Ян Экхольм – Следующая остановка – смерть (страница 12)

Давид Линд нахмурился.

– Не пожелал бесплатно?

– Блум потребовал вознаграждения за эксклюзивное право на его рассказ. Поэтому я заплатил ему восемьдесят крон из собственного кармана.

Редактор резко повернулся в кожаном кресле.

– Это прямо противоречит моим принципам. Мы никогда не платим людям за то, что они выступают в нашей Газете. Я хочу поддерживать хорошие контакты с читателями во всей нашей местности, но решительно отказываюсь платить какое-либо вознаграждение. Разве вам никто не сообщил об этом, Сандаль?

Я молча кивнул.

– Однако вы позволили себе такое своеволие! Я не смогу принять счета, в который вы включаете позиции такого рода.

Пропали восемьдесят крон. Осталось еще две попытки.

– Однако я пригласил вас не за этим, – продолжал Линд. – Сегодня утром мне на квартиру позвонил шеф полиции региона Карлссон. Он был возмущен тем, как мы подали рассказ Крунбл… Блума. Кроме того, статья о визите к врачу в Мальмё также явилась для него неприятным сюрпризом. Карлссон открытым текстом заявил мне, что ему не нравится такого рода погоня за сенсациями. Я вынужден с ним согласиться. Газета не должна лишиться доверительного сотрудничества с полицией. Поэтому прошу вас, Сандаль, тщательно продумывать, что вы пишете, чтобы впредь у нас не возникало столкновений с кем бы то ни было. Маленький городок вроде нашего не привык к таким серьезным преступлениям. Сразу же поползли сплетни и слухи. Газета не должна публиковать то, что является всего лишь разговорами.

Пропали еще шестьдесят крон. Теперь пытаться убедить Давида Линда, что мы с Кислым Карлссоном накануне обсуждали убийство за пютт-и-панной, было бы редкостной дерзостью.

– С этой целью я и вызвал вас к себе, Сандаль, – проговорил Линд в знак того, что аудиенция окончена. – Желаете еще что-нибудь добавить?

Я сидел, запустив руку в карман пиджака, перебирая пальцами крошечный пакетик, перевязанный красной ленточкой.

– Нет, мне добавить нечего.

То, что мне насильно впихнули флакон духов во время проведения частного расследования, – такое просто не уместилось бы в голове главного редактора.

– Ну, Йоран, – окликнул меня из своего кабинет Густаф, когда я проходил мимо. – Какие у нас заголовки на завтра?

– Заткнись! – рявкнул я и удалился в свой кабинет.

Заголовки для завтрашней газеты?

Пока имелся только один:

ЖУРНАЛИСТ ОБВИНЕН В МОШЕННИЧЕСТВЕ

С ЧЕКОВОЙ КНИЖКОЙ

Дочь Крунблума, Ирма. Кислый Карлссон. Давид Линд.

Странная комбинация, которая всего за несколько часов выбила меня из колеи. Оставаться в редакции я не собирался и тихонько проскользнул мимо двери Окессона.

От превышения лимита по чекам совесть моя полностью отключилась. Я выписал чек Самому Себе и получил в банке рядом с редакцией пятьдесят крон. Десять из них я использовал на пачку сигарет и бутылку Vino Tinto, не решившись утопить свои печали в более дорогом напитке.

Бенгт все еще сидел в квартире, когда я поднялся туда.

– Ну, – спросил он, завязывая галстук перед зеркалом в прихожей. – Тебя соблазнила фатальная красотка Ирма? Видимо, нет, раз у тебя такой кислый вид.

Я поведал ему о своих страданиях – у этого человека хватило жестокости рассмеяться!

– Да уж, ты настоящий друг, что и говорить, – проворчал я. – Но я приберег для тебя сюрприз. Тебе поручено написать главную статью завтрашнего номера – о неудавшемся семейном счастье, о мужчине и женщине, которые столько лет в браке мечтали о ребенке, но, когда малыш наконец-то завелся, женщина пала от рук убийцы. Нажимай на чувства, мой дорогой друг, пусть тетушки в своих домиках рыдают навзрыд. Пиши красиво и много. Ко мне же сейчас прикованы глаза цензора.

– Спасибо за комплимент, – ответил Бенгт, надевая пиджак. – Но я, к счастью, не наделен даром писать затертыми штампами.

– У тебя это прекрасно получилось, когда Ингу Бритт выбрали Люсией!

Бенгт замер на месте.

– А ты что об этом знаешь, черт подери?

– Спокойно, мой мальчик, не надо бурных чувств. Достаточно сходить в архив к нашему старому другу. Там хранятся все грехи нашей молодости.

Бенгт зашел в нашу гостиную, и я щедро угостил его только что купленными сигаретами.

– О’кей, – произнес он, затягиваясь. – Поскольку тебе уже известна эта тайна, нет смысла отнекиваться. Но я напишу эту заказную статью с одним условием.

– Сделаю все, что попросишь.

– Сегодня вечером я должен был написать рецензию на фильм…

– Уф, ну это мелочи, – рассмеялся я. – Сделаю задней левой…

– И я пообещал Гит взять ее с собой. Без пяти семь она будет ждать меня у кинотеатра «Сага».

Я сглотнул.

– А позвонить и отменить ты не можешь?

– Она уехала с родителями и вернется в город только около шести. Ты что, застеснялся, крутой репортер криминальной хроники?

– А что, по-твоему, она скажет, если появлюсь я, когда она предвкушала романтический вечер с тобой?

– Девушек не следует баловать, – с видом знатока произнес Бенгт. – К тому же она говорит, что у тебя добродушный вид.

Добродушный вид!

Трудно найти выражение, которое я ненавижу больше, чем это.

– Поэтому ты спокойно доверяешь свою возлюбленную моим заботам, – обиженно проворчал я. – Я чувствую себя евнухом, принятым на работу визирем в свой гарем.

Бенгт не успел ничего сказать мне в утешение, потому что тут зазвонил телефон и он схватил трубку.

– Да, он дома. Хочешь поговорить с ним? А в чем дело? Тогда приходи сюда, Йоран наверняка захочет услышать все детали. Пока… говнюк конченый, – добавил он, когда собеседник повесил трубку.

– К кому это ты был столь любезен?

– Чемпион Швеции по выписке штрафов за неправильную парковку, полицейский Дан Сандер, – с омерзением в голосе ответил Бенгт. – У него для тебя важная информация по делу об убийстве. Как ты слышал, я попросил его подняться сюда – а это означает, что сам я намерен ретироваться.

– Похоже, ты не в восторге от Дана.

– Этого ублюдка никто не любит.

Раздавив сигарету в пепельнице, Бенгт ушел, не сказав больше ни слова. Через некоторое время в дверь позвонили, снаружи стоял Дан с большой сумкой в руках. Войдя, он уверенно плюхнулся в кресло.

– Вина?

Он отказался.

– Я отсюда прямо на стрельбище тренироваться.

– Это очень кстати, – стал подтрунивать я. – В воскресенье ты показал не самые блестящие результаты.

– Это ты, по крайней мере, помнишь, – ответил Дан и потянулся к моим сигаретам. – Окессон весь день гонялся за мной из-за списка, который я отдал тебе еще утром.

– Но сейчас у тебя более важные новости, чем результаты стрельбы, – напомнил я, желая перевести разговор на другое.

Он бросил на меня высокомерный взгляд.

– На самом деле я слишком добр к тебе. Мне следовало бы рассердиться, но я делаю это ради старой дружбы.

Я уже открыл рот, чтобы задать вопросы, но Дан продолжал:

– Снимок, который сделал этот комичный Дальстрём, – где он в газете?

– Выкинули. Появились более важные материалы.

Дан презрительно скривил губы – как говорят у нас в прессе.