Ян Экхольм – Следующая остановка – смерть (страница 15)

Конечно, шансов мало, но кто сказал, что лейтенант Ульссон, о котором говорили в полиции, скрывается в недрах мирской шведской армии?

Я кинулся за своим пальто. В дверях кабинета Окессона я возбужденно крикнул:

– Бегу в Армию спасения!

Помещение Армии спасения было втиснуто в старый обшарпанный дом, похожий на сарай, неподалеку от редакции. Там у них имелся зал для собраний – кроме того, как мне было известно, некоторые офицеры жили в том же здании.

Я осторожно постучал, и звонкий женский голос пригласил меня войти.

В комнате находился юный симпатичный солдат Армии спасения. С другой прической и макияжем она могла бы выглядеть по-настоящему красивой.

– Мне нужен лейтенант Ульссон, где его можно найти?

Женщина улыбнулась.

– Лейтенант Ульссон – это я. Сив Ульссон.

Пожалуй, это уже перебор. Сначала – открытие, что лейтенант Ульссон служит в Армии спасения, потом – что лейтенант на самом деле «она». Подозреваю, что у меня был неописуемо глупый вид.

– Чем могу помочь?

– Наверное, это ошибка… – пробормотал я. – Речь идет о показаниях свидетеля…

Кислый Карлссон, этакий обманщик! На пресс-конференции он нахально скрыл от нас рассказ симпатичного офицера.

– Свидетельствование? Я свидетельствовала вчера вечером, вы это имеете в виду?

– Да-да, именно. Я хотел попросить вас, фрёкен… то есть лейтенант Ульссон, повторить все то, что вы рассказали вчера полиции.

– Полиция? – переспросила она. – Вчера я не разговаривала с полицией.

Я был окончательно сбит с толку.

– Но вы же сами сказали, фрёк… лейтенант Ульссон, что вы свидетельствовали вчера вечером.

Она снова улыбнулась.

– Мы с вами говорим на разных языках. Вчера на собрании я свидетельствовала. Мы рассказываем друг другу от всего сердца, каким путем мы пришли к Богу.

Несмотря на окружающую меня обстановку, я мысленно выругался. Да что за напасть! Сколько еще оплошностей я успею допустить за этот день? Этот маленький офицер стал для меня последней каплей. Все, никаких убийств!

– Как я уже говорил, я неверно понял ситуацию. Прошу прощения за беспокойство.

Лейтенант Ульссон, как хозяйка дома, проводила меня до дверей.

– Вы что-то сказали о полиции, – проговорила она, когда я уже намеревался откланяться.

– Еще раз прошу меня простить, – сказал я. – Забудьте обо всем, это было недоразумение.

– Да, похоже, так и есть. С полицией я говорила не вчера вечером, а сегодня во второй половине дня.

Не пристало кидаться целовать солдат Армии спасения, однако я чуть было не заключил Сив Ульссон в объятия.

Я потянул ее назад в просто обставленную комнатку, усадил на диван, вытащил блокнот и выпалил одно-единственное слово:

– Рассказывайте!

Лейтенант Ульссон положила ногу на ногу, скромно поправив юбку, и начала свое мирское свидетельствование.

– Я была на торжествах в Мальмё и вернулась только в половине второго.

– Стало быть, вы приехали скорым ночным поездом на Стокгольм?

Она кивнула.

– Когда я выходила с перрона, на пути мне попался мужчина, бежавший с большой скоростью. Я не задумалась об этом, пока не прочла о той ужасной трагедии. Да еще и газеты подливают масла в огонь – разве все это не ужасно?

Даже не знаю, кто из нас больше покраснел.

– Ой. Простите, – проговорила юная лейтенантка. – Я вовсе не имела в виду, что вы преувеличиваете.

– Что произошло потом?

– Я сочла поведение мужчины странным и сочла своим долгом поделиться этими подозрениями с полицией.

– Как был одет загадочный мужчина?

Лейтенант Ульссон наморщила лобик.

– Кажется, в чем-то черном или, по крайней мере, темном. Понимаете ли, я видела его очень кратко и при относительно плохом освещении, так что мне трудно сказать точно. Но я точно помню, что он был темноволосый, с густыми бровями.

– Вы не обратили внимания на какие-нибудь необычные приметы?

Женщина, сидящая на диване, вздрогнула.

– Да-да, я забыла сказать – он держал в руках дамскую сумочку!

Настал мой черед вздрогнуть.

– Вы уверены? У мужчины была в руках дамская сумочка?

– В этом я совершенно уверена. Именно эта деталь показалась мне исключительно странной.

В темной одежде.

Дамская сумочка.

У меня оставался еще один важный вопрос:

– Вы не обратили внимания, было ли у него что-нибудь на голове?

Сив Ульссон потерла переносицу и проговорила:

– Да, какой-то головной убор у него точно был.

– А были ли на головном уборе какие-либо знаки?

Она снова потерла переносицу. Я нервно барабанил карандашом по блокноту.

– Да, – выпалила она. – Сейчас, когда вы спросили, я отчетливо вспомнила. Большой значок, блестевший в полутьме.

Я глубоко вздохнул.

– А вы не знаете, что это был за значок?

Потирание переносицы усилилось.

– Нет, – призналась она. – Мне кажется, я уже видела его раньше, но не могу вспомнить, где именно.

– Он был больше, чем кокарды на военных фуражках?

– Да, однозначно больше.

Я искал в памяти другие примеры.

– Больше, чем эмблема на фуражке таксиста?

Лейтенант Ульссон вскочила с дивана, указывая на меня рукой.