенности. «Скорпион» лежал на стуле рядом с прикреплённым к стволу небольшим тактическим фонарём — готовился к бою в темноте. Амулет, такой же, как у меня, висел у него на шее поверх брони. Перед ним стояла полная кружка с «Бодростью гнома» — он к ней даже не прикоснулся. Тарелка отсутствовала вовсе — в такое утро кусок в горло не лез бы.

Из динамика под потолком лилось что-то среднее между гномьим техно-маршем и эльфийской балладой. Ритм сбивался каждые четыре такта, а припев, кажется, состоял из одного слова: «Шестернё-ё-ё-ёнка».

— Что это? — спросил я, подходя к нашему столику.

— Местный хит, — отозвался Винс, не поднимая головы. — «Баллада о сломанном редукторе». Третью неделю крутят. Говорят, после сотого прослушивания начинает нравиться.

— А ты сколько раз слышал?

— Сто первый. Пока не помогает.

Я опустился на стул напротив. Винс поднял взгляд от своих рук.

— Не спится? — спросил, усаживаясь напротив.

— Ага, — коротко ответил он, не глядя на меня. — Всю ночь ворочался. Думал, как всё пройдёт. Ты как?

— Нормально, — подозвал Громма и заказал пиво и омлет. — Выспался даже. На удивление.

Громм принёс заказ. Омлет был, как всегда, резиновым, но горячим, а пиво — горьковатым и бодрящим. Принялся за еду, хотя желания не было вовсе. Просто нужно было заполнить желудок перед долгим днём. Жевал механически, не чувствуя вкуса, и запивал пивом, которое казалось безвкусным. Винс молча смотрел в свою кружку, но не пил. Тишина между нами была не напряжённой, а скорее понимающей. Оба знали, на что идём, и слова тут были лишними. Каждый прокручивал в голове свой собственный сценарий — и молился, чтобы он сработал.

— У тебя план есть? — наконец спросил Винс, оторвав взгляд от кружки.

Отхлебнул пива, собираясь с мыслями. План был. Обдумывал его весь вчерашний вечер и часть ночи, лёжа без сна. Прокручивал в голове схему катакомб, которую запомнил из дневника Ковальски, представлял каждый шаг, каждое возможное препятствие. Конечно, реальность всегда отличается от плана, но лучше иметь хоть какую-то основу, чем идти вслепую.

— Помнишь, в дневнике Ковальски упоминалась операторская рубка? — начал. — Она находится на подходе к реакторному залу, слева от основного коридора. Из неё можно управлять освещением и вентиляцией. Если мы сможем пробраться туда до атаки, отключим свет. В темноте у нас будет преимущество — у меня «Технозрение», буду видеть всё как днём. У тебя фонарь на «Скорпионе». Плюс суматоха. Зомби и культисты начнут паниковать, сталкиваться друг с другом, не понимая, что происходит. В этом хаосе пробираемся к «сердцу», ставим устройство и активируем таймер. У нас будет тридцать секунд, чтобы убраться на безопасное расстояние. Потом — взрыв, и мы бежим к выходу. Всё просто.

— А путь отхода? — уточнил Винс. — Если что-то пойдёт не так, куда бежать?

— В дневнике отмечен аварийный люк в дальней части зала. Ковальски писал, что он выходит в заброшенный коллектор, а оттуда — на поверхность, в Ржавый Пояс. Если основной коридор завалит, уйдём через него. Я запомнил расположение.

— Ладно, — кивнул Винс, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Но я бы предпочёл ещё пару гранат. Или огнемёт. Или танк.

— Увы, бюджет не резиновый, — допил пиво и отодвинул кружку. — Ладно, пора. Чем дольше сидим, тем больше шансов, что передумаю.

Винс усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

— Ты? Передумаешь? Не смеши. Ты же у нас герой.

— Герой, — повторил, пробуя слово на вкус. — Герои обычно дохнут первыми. Лучше буду живым прагматиком.

Поднялись. Винс закинул на плечо свой рюкзак, я — свой. Бип, сидевший у ног, встрепенулся и издал бодрое «бип», готовый к приключениям. Вышли из «Дыры» в серое утро Плавильни. Неоновые вывески ещё горели, но их свет был блёклым на фоне начинающегося дня. Улицы постепенно наполнялись народом — гномы тянули тележки с товаром, эльфы спешили по делам, орки-охранники зевали у дверей лавок. Обычный день в Новограде. Для всех, кроме нас.

Шли молча. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Смотрел на проплывающие мимо вывески, на лица прохожих, на пар, поднимающийся из решёток вентиляции, и думал о том, что, возможно, вижу всё это в последний раз. Глупая, мелодраматичная мысль, но она никак не уходила. Отгонял её, сосредотачиваясь на практических вещах. Проверить кобуру. Поправить лямку рюкзака. Убедиться, что Бип рядом. Мысленно повторить план. Ещё раз. И ещё.

На углу прошли мимо уличного торговца, гнома с тележкой, полной странных фруктов, которые светились изнутри мягким голубым светом. Он зазывал прохожих хриплым голосом: «Лунные яблоки! Свежие лунные яблоки! Восстанавливают ману и поднимают настроение!» На мгновение представил, как беру одно, надкусываю, и оно взрывается во рту прохладной сладостью. Но нет. Не сейчас. Может, если вернусь. Пообещал себе, что, если выживу, обязательно куплю целую корзину этих яблок и съем их все, запивая холодным пивом.

Свернули в переулок, ведущий к насосной станции. Здесь было тише и безлюднее. Ржавые стены, обрывки голографических плакатов, лужи с радужными разводами. Винс вдруг остановился и посмотрел на меня.

— Слушай, — сказал он, и его голос был серьёзным. — Если что-то пойдёт не так… Если я не выберусь… Ты должен знать, что я рад, что встретил тебя. Ты хороший напарник.

Посмотрел на него. В его глазах не было страха — только усталая решимость и что-то похожее на благодарность.

— Ты тоже, Винс, — ответил. — Но мы выберемся. Оба. Обещаю.

Он кивнул, и мы двинулись дальше. У входа в катакомбы остановились. Посмотрел на Винса. Его лицо было бледным, но решительным.

— Готов?

— Готов, — ответил он, передёргивая затвор «Скорпиона». — Веди.

Активировал «Технозрение». Мир окрасился в синие тона, и увидел тонкие линии старых коммуникаций, бегущие по стенам, и слабые магические ауры ловушек, оставшихся с прошлого раза. Всё было по-прежнему. Двинулись вниз.

Спуск на верхний уровень прошёл без приключений. Миновали знакомый вестибюль со скелетом в углу — его пустые глазницы, казалось, провожали взглядом. Заметил, что кто-то недавно здесь был: на полу виднелись свежие следы, а мусор был сдвинут в сторону. Возможно, другие сталкеры или мародёры. Но сейчас это не имело значения. Обошли ловушку на лестнице — ту самую мерцающую ступень, которую заметил в первый раз, — и углубились в тоннель.

Бип шёл впереди, его новая антенна подрагивала, сканируя каждый сантиметр. В голове мелькали образы: ржавые трубы, лужи с химикатами, старые кабели, оплетённые изолентой. Мысленно отдавал ему команды — «левее», «стоп», «проверь тот угол». Получалось всё лучше и лучше. Бип был вторыми глазами, разведчиком, и уже не представлял, как обходился без него раньше.

Воздух в тоннелях был спёртым, пропитанным запахом ржавчины и сырости. Где-то капала вода, и эхо разносило эти звуки, создавая ощущение, что мы не одни. Постоянно оглядывался, проверяя тылы, но «Технозрение» показывало только старые магические следы и пустоту. Ни зомби, ни культистов. Видимо, все они собрались внизу, у «сердца». Это одновременно успокаивало и напрягало — значит, в логове нас ждёт серьёзное сопротивление.

Прошли мимо того самого закутка, где в прошлый раз нашли сейф и дневник Ковальски. На мгновение задержался, вспоминая тот момент. Тогда были просто двумя сталкерами, ищущими кристаллы. Теперь шли на войну. Ирония судьбы. Провёл рукой по стене, где раньше была скрыта ниша. Сейчас она была пуста — забрали всё ценное. Но само место хранило память. Подумал о Ковальски — человеке, который пытался сделать то же, что и мы, но не успел. Что он чувствовал в свой последний день? Был ли он так же напуган, как я сейчас? Или, наоборот, шёл навстречу судьбе с высоко поднятой головой? Хотелось бы думать, что второе. Не знал его лично, но чувствовал странную связь — мы оба были чужаками в этом мире, пытающимися исправить чужие ошибки.